Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

В.Глебкин, МОЖНО ЛИ «ГОВОРИТЬ ЯСНО» ОБ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ?

  В.В.Глебкин


          МОЖНО ЛИ «ГОВОРИТЬ ЯСНО» ОБ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ?


 


Труды по культурной антропологии М., 2002, с. 91-116.



                                        То, что вообще может быть сказано, может быть сказано
                                        ясно, о том  же, что сказать невозможно, следует молчать.

                                                          Л. Витгенштейн. Логико-философский трактат
 


                                                                Все говорят: Кремль, Кремль. Ото всех я
                                                                  слышу про него, а сам ни разу не видел.

                                                                                                                    В.Ерофеев. Москва-Петушки


 


                                                            I



    Основным побудительным мотивом к написанию этой работы послужил не академический интерес, а ощущение глубокой лакуны в понимании себя и своей культуры. Жить в русской культуре и не иметь своего мнения о том, кто же такой интеллигент, все равно что не пройти обряда инициации,- настоящим мужчиной тебя считать никто не будет.

Когда слышишь, что Андрей Иванович- интеллигентный человек или что Вера Павловна, конечно, умная женщина, но вот интеллигентности ей не хватает, сразу как-то внутренне вздрагиваешь - почему-то вспоминается известный плакат с красноармейцем, направляющим на тебя палец и вопрошающим: «Ты записался добровольцем?» Это жутковатое ощущение усиливается, когда обращаешься к литературным и философским текстам: там другими словами говорится о том же самом. Вот два наудачу выбранных примера: «...вопрос об интеллигенции и духовных ее судьбах принадлежит воистину к числу проклятых вопросов русской жизни. Скажу больше того: то или иное решение имеет роковое значение а истории России» [Булгаков 1990 (1918), с. 125]; «Ни Тейяр де Шарден, ни Вернадский не знали, как именно в деталях может осуществляться движение к ноосфере и ее дальнейшее обогащение. Но они понимали, что важно обеспечить движение
91

общества в этом направлении. Именно эта задача по плечу интеллигенции» [Иванов 1999, с. 60]. По этим примерам можно заметить, что при движении от начала века к его концу изменяется семантика слова, по-иному расставляются акценты, неизменным остается лишь окружающий слово трансцендентальный ореол: Россия, ноосфера. И невольно вспоминается уже упомянутый Венедикт Ерофеев: «Ренан сказал: "Нравственное чувство есть в сознании каждого, и поэтому нет ничего страшного в богооставленности". Изящно сказано, но это не освежает, - где оно у меня, это нравственное чувство? Его у меня нет. И пламенный Хафиз (пламенный пошляк Хафиз - терпеть не могу), и пламенный пошляк Хафиз сказал: "У каждого в глазах своя звезда". А вот у меня ни одной звезды ни в одном глазу».
 


    Чем больше читаешь многочисленные исследования по интеллигенции, тем более размытой и неуловимой становится картина, напоминая известную фразу Аполлона Григорьева о Пушкине. Интеллигенция также оказывается «всем», бесформенным куском пластилина, из которого каждый автор лепит свой образ. Широкое поле во многом противоречащих друг другу интерпретаций приводит к пессимистическим выводам: «Вопрос о происхождении русской интеллигенции является, пожалуй, столь же неизбывным, сколь и безнадежным в научном отношении, поскольку его разрешение тесно связано с самоидентификационными моделями той социальной группы, которая единственно и склонна размышлять над этой проблематикой» [Зорин 1999, с. 36]. Однако если все размышления и исследования о происхождении и природе интеллигенции надо воспринимать как особого рода эмоциональный верлибр, если мы не можем достигнуть внутренней отчетливости в осознании определяющих категорий своей культуры, то в основаниях гуманитарного знания есть какая-то неустранимая фальшь. Наука предполагает дистанцию, а не наивное слияние с материалом. И если эта дистанция невозможна, зачем называть инструмент для самовыражения «службой понимания»?
 


    Требование внутренней ясности и интеллектуальной честности - вот, пожалуй, главный опыт, который я вынес из общения с Григорием Александровичем Ткаченко. Предлагаемые ниже рассуждения - поиск внутренней ясности при работе с ключевыми понятиями собственной культуры, попытка говорить ясно об интеллигенции. Они появились в постоянном внутреннем диалоге с ним, диалоге, который уже не имеет никаких пространственных или временных рамок и, я надеюсь, не закончится.
92


 


                                                              II


 


    Начать, видимо, следует с краткого обзора основных исследовательских интерпретаций и прежде всего с работ по этимологии и семантической эволюции слова. Истоком понятия «интеллигенция» является латинское intellegentia, имеющее значение «понимание, рассудок, познавательная сила, способность восприятия». «Интеллигенция - то, посредством чего душа познает, каковы вещи, каков окружающий мир», - определяет это понятие Цицерон (Cic. Inv., 2, 53).В дальнейшем у Боэция (Cons. phil., V, 4) и, с опорой на него, в схоластической традиции intellegentia определяется как сознание и самосознание божественного разума, с помощью которого он может взглянуть за основания вещей и постичь свои собственные основания. Такое понимание остается определяющим для европейской философии нового времени, опирающейся, осознанно или неосознанно, на средневековую традицию. Некоторым итогом здесь, важным для русской культуры, становится использование понятия Гегелем, у которого «интеллигенция» связана со способностью духа преодолевать многообразное бытие непосредственно данного и приходить к самопознанию. Другойстороной отмеченного представления являются сформулированные Гизо в курсе лекций «История цивилизации в Европе» (1828 г.) идеи обобщественном разуме-интеллигенции, задающем магистральную линию исторического развития (см. [Степанов 1999, с. 18-19]). Эта работа Гизо, так же как и тексты Гегеля, была хорошо известна в России.
 


      Обратим внимание, что пока речь шла о теоретическом концепте, опонятии из «научной картины мира», не имеющем непосредственного отношения к обычному языку. Такой дрейф из научного языка в повседневный сопровождается существенной трансформацией значения, в результате которой возникает представление об интеллигенции како социальной группе с определенным набором характеристик. К анализу этого представления мы и переходим.
 


    Об источнике слова «интеллигенция» в значении социальной группы и производного от него понятия «интеллигент» тоже нет единогомнения 2. Наряду с утверждениями об автохтонном происхождении, берущими начало с П.Д.Боборыкина (который объявил себя авторомтермина), исследователи говорят о полонизме [Успенский 1999, с. 7],германизме [Лотман 1999, с. 148]. Позиция П.Д.Боборыкина, долгое время поддерживаемая многими историками, в последнее время опровергнута, и сейчас первым известным употреблением Термина считается дневниковая запись Жуковского от 2 февраля 1836 г. (см. [Шмидт 1996, с. 217-218])3.
----------------------------------
2  См. [Корупаев 1995б с. 11-15}.


3 Впрочем, не все исследователи согласны с тем, что у Жуковского слово «интеллигенция» имеет социальное значение. См., например, [Успенский 1999, с. 8].
93



    Отметим сразу, что приведенные изыскания носят скорее «энтомологический» характер, чем проясняют что-то по сути. Их «сухой остаток» состоит в том, что слово «интеллигенция» в социальном значении начинает более или менее интенсивно использоваться с конца 60-х годов XIX в. и большинство употребляющих его людей знакомо с философским смыслом понятия в европейской традиции. Перейдемтеперь к изложению основных исследовательских интерпретаций.
 


    В этих интерпретациях удобно выделить три основные обсуждаемые проблемы: кого следует относить к интеллигенции, когда появилась интеллигенция и чем отличается отечественный интеллигент от западного интеллектуала. Основные возможности здесь были обозначены еще в начале прошлого века Р.В.Ивановым-Разумником. Он выделяет два подхода к определению интеллигенции, два типа критериев для определения того, является ли человек интеллигентом, называяих социально-экономическим и социально-этическим4.Социально-экономического определения придерживаются в первую очередь исследователи позитивистских и квазипозитивистских установок, видящие в истории проявление материальных законов и «усредняющие» человека по некоторой совокупности признаков (воспринимающиеего как представителя класса или социальной группы). Если не вдаваться в дефиниционные тонкости, то к интеллигентам в предложенной интерпретации относятся люди умственного, духовного труда.При таком понимании интеллигенция не представляет специфически русского явления, она есть во все времена во всех странах. Отчетливоэто проявляется в советском варианте марксизма. Луначарский говорил об интеллигенции Древнего Египта и даже шамана называл своеобразным интеллигентом [Луначарский 1924, с. 14]. Отметим, однако,что в интерпретации марксистов содержалось внутреннее противоречие на которое указывал им Иванов-Разумник. В этом социально-экономическом определении они оставляли лазейку для себя.
 


    Указывая на социальную принадлежность интеллигенции к классубуржуазии и на ограниченность ее сознания буржуазным мировоззрением, марксисты говорили о небольшой группе интеллигентов, по словам Луначарского, кучке праведников, за которую «вся русская интеллигенция будет не только прощена, но и почтена» [Луначарский1924, с. 58]. Эта кучка праведников таинственным образом преодолевает заложенные в ее генах классовые интересы и становится во главепролетариев, сражающихся за свое освобождение, т.е., как замечает Иванов-Разумник, социально-экономическое определение превращается в социально-этическое. Отмеченная двойственность интеллигенции, противопоставление «интеллигенции-I» и «интеллигенции-II» - важный момент в истории концепта, и мы еще вернемся к нему в конце работы. Другой вариант социально-экономического подхода предложен в работах, например, Милюкова. Для Милюкова интеллигенция - образованный
------------------------------


4 См. [Иванов-Разумник 1910, с. 8].
94
 


класс, т.е. круг людей, получивших определенное образование-[Милюков 1902, с. 22, 28], и против такого подхода Иванов-Pазумник ничего по сути возразить не может. Он только говорит о том, что настоящим интеллигентом может быть и крестьянин, а университетский диплом еще не дает права быть причисленным к интеллигенции, но это лишь констатация того, что определение Милюкова расходится с определением Иванова-Разумника.
 


    Социально-этического определения придерживаются исследователи персоналистской ориентации. Две трактовки, два полюса социально-этического определения задают сам Иванов-Разумник и Ник. Бердяев. Хорошо известна трактовка интеллигенции, которую дает Бердяев в «Истоках и смысле русского коммунизма». Прежде всего он подчеркивает, что русское слово «интеллигенция» не имеет аналоговна Западе, и социальная группа интеллигентов ни в коем случае не совпадает с интеллектуалами, т.е. людьми интеллектуального труда и творчества. Дав определение интеллектула, он пишет далее: «Совершенно другое образование представляла русская интеллигенция, к которой могли принадлежать люди, не занимающиеся интеллектуальным трудом и вообще особенно не интеллектуальные. И многие русские ученые и писатели совсем не могли быть причислены к интеллигенции в точном смысле слова. Интеллигенция скорее напоминала монашеский орден или религиозную секту со своей особой моралью,очень нетерпимой, со своим обязательным миросозерцанием, со своими особыми нравами и обычаями и даже со своеобразным физическим обликом, по которому всегда можно было узнать интеллигента и отличить его от других социальных групп. Интеллигенция была унас идеологической, а не профессиональной и экономической группой...» [Бердяев 1955, с. 17]. При этом у Бердяева отношение к идеологии этой группы в целом отрицательное. Практически такое же определение, но с обратным эмоциональным знаком дает Иванов-Разумник: «Интеллигенция есть этически - анти-мещанская, социологически- внесословная, внеклассовая, преемственная группа, характеризуемая творчеством новых форм и идеалов и активным проведением их в жизнь в направлении к физическому и умственному, общественному и личному освобождению личности» [Иванов-Разумник1911, с. 12]. Причем автор вполне последователен в проведении своего определения. В другом месте он утверждает, что Белинский-интеллигент, а Булгарин - не интеллигент, Грановский - интеллигент, а Никитенко- не интеллигент и т.д. Когда его оппоненты-марксистызадают ему вопрос о критерии, он признает, что границы дефиниции размыты, но настаивает, что крайние точки определяются четко. Судяпо тексту, у него не вызывает никаких сомнений, что представления освободе и пути к этой свободе носят абсолютный и объективный характер [Иванов-Разумник 1910, с. 182].
95

    Хронологические рамки возникновения интеллигенции «персоналисты» обычно обозначают второй половиной XVIII в. и первымирусскими интеллигентами объявляют Радищева, Новикова, Фонвизина (см. [Иванов-Разумник 1911, с. 29; Бердяев 1955, с. 19; Булгаков1991 (1909), с. 45; Федотов 1991 (1926), с. 79-82]).
 

/продолжение следует/

 

http://ec-dejavu.ru/i/Intelligentsia.html#glebkin
 


Tags: Глебкин, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments