Роман Домнушкин (roman_ganzha) wrote in intelligentsia1,
Роман Домнушкин
roman_ganzha
intelligentsia1

Макс Вебер о чиновниках

Макс Вебер. Политические работы (1895 — 1919) / Пер. с нем. Б.М. Скуратова. М.: Праксис, 2003. 424 с.

Составившие сборник статьи и выступления Макса Вебера, посвященные проблемам политики, впервые публикуются на русском языке. В силу тематического характера нашего обзора нас в этом сборнике будет интересовать только то, что так или иначе связано с темой «бюрократия».
 
В работе «Избирательное право и демократия в Германии» (март 1917) Вебер, в частности, сообщает, что некие заинтересованные лица стремятся внушить обывателям страх перед разрушением аристократической составляющей политики со стороны демократии. Вебер отвечает: да, безусловно, господство подлинной аристократии с политическими традициями следует предпочесть любым формам демократического господства. Но давайте разберемся: а кто такой аристократ? Аристократу, пишет Вебер, присущи холодный ум, способность действовать молчаливо, высокая культура вкуса. И вот такой-то аристократии в Германии практически не осталось! Чтобы психосоциальный тип «аристократа» обрел подлинную политическую значимость, надо, чтобы аристократ имел возможность жить для государства, а не за счет него. Одного факта обладания высоким доходом недостаточно: аристократ должен иметь возможность без экономического ущерба для себя отлучаться со службы или с производства. Наилучшие шансы в этом смысле предоставляет профессия адвоката, по духовной интенсивности и ответственности превосходящая все прочие профессии. Если адвокат может быть аристократом по крайней мере в духовном и политическом, если не в сословном смысле, то предприниматель таковым не может быть вовсе. Он не может отлучаться с места работы, он системен, он не способен дистанцироваться от борьбы повседневных частнохозяйственных интересов, и как следствие, непригоден для политики. В отличие от крупного рантье, который менее зависим, менее включен в ежедневную борьбу, а потому внутренне готов к светскому образу жизни, меценатству и «познанию мира в большом стиле».

Слово «аристократия», таким образом, все более относится к сфере внутренних установок и все менее — к сословной сфере, которая сегодня сверху донизу пропитана буржуазным духом. Так, возьмем «юнкеров» — средних помещиков. Они, в сущности, хорошие люди, и всякий «…испытает чисто личную радость от общения с ними: на охоте, при хорошей выпивке, при игре в карты, испытав гостеприимство в усадьбе» (с. 86). Но вот когда они стараются походить на «аристократов», сразу видно, что они — плебеи, «…как раз и прежде всего в своих добродетелях, каковые сплошь и рядом носят плебейский характер» (с. 87). То же относится к офицерам и чиновникам, которые независимо от принадлежности к дворянству, экономически и социально, а также по своему кругозору, относятся к сословию средней буржуазии. Чиновники (которые, между прочим, ненавидят адвокатов) воспитываются и проходят отбор в среде студенческих корпораций. Здесь они маринуются в духовно ущербном мелкобуржуазном рассоле и получают прямую противоположность светскому воспитанию. «Какой-нибудь тупоумнейший английский клуб предоставляет куда больше светского воспитания — сколь бы опустошенными мы ни ощущали себя, например, на спортивных мероприятиях, нередко приносящих одну усталость. В первую очередь, оттого, что при зачастую весьма строгом отборе клубы эти… строятся на принципе строгого равенства джентльменов, а не на принципе школьничества, который бюрократия высоко ценит в наших студенческих корпорациях как пропедевтику к служебной дисциплине» (с. 90). Традиция студенческой попойки, по сути плебейская и безобидная, сегодня притязает на то, чтобы стать средством аристократического воспитания, дающего квалификацию для руководства государством. В результате мы видим «на самом верху» сплошь лакированных плебеев и парвеню. Так превозносимая литераторами благородная «немецкая форма» — всего лишь набор корпоративных условностей, не пригодный в качестве образца для целой нации, не способный сформировать «народ господ», но лишь «народ плебеев». Ведь подлинно аристократические условности (например, «англосаксонские»), основанные на внутренней дистанции и выдержке в личном поведении, допускают легкую всеобщую имитацию и демократизацию, в отличие от плебейских условностей чиновников. Бесконтрольное господство чиновного духа несовместимо с участием Германии в мировой политике, — заключает Вебер.

«Парламент и правительство в новой Германии: К политической критике чиновничества и партийной жизни» (май 1918) — большая работа, целиком посвященная механизмам контроля над бюрократией со стороны парламента. Отправная точка анализа: «В современном обществе реальное господство — а проявляется оно не в парламентских речах и не в высказываниях монархов, но в осуществлении управления в повседневной жизни — необходимо и неизбежно сосредоточено в руках чиновничества, как гражданского, так и военного» (с. 126). Служащий частной фирмы («менеджер», как говорят сегодня) и служащий государственной конторы занимаются, по сути, одним и тем же делом; в этом смысле современное государство — такое же «предприятие», как, например, фабрика. Рабочий, продавец, солдат, мелкий администратор, ассистент вузовской кафедры, — все они являются как бы чиновниками самой низшей категории, они отделены от средств «своего» производства и, в целом, от денежных средств, а внутренней основой любого предприятия становится калькуляция, рациональный расчет, методичное перераспределение разного рода ресурсов. Точно такими же предприятиями являются сегодня политические партии. Их мощь зиждется на качестве организации партийной бюрократии. Однако есть одна проблема, связанная с выдвижением политических лидеров из этой среды: «Если руководящий работник по духу результатов работы является чиновником, и даже сколь угодно дельным, то есть человеком, который привык честно и согласно обязанностям отрабатывать свою должность, выполняя регламент и слушая приказы, то он ни на что не годен ни во главе частнокапиталистического предприятия, ни как глава государства» (с. 147). Следовательно, необходим контроль над бюрократией со стороны монарха и парламента ради сохранения в государстве политики как таковой.

Сам по себе монарх не может контролировать чиновников, более того, он и не должен этого делать. Он не должен пытаться править самостоятельно и не должен выступать публично. А чтобы такого искушения не возникало, необходим сильный парламент. Слабый парламент может оказывать влияние на администрацию лишь через отказ выделения денежных средств и отвержение законопроектов или через неавторитетное ходатайство по поводу жалоб населения, то есть он может проводить и проводит лишь «негативную» политику. Сильный парламент добивается того, что руководители администрации либо напрямую избираются из его среды, либо их назначение утверждается парламентским большинством. Для эффективного парламентского контроля необходимо, чтобы некоторые депутаты, партийные лидеры, одновременно были министрами или замами. Если при занятии должности в правительстве депутат лишается своего депутатского статуса, то партия при этом лишается руководящего лидера, а страна получает чиновника без профессиональных знаний и без влияния. Бессилие парламента и чисто чиновничий характер правительства ведут к тому, что «…человек с мощным инстинктом власти… вследствие политической структуры государства… должен быть прямо-таки идиотом, чтобы залезть в эту жалкую систему коллегиальной зависти…, тогда как его умению и стремлениям открывается поле деятельности, какую предоставляют гигантские фабрики, картели, банки и предприятия оптовой торговли» (с. 163). А ведь только такие люди и способны решать политические вопросы.

Возможность эффективного парламентского контроля над чиновничеством связана с несколькими предварительными условиями: 1. Поскольку власть чиновника основана на знании — профессиональном и служебном, необходима узаконенная практика систематических перекрестных допросов экспертов и участников дела под присягой, проводимых парламентской комиссией с привлечением соответствующих ведомственных чиновников. Парламент должен иметь право на расследование, а также иметь возможность эффективно осуществлять это право. 2. Слушания в комитетах, и в особенности связанные с расследованием деятельности чиновников, должны быть открыты для журналистов, которые, в свою очередь, должны иметь возможность оперативно публиковать свои отчеты. 3. Должен возникнуть класс профессиональных парламентариев, оснащенных собственным бюро, персоналом, имеющих доступ к базам данных и, главное, воспринимающих работу в парламенте как основное дело своей жизни. Именно они, а не партийные чиновники, должны фигурировать в кандидатских списках. Парламент должен стать местом отбора лидеров, а не кормушкой для бюрократов. 4. Партии, идущие на выборы, должны быть готовы к осуществлению государственной власти. 5. Патронаж, то есть практика раздачи должностей сторонникам победившей на выборах партии, должен быть официальным. 6. Ведущие чиновники должны нести ответственность непосредственно перед парламентом.

Главная опасность бесконтрольного господства бюрократии — политическая незрелость народа. Вот что Вебер пишет о немцах: «То, что немец за границей, когда он вылезает из привычной раковины бюрократической опеки, как правило, теряет всякий самоконтроль и всякое чувство безопасности, — следствие того, что дома он привык ощущать себя исключительно объектом, но никак не носителем собственного жизнеустройства… А его политическая незрелость… представляет собой следствие неподконтрольности господствующих чиновников и привычки подвластного населения к тому, чтобы без собственной сопричастности к ответственности, а, следовательно, без интереса к условиям и процессам чиновничьей работы, прилаживаться к последней. Только политически зрелый народ — “народ господ”: народом называются люди, которые держат в собственных руках контроль над управлением своими делами, а также с помощью избранных представителей решающим образом принимают участие в отборе своих политических лидеров» (с. 296).

После этих слов остается рекомендовать политические работы Вебера российским парламентариям к обязательному прочтению. И добровольно-принудительному конспектированию. И партийному взысканию в случае злостного уклонения.
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments