Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Интеллигент ли я?

Журналист Виктория Мусвик о том, кто же такие современные российские интеллигенты и верно ли их так называть

Задав себе этот вопрос, я столкнулась со странным ощущением. Это было онемение. Отсутствие чувств. Выключенность эмоций. Ну не хочу я думать об интеллигенции, и все тут.

Это было неожиданно: я много размышляю в последние месяцы о вроде бы сходных вопросах - об активизме, социальном неравенстве, ценностях, этике. Темы, традиционные для нашей интеллигенции еще с XIX века. Знаю я и то, что у многих друзей это слово вызывает шквал негодования в адрес «дискредитировавшего себя понятия», брошенное в сердцах «я не интеллигент!» Парадокс, но эти воспитанные и тактичные люди как раз те, кого принято называть «интеллигентными». Этой злости у меня вроде бы нет. Но вдруг вот это ощущение пустоты. Откуда оно?


Онемение, сквозь которое не пробиться, – знак того, что внутри за «звенящей тишиной» скрываются сильные эмоции. Так учила меня психолог. Отсутствие чувств - как у жучка, впадающего в коматоз, когда его трогает за крылышки человек-гора - симптом и явленность травмы. Туда и надо вовсю светить фонариком – в самую глубь, темноту, бездну непроговоренных ощущений. 

Контузия девяностыми и двухтысячными - конечно, самое простое объяснение. Оглядываясь на эти годы, я вспоминаю скованность в действиях и замедленную реакцию, отчужденность от себе подобных и страх высказать свою мысль до конца. Печаль и стыд приходят, когда вдруг начинаешь ощущать – как и многие сейчас – отмороженную область «общественных» чувств. В эти эмоции окрашены для меня годы, когда многие вокруг – и именно те, кого в конце восьмидесятых считали «совестью нации» и «новыми героями», старшие, взрослые, заслуженные - сдавали, одну за другой, свои мечты и идеалы. 

Конечно, тут надо проводить четкое разграничение между теми, кто окуривал мозги своему народу на манер больших теленачальников, сложившихся во времена «Прожектора перестройки» и «Взгляда», и теми, кто «потерял голос». Многие просто работали, возделывали свой садик, старались сеять разумное-доброе-вечное на небольшой деляночке. Но в чем-то все мы – как группа – позорно сдали свое поле. Поле, которое должен бы возделывать «ученый», «общественный деятель» - интеллигент? – просто потому, что у него есть специальные знания, которые могут помочь культуре осознать совместные ценности. 

Недавно, поучаствовав в споре «про Чубайса» - то ли ограбившего страну, то ли воплощающего совесть олигархата - я наткнулась на его интервью. Оно срезонировало с моими мыслями про этот ценностный провал. Анатолий Борисович утешал таких, как я. Он рассказывал о том, как сильно пострадала в двухтысячные интеллигенция. Но скоро снова потребуются «не только политические, но и нравственные и эстетические лидеры», которые «должны будут объяснить, где мы вообще живем, что мы за страна, как должны и как не должны жить». Вторит ему и Евгений Гонтмахер, отметивший роль творческой интеллигенции в бескровной демократизации в Европе, и не преминувший, к сожалению, тут же «коммерциализацию литературы, музыки и других искусств» объяснить работой на «потребу публики» (видимо, публики не особо «интеллигентной», которой как бы не нужны качественные «литература и музыка», а нужен только «Дом-2»).

«Этика» и «ценности». Кто-то уже иронично вздергивает бровь по поводу этих старых интеллигентских заморочек – представления об «особой миссии», «хождений в народ», которые привели один раз к революции и террору, а другой – к «обнищанию народа». Подруга, узнав про эту колонку, тут же процитировала мне философа Федора Гиренка: «Мы знаем две интеллигенции - русскую и советскую. Русская интеллигенция закончила терроризмом. Советская интеллигенция (…) продалась, закончив свое существование полным ничтожеством.» 

Пинать интеллигенцию сейчас в России очень модно. Это делают как сами интеллектуалы, так и политики или, к примеру, гламурные журналисты. Последние часто тоже вышли из полунищих университетских доцентов, но, в силу ряда причин быстро продвинулись к обслуживанию правящего класса – вполне в духе советской ситуации, когда одни работали, протестовали, уходили в молчаливую оппозицию, в дворники и истопники, а другие вовсю выслуживались перед «руководящей и направляющей». Интеллигенцию – всю, скопом - сейчас принято упрекать в слиянии с властью (царской, советской, ельцинской, путинской), в интеллектуальной несамостоятельности и в одновременном чувстве высокомерия и ничтожества по отношению практически ко всем остальным социальным группам. Многие упреки, конечно, вполне справедливы. Вот только обесценивающий тон и сильная ярость выдает здесь какую-то скрытую повестку дня. То ли про бессознательное, то ли про вполне сознательное подавление самых активных.

Чтобы разобраться в этой «повестке», я кое-что почитала. Например, «Сборник статей о русской интеллигенции» 1909 года «Вехи», где речь идет о «кризисе духовном, требующем глубокого, сосредоточенного раздумья, самоуглубления, самопроверки, самокритики» (не правда ли, знакомо?). Полемику двух известных филологов – Бориса Успенского и Михаила Гаспарова – об уникальности или встроенности русской интеллигенции в мир, неоднородности внутри этой группы. Я читала Григория Померанца: он считает, что после революции «слово "интеллигенция" (…) было выпотрошено, потеряло всякое духовное содержание»: «осталась прослойка, болтающаяся между буржуазией и пролетариатом и занятая бесплодным самокопанием». Читала уничижительное определениеЖелтова, сделанное значительно до 1917, в 1890-м: интеллигенция «как будто что-то особенно высокое и недосягаемое», а между тем «всякий недоучка, нахватавшийся новомодных оборотов и слов, зачастую даже и круглый дурак, затвердивший такие выражения, считается у нас интеллигентом». Читала реплики в вековом споре тех, кто считал интеллигенцию «солью нации», поднимая на щит имена Чехова и Булгакова, и тех, кто видел в ней «отбросы общества».

Мне оказалась близкой гаспаровская теория: интеллигенция появилась везде вместе с рождением общества современного типа. Основанное уже не на традиции, не на «оборонительной борьбе с природой», оно рвется вперед, активно познавая мир при помощи науки – и все чаще возникают ситуации неработающих старых законов, необходимой переоценки смысла. И вот тут на первый план выдвигается группа исследователей, роль которых определяется словами «авангард, разведка, эксперимент»: «Это в равной мере относится и к западным интеллектуалам, и к русским интеллигентам.» А дальше идут различия: «западное общество располагает более гибким государственным механизмом для решения нетрадиционных проблем, российское — более жестким; там удается обойтись реформами, здесь на каждом повороте грозит революция.» В общем, самые активные вытесняются в радикальность, теряют связь с другими, на них же вешают всех собак – и ситуация все повторяется и повторяется в отечественной истории.

Знаете, у нас, безусловно, есть специфические проблемы, но мне трудно выделить русскую интеллигенцию в какую-то отдельную, независимую от мира историю. Возможно потому, что в моей голове нет колоссального разрыва между моими университетскими профессорами (некоторые - еще дореволюционной закваски) и теми, кого я считаю духовными учителями на западе (ученые - последователи междисциплинарной «школы Варбурга»). А возможно, потому что упреки в «предательстве клерков», их разрыве с интересами народа также вовсю звучали в мире много лет подряд. По словам исследовавшего этот вопрос Г.К. Косикова: «В первой половине нашего столетия "клерками" во Франции называли (да и сейчас еще называют) "образованных", "грамотных" людей, причем не просто "интеллектуалов" (специалистов в той или иной области умственного труда), но скорее тех, кого мы именуем "интеллигентами", имея в виду не уровень их умственного развития или характер профессии, а их нравственную позицию в мире.». Эти люди стремились не жить «индивидуальными и групповыми (семейными, классовыми, национальными и т п.) интересами»: миряне кормили их за «поиск истины», служение справедливости и создание «пространства мыслительной культуры». Именно здесь произошло «предательство», когда умение думать превратилось в профессию, в инструмент зарабатывания денег.

Весь прошлый век в Европе и Америке шел спор между «старой интеллигенцией», прошедшей бури XIX века, создававшей «великие теории», занятой заботами о «человеческой душе» и верившей в общие для всех моральные ориентиры, и высмеивающими их интеллектуалам нового типа, говорящими о том, что нет единой повестки дня для людей разных социальных групп, что «ценности» определяются средой, историей, культурной принадлежностью. Наша дискуссия о «настоящих интеллигентах» и «образованцах», о честности и распилах, о высоком служении и зарабатывании денег преломляется здесь чуть иным образом. И невозможно встать только на сторону тех или других. То, что подается у нас, как «уход Андрея Сахарова, Дмитрия Лихачева, Александра Солженицына, Виктора Астафьева, Мстислава Ростроповича» и других «общепризнанных моральных авторитетов национального масштаба» (Гонтмахер) - на самом деле проблема общемировая: в Европе и Америке можно назвать такую же, если не более длинную вереницу имен. Уход со сцены «великих гуманистов», стремившихся вести за собой - катастрофа, приведшая к измельчанию интеллектуальной жизни, ее излишней специализации. Но она же позволила этим новым спецам уточнить детали исторического, социального знания – и обнаружить новую гуманность по отношению к слабым, притесняемым, исключенным из мейнстрима. 

Я не знаю, нужно ли возрождать слово «интеллигенция». Оно не выражает полностью тех «невидимых людей», о которых я как-то написала: я бы назвала их просто неравнодушными, а мой коллега Сергей Стеблюк - «людьми, имеющими достоинство, уважающими и требующими уважения к себе и другим». Вряд ли их можно уложить в прокрустово ложе социальной группы. Для меня самой за понятием «интеллигенция» не стоит сакрального или оценочного смысла. Не чувствую я и разрыва с «народом»: умение выражать мысли и ощущения словами позволяет мне писать для самых разных людей, которые в моих текстах узнают свои чувства. Это способности, навык и инструмент – не средство возвышения, не привилегия. К тому же, они достались мне, скорее всего, от деда-рабочего – наблюдательного человека и прекрасного рассказчика. «Ученое» знание – это что-то, позволяющее чуть лучше видеть (скажем, как именно тобой манипулируют политики), больше наслаждаться окружающим миром, гармоничнее жить, и мне поэтому всегда хочется сделать его достоянием как можно большего числа других. Это не «великая миссия», но, безусловно, одна из задач.

Но я думаю, что в ситуации, когда слово «интеллигенция» вызывает в нашей стране у одних ощущение потери, у других – желание всячески от него откреститься, а у третьих – волны агрессии, тем, кто зарабатывает на жизнь интеллектуальным трудом, хорошо бы поточнее определить для себя смысл этого понятия. Вырвать его из пучины забвения, отрицания и изоляции, подумать о связях нынешних проблем с разными периодами отечественной истории и с окружающим миром, начать снова опираться на ушедших и нынешних великих. Восстановить в правах слова «ценности» и «подвижничество», пройти между Сциллой и Харибдой тотальной безответственности и заливающего чувства вины. Научиться выбирать достойных лидеров (да-да, это не умеет у нас делать не только «простой народ»!) и раскрывать свое знание другим. Понять, что мир сейчас радикально меняется. Подумать о том, что, возможно, впервые в истории у нас сейчас появляется активный и думающий слой, который значительно шире старинного понятия «интеллигенция». Возможно, тогда неравнодушные в России смогут снова не наступить на те же самые грабли.

"Московские новости", 10.02.2012 - 
http://mn.ru/columns/20120210/311276242.html


Tags: Мусвик, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments