Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Николай Карлов, Интеллигентна ли интеллигенция?

Православный педагогический журнал
Православный педагогический журнал
Интеллигентна ли интеллигенция?

20.08.04

Автор:   Карлов Н. В.
Номер:   Готовится к печати
Рубрика:   Pro и Contra

 

Вообще же наиболее страдающая категория советского населения - наша интеллигенция!
Н. С. Хрущев

В течение многих десятилетий и власть предержащие, и народная масса, то каждая из них порознь, а то и вместе относились с нескрываемым презрением как к интеллигенции в целом, так и к отдельным интеллигентам. В сущности слово интеллигент стало бранным. Вместе с тем народ и власть не могут жить без государства, объединяющего нацию. В свою очередь, государство не может существовать без государственной идеи. Пусть даже сформулированной общо, но понимаемой всеми более или менее одинаково.

Можно видеть разные формы государства и разные способы реализации государственности. Наиболее устойчиво государство национальное, или считающее себя таковым. Здесь слово нация выступает не в этническом смысле слова, а в том смысле, в котором этот термин используется в Организации Объединенных Наций, т.е. в смысле некоего государственного единства, почти как синоним слова Государство в целом.

Так вот, национальное государство не может существовать без национального самосознания. Национального самосознание невозможно без национальной интеллигенции. Отсюда вытекает необходимость существования в здоровом государстве здравой интеллигенции. Что ж такое интеллигенция? Много сломано в попытках дать исчерпывающее, непротиворечивое и вместе с тем содержательное определение этого понятия.

 

Для России сейчас характерно прочтение этого термина как некоторой совокупности людей, вообще говоря, достаточно образованных, профессионально занимающихся умственным трудом, инстинктивно следующих некоторому морально-этическому кодексу и, к сожалению, страдающих отсутствием воли, упорства, вкуса к деятельной активности, разъедаемых скепсисом и сомнениями и традиционно ставящих себя в оппозицию к существующей власти. Это далеко не все. Любой и каждый из представителей интеллигенции может расширить или сузить этот список характеризующих интеллигента параметров, но главным является некое плохо определимое качество, в сущности, неформализуемое облако, аура интеллигентности. На самом деле мы имеем типичный замкнутый круг: интеллигент этот тот, кто принадлежит к интеллигенции, а интеллигенция это совокупность интеллигентов.

Можно, конечно, дифференцировать понятие интеллигента вообще, говоря более конкретно о творческой интеллигенции, военной интеллигенции, интеллигенции научной, педагогической, медицинской и т.д. Но это не решает проблемы.

Для справки полезно указать, что, по свидетельству современников (правда, опровергаемому ныне некоторыми исследователями), слово интеллигенция в 60-х годах прошлого века ввел Петр Дмитриевич Боборыкин (1836-1921), известный писатель натуральной школы, почетный член Петербургской Академии Наук. Он исходил из латинского термина intellegentia, означающего: 1) понимание, рассудок, способность восприятия, познавательную силу; 2) понятие, представление, идею; 3) восприятие, чувственное познание; 4) умение, искусство. При этом слово интеллигент, восходящее к латинскому intellegens, означает: 1) сведущий, понимающий, знающий; 2) благоразумный, рассудительный (муж);т 3) знаток, специалист.

Не менее интересны трактовки термина интеллигенция, даваемые популярными, но серьезными англоязычными толковыми словарями.

Словарь Уэбстера: intellegensia означает совокупность интеллектуалов, рассматриваемых как группа.

Толковый оксфордский словарь: intellegentsia класс интеллектуалов, рассматриваемых как обладающий культурой и политической инициативой класс людей, делающих интеллектуальную работу (термин происходит из русского языка).

Лонгмановский словарь современного английского языка intellegentsia группа людей в составе общества, которое высоко образованы, часто обозначены новыми идеями, новым развитием, особенно в искусстве и политике, и потому занимаются ими.

Итак, интеллигенция создает идеологию, интеллигенция живет идеологией, интеллигенция стремится внедрить идеологию в жизнь. Не без оснований принято думать, что в процессе создания и распространения идеологии, в процессе ее тиражирования, упрощения и адаптирования существенную роль играют средства литературные. Вспомним, что В.И.Ленин называл себя литератором.

Но литература бывает всякой. Великая мировая литература весьма возвышенна, хотя и несколько суховата. Жизненную сочность придает ей плутовский (иногда приключенческий) роман. Гомеровский Одиссей, Апуллеевский Луций, Синдбад-Мореход арабских сказок, Санчо Панса Сервантеса, Панург Рабле, Лесажевский Жиль Блаз,д-Артаньян Александра Дюма, Костеровский Тиль Уленгшпигель, диккенсовский Сэм Уеллер, Марк Твеновский Гекельберри Финн, Феликс Круль Томаса Манна, Соловьевский Ходжа Насредин, Гашековский Иосиф Швейк и, наконец, Остап Бендер Ильфа и Петрова суть те стволы, по которым течет полноводная река жизни, счастливо орошающая литературные берега. Список условен и не претендует на полноту. Но, отражая предпочтения или, что то же самое, круг чтения автора этих заметок, он дает некое общее представление о характере движения, по крайней мере, части литературы.

Соответствующий поток далеко не прямолинеен, он прихотливо извивается, разбивается на рукава, образует удивительные петли, порой течет как бы вспять, прокладывает новые русла, оставляет в стороне усыхающие старицы, бурно преодолевает пороги, бьется в водопадах, чередует ясные и спокойные плесы с темными, застойными бочагами и омутами. Но он неукротим в своем вечном беге. Литература в целом жива, пока не иссяк этот поток, пока он орошает, пусть иногда и искусственно, литературный континент, который цветет и плодоносит под действием живительной сочности плутовского романа.

Итак, тело великой литературы движется кровью приключенческого, плутовского, смехаческого, пародийного романа. А для них всех характерно неприятие интеллигенции, неприятие интеллигентного. Значит, несмотря на все самые серьезные, самые искренние уверения в обратном, литература как отображение действительности, или как отображение идеального, как способ построения идеальной действительности, глубинно и сущностно не принимает интеллигенцию. За примерами далеко ходить не надо, достаточно указать на такой факт высокой литературы, как замечательный роман А.И.Солженицына Один день Ивана Денисовича.

В чем здесь дело? Вопрос риторический, но ведь и на самом деле литература, по определению. являясь творением интеллигенции, эту самую интеллигенцию по сути не приемлет. И чем лучше, чем честнее литература, тем явственнее в ней выражена эта парадоксальная ее сторона.

Приходится признать, что настоящая литература отражает настоящую жизнь.

В пору моего отрочества (в 30-е годы) по улицам Ямского поля, во дворах Старой и Новой Башиловки, Нижней и Верхней Масловки слово интеллигент было по крайней мере бранным, а слово интеллигенция произносилось с нескрываемым презрением. Думаю, что эта часть тогдашней Московской окраины, заключенная между Ленинградским и Дмитровским шоссе, довольно представительна.

Дело не только в окраине, дело не только в посадском мещанстве , хотя это и не самая плохая часть населения России. Вот что публиковал в 1928 г. такой замечательный, тонкий и смелый поэт как Осип Мандельштам, которого в неинтеллигентности и грубости восприятия упрекнуть трудно: Сказанное сугубо относится к полуобразованной интеллигентской массе, зараженной снобизмом, потерявшей коренное чувство языка, щекочущей давно притупившиеся языковые нервы легкими и дешевыми возбудителями, сомнительными лиризмами и неологизмами, нередко чуждыми и враждебными речевой стихии.

Эта одна, хотя отнюдь и немаловажная сторона дела. Непосредственно языковая безответственность так называемой интеллигенции не могла бы вызвать народного презрения, ели бы эта безответственность не была проявлением чего-то другого, не имела своей причиной нечто, зачастую глубоко спрятанное, иногда выходящее на поверхность, но всегда сущностное, определяющее важное. И вот к тому недавнее свидетельство , трактующее приживаемость интеллигенции к чужой, невежественной власти, искренность ради спасения. В животном мире это называется мимикрией а вдруг хищник не углядит? Там же обращено внимание на совсем нередкий переход от приживаемости к причастности, что создавало основания для покорного прилипания к существованию, которое отнюдь не в твоих руках.

Как и почему это было именно так, взрослым людям объяснять не надо. В сравнительно мягкое время Н.С.Хрущев, будучи уже семь лет в отставке, буквально за неделю до того, как прервался его земной путь, в начале сентября 1971 г., судя по всему искренне, говорил о своих конкретных ошибках по отношению к интеллигенции, о том, как он принимал административные, полицейские по сути решения, не разобравшись сам в существе дела, в содержании рассматриваемого предмета. Раскаиваясь, он подходит к постановке вопроса, а имеет ли он или кто-либо иной, на его месте находящийся, сколько-нибудь обоснованное право принятия решения по творческим проблемам, почему, собственно, Суслов, Хрущев, Сталин должны были определять жизнь и работу творческой интеллигенции. В этой, последней главе своих воспоминаний, содержанием которой он, по словам составителя, не был до конца удовлетворен, Н.С.Хрущев подходит к формулировке того мнения, что все деспоты хорошо относились к литераторам лишь при условии, если те хорошо писали о них и их эпохе. Но, говоря о том, что обязательно надо смелее предоставлять возможность творческой интеллигенции высказываться, действовать, творить , автор воспоминаний все же исходит из той непреложной истины, что поскольку в идеологии Коммунистическая партия стремится занимать монопольное положение, то ее заинтересованность в привлечении этой интеллигенции на свою сторону не нуждается в разъяснении.

Никита Сергеевич с искренней болью, что надо прямо признать, говорит о взаимодействии власти с интеллигенцией, глядя на проблему со стороны власти. И он видит, что не мытьем, так катаньем, легко и непринужденно или трудно и тяжко, с кровавыми издержками, но всегда и повсюду власти добиваются сотрудничества с интеллигенцией, которая в конечном счете осознанно идет на это. И не только техническая интеллигенция, неловко противопоставляемая Хрущевым интеллигенции, называемой им творческой.

Несомненно, конформизм, скажем об этом предельно вежливо, практически всей массы людей, причисляющих себя к интеллигенции или традиционно рассматриваемых принадлежащими к таковой, сыграл свою роль в формировании негативного к ней отношения. Если чуть-чуть напрячь внимание, то легко можно увидеть подобие большей части на виду вращающихся интеллигентов либо тому интеллигентному торговцу хмелем, чья милая жена так удачно воспользовалась гостеприимством поручика Лукаша и услугами Иосифа Швейка, либо музыкальному критику Семену Васильевичу Небабе, бывшему ранее городовым с постом на углу Прорезной и Крещатика и состоявшему на содержании у М.С.Паниковского. Если для инженера и техника, военнослужащего и врача при условии профессиональной компетентности социальный и культурный конформизм как-то оправдан стремлением делать свое дело и потому выглядит именно конформизмом, то для людей, как говорили в старину, свободных профессий, он легко трансформируется в рептильную приспособляемость и рабскую угодливость.

Лицемерное притворство, лживость фразеологии, какая-то скользкая фальшивость чувствовалась и власть предержащими, и народными массами. Уважения к интеллигенции, рассматриваемой упрощенно и безосновательно как нечто целое, это не прибавляет.

Неинтеллигентность интеллигенции, ее вторичность вот что лежит в основе скверного к ней отношения.

Свойство слепо следовать авторитету оказалось пагубным, когда в попытке уйти от себя самой наша интеллигенция обратилась к нонконформизму, но поняла новое как простое, прямое, линейное отрицание старого и пришла таким образом к новому конформизму.

Породив как в свое время власть царскую, так и впоследствии власть советскую, интеллигенция в порыве антиконформизма перешла к оппозиции, простой и незамысловатой. Вместо того, чтобы кропотливо работать, адиабатически медленно улучшая ситуацию, эти люди стали на путь голого отрицания. К сожалению, интеллигенция как целое оказалась неспособной подняться над обыденным сознанием, которому чужда сама постановка задачи решения сложных, многомерных, многосторонних, многопараметрических проблем общего , абстрактного характера. Сама мысль о многозначительности причин и следствий, о многовариантности искомых решений, о возможности правоты оппонента хоть в чем-то злит и выводит из себя. Простое противопоставление красного белому, а белого красному с простыми следствиями типа кто был ничем, тот станет всем и до основания и затем вот что определяло способ существования российской интеллигенции в XIX-XX веках, К этому как интеллектуальное обоснование добавлялась вульгаризированная, упрощенная, механическая картезианская модель человека и принципы так называемого рационализма. Было забыто или не понято, что либеральная идея предполагает личную свободу при условии принятия на себя личной ответственности. Увлекшись технологией в том числе и социальной технологией, забыли о морали. А такое забвение мстит за себя. Плохо становится и нравственному чувству и инженерному искусству. Сталинский режим и его репрессии нельзя, неправильно преступно сводить к свойствам личности И.В.Сталина. Они суть закономерный итог, результат вековой работы интеллигенции с ее нетерпимостью и патологической страстью доводить все до абсурдного предела. К чему это привело, хорошо известно.

Вот картина из недавнего прошлого. Я сам слышал весьма серьезные рассуждения высококвалифицированных и, подчеркну, трезвых рабочих-станочников крупных производств, что, де мол, как хорошо для рабочего человека, что сажают начальство, т.е. управленческую и техническую интеллигенцию. Мысль о необходимости задуматься, как этот скажется на производстве в целом и на оборонной способности страны, т.е. на положении того же простого рабочего человека, в голову никому не приходила. Это же относилось и к военной интеллигенции.

Тут смешалось воедино все: результатом работы идеологической и творческой интеллигенции стала трагическая судьба интеллигенции естетсвенно-научной, технической, военной, управленческой и религиозной, равно как и возникновение большой прослойки людей, которых можно, да и должно характеризовать термином люмпен-интеллигент. Такой вот возник человек-оксиморон. А ведь из приведенных в начале этого текста определений, как впрочем и из простого здравого смысла следует, что интеллигенция должна быть головой народа, головой нации, головой государства.

Более восьмисот лет назад было сказано, что тяжко ти голове кроме плечю, зло ти телу кроме головы . А если голова неправедный избирает путь, то возникает кризисная ситуация, ясно описанная еще в 1803 г. будущим героем войны 1812 г., гусаром, партизаном и поэтом Денисом Давыдовым в басне Голова и ноги:

Коль ты имеешь право управлять,
Так мы имеем право спотыкаться
И можем иногда, споткнувшись как же быть?
Твое Величество о камни расшибить.

Так оно и вышло. Поистине, ничто не ново под Луной. В 1836 г. Давыдов написал последнее и самое знаменитое свое стихотворение Современная песня , в котором ясно показал тот маразм дешевого либерализма, а также мнимо многомудрого католицизма, до которого дошла в своем конформизме отрицания тогдашняя передовая общественность.

В исторической перспективе русская интеллигенция, т.е. люди свободных профессий по преимуществу, виновна в том, что отвернувшись от Православной Церкви и тем самым от Бога, забыв об интересах Отечества как целостности, став чужой народу, она погубила и себя, и русский народ. Первая историческая вина ее непатриотизм. В истории нашей Родины отчетливо видны те периоды, в которые видная, яркая, шумная, по-своему глубоко талантливая часть интеллигенции становилась непатриотичной, и России становилось худо. И наоборот. Вторая вина зазеркальное следствие первой. Речь идет о насаждении доведенной до абсурдного уровня идеи общинного, идеи великой сермяжной правды, идеи равнораспределения всего и вся.

Говоря предельно обнаженно, безоглядный конформизм и жестокая ультраоппозиционность, вызывающая непатриотичность и бездумное умиление перед посконной правдой сельской общины все это, будучи доведено каждое порознь и все до абсурдного предела, результатом своим имело полный крах российской интеллигенции.

Но рассуждать только так означает в полемическом задоре сознательно обеднять картину происходящего, неправомерно обуживать проблему, зацикливаться на чисто Российских явлениях. На самом деле здесь существенны и общецивилизованные явления.

Со времен Адама ясно, что наличие у человека на самом начальном этапе его истории некоторого набора исходных качеств любонравия, трудолюбия, любознательности обеспечило саму возможность существования человеческого общества, выделив это сообщество из мира животных, противопоставив человечество всей остальной живой и неживой природе. следует подчеркнуть при этом, что видовыми особенностями, сыгравшими важную роль прежде всего на самой заре его существования, явилось не только наличие нравственного чувства, ясно, хотя и не всегда формально строго, но всегда поэтически возвышенно определенного кодекса моральных норм, и не только способность к осмысленному, целенаправленному труду, но и неудержимая тяга к новому, любознательность, любопытство. Это единство идет из глубочайшей древности, из предыстории предчеловека (или из первоистории первочеловека) и прямо вытекает из той роли, которую сплав нравственности, трудолюбия и любознательности сыграл в процессе становления человека разумного. При этом исключительно важен был вопрос закрепления этих свойств, их фиксации, их обращения на пользу и отдельной особы, и сообщества человеков, сообщества, выступающего, по крайней мере, в начале истории как некоторая племенная общность. В ходе истории то племя выходит вперед, то племя побеждает, которое хорошо применяет всю эту триаду человеческих сущностей, применяет хорошо, потому что в нем хорошо поставлено дело накопления, совершенствования, распространения и передачи соответствующих знаний и умений.

Все это по определению суть дело интеллигенции, необходимость удовлетворения именно этой потребности и создает интеллигенцию.

На протяжении всей истории человечества людям, большим и малым человеческим сообществам были необходимы специалисты, профессиональная подготовленность и высокая квалификация которых не только отвечала бы потребностям времени, но и опережала бы эти потребности. В наше время такая нужда осуществляется особенно остро. Наиболее полно потребностям общества сейчас отвечает развитие науки, и специалисты, о которых идет речь, это профессиональные научные работники создатели нового знания и инженеры-исследователи создатели новых технологий. Как правило, специалисты высокой квалификации такого рода суть продукты много- и многолетней подготовки. Этапы ее известны начальное, среднее и высшее образование, ученая степень.

Именно таковы сейчас этапы профессионального становления интеллигентного человека. В интеллигентном труде личность развивает свой человеческий талант, чтобы реализовать его с пользой для себя, своего Отечества и всего человечества в целом. А это невозможно без должного профессионализма. В свою очередь, построение профессионализма невозможно без воспитания нравственности; воспитание нравственности невозможно без реального обучения конкретному делу. Конкретному делу человек обучен плохо , если он не обучен конкретной профессии.

Наука, знание, способы добычи и передачи, распространения знания суть составляющие культуры. Сюда же следует добавить вопросы мировоззрения, художественного восприятия и воспроизводства мира внешнего по отношению к человеку и его внутреннему миру. Очевидно, что культура есть поле непосредственной деятельности интеллигенции. А культура всегда, в эпоху крестовых походов, в бурный период реформации и войн за веру, во время нелегких процессов формирования национальных государств, на этапе великих географических открытий, до, после и во время индустриальной революции, при становлении, развитии и сломе абсолютизма, даже не очень просвещенного, при монархических и республиканских, олигархических и демократических, светских и теократических режимах всегда, несмотря на все перемены политического, экономического, социального плана, производила интеллигентов, ее культуру, самовоспроизводящих, не без участия которых, кстати говоря, и происходили все эти перемены.

Перемены переменами, образ и уровень жизни менялся, а цивилизация сохранялась. Вот уже около двух тысячелетий для Европы это цивилизация, христианская и по форме, и по содержанию. Люди интеллигентного труда прежде всего клирики, затем правоведы и медики пронесли через тысячелетия Европейской истории знамя античной (средиземноморской) цивилизации, развили и приумножили знания и образования. Люди этих трех специальностей были ответственны за благополучие в трех наиболее (если не единственно) важных для человека того, да и не только того времени, жизненных сферах в сохранении благодати и спасении души, в сохранении и приумножении имущества, в сохранении и укреплении здоровья.

Объединения этих специалистов, их конгрегации определяли интеллектуальную атмосферу эпохи.
Сильные мира сего к XVIII веку ясно увидели прикладную значимость ученых конгрегаций, доступную для использования просвещенным Государем именно потому, что новое знание рождалось в среде тем профессионально занятых людей, а в наше время, в современном мире благосостояние граждан неразрывно с ним связанные безопасность и устойчивость государства в еще большей мере определяются научно-экономическими возможностями и интеллектуальным потенциалом страны, качеством жизни людей, развитием демократии, правосознанием и уровнем морали общества. Исключительно важную роль в сознании этих базисных условий благополучия общества играет наличие ответственной и мощной интеллигенции.

Да, государство, любое государство заинтересовано в существенном и соответствующем развитии интеллигенции как формы существования интеллекта нации основы новой, прежде всего военной, техники. Это руководители общества понимали всегда, общество почти никогда. Но и руководители почти никогда не понимали, что интеллект нации имеет свои собственные законы развития, что он самодостаточен и сам себе ставит задачи. И что делают это люди ученые, т.е. весьма своеобразные. Прежде всего, по-настоящему интеллектуально одаренный человек интеллектуально независим, а значит, не может быть человеком предвзятой идеи, предвзятого образа мыслей, предписанного поведения. Именно это свойство, имманентное задаче создания и поддержания интеллектуального потенциала страны, и приводит к трудностям во взаимопонимании и взаимодействии интеллигенции как таковой с корпусом общественного мнения, обощенной княгиней Марьей Алексеевной.

Функционально, в смысле выполняя свою основную функцию, интеллигенция несет дух сомнения, дух отрицания, дух вечной оппозиционности всему, что и вызывает ненависть общества в целом к корпорации интеллигентов как целого.

(продолжение следует)



http://alabarinake.tk/arc/n10/765/

www.glagol-online.ru

Tags: Карлов, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments