Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ В РОЛИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ЭЛИТЫ

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ В РОЛИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ЭЛИТЫ

Симон Кордонский


 Симон Кордонский - кандидат философских наук, биохимик, социолог. Один из создателей направления, именуемого "теорией административного рынка" . Руководитель Восточного центра современной документации. Эксперт ряда коммерческих, государственных и международных организаций. Имеет научные публикации, выступает с аналитическими статьями в центральной периодике.

Введение

 Проблемы и темы, составляющие содержание отечественной интеллигентской жизни, не чужды современному иностранцу, но преимущественно на этапе социального созревания, до приобретения социальной стабильности. В недемократических государствах интеллигентность, по общему мнению, существует скорее как стадия индивидуального развития людей, принадлежащих к среднему классу, чем как самостоятельное социальное явление. В целом собственно политическую активность национальной интеллигенции можно рассматривать как симптом неблагополучия в отношениях между государством и обществом. Естественно, что именно сейчас, когда кризис российской государственности и роль интеллигенции в нем очевидны, хочется понять, почему российские интеллигенты уже в который раз оказываются лидерами в движении по замкнутому историческому кругу.
 Данное эссе скорее философское, чем социологическое и не претендует на всеобьемлющее эмпирическое описание феномена интеллигентности.


Генезис интеллигенции

 Социальная интеграция в таких недемократических государствах, как Российская империя и СССР обеспечивается преимущественно силой, однако грубая сила оказывается неэффективной в том случае, если не осознающая своих границ власть претендует на некую степень участия в мировом политическом, технологическом и экономическом процессе. Для того, чтобы обеспечить свои позиции в мировом сообществе необходимы, кроме прочего, специалисты - экономисты, политики, ученые, технологи, врачи и учителя. Государство вынуждено давать образование своим гражданам, ведь неспециалисты, как показал опыт, не умеют обслуживать даже краденые технологии. Специализация, однако, нарушает гармонию социальной однородности и требует дополнительных государственных усилий по ее преодолению. Государство канализирует активность образованных людей в продвижение в системе рангов и почетных званий, каждому из которых соответствует определенная льгота и привилегия. Оно создает локальные организации с жесткой иерархической структурой, социально однородные внутри себя (академии наук, творческие союзы), где происходит статусное распределение предоставленных государством благ. 
 Специалисты, получив образование, используют приобретенный опыт работы с понятиями и терминами не только для того, чтобы "отдать долг" государству, но и для рефлексии своего положения, что неизбежно приводит к поведенческому дрейфу и к активности, не канализируемой имеющимися у него институтами. Государство вынужденно смиряется с побочной активностью профессионалов и старается перевести ее в формы, соответствующие принципам своего устройства и относительно безопасные для себя. Активность образованных людей, преобразованная недемократическим государством в приемлемые для него формы в данной работе называется интеллигентностью, а активисты - интеллигентами. Интеллигенция обслуживает государство, когда у него возникаются частные задачи (такие как научно-технический прогресс), не решаемые обычными методами мобилизации государственных ресурсов (такими как всеобщее образование и принудительный труд образованных людей, массовые репрессии и сопряженное с ними географическое освоение новых территорий). Интеллигенция также государственно необходима и при периодической ревизии основных принципов социальной однородности, для поиска новых основ организации справедливого распределения. 
 В социально однородных государствах, таких как Россия, общество производно от государства и его властных интенций. Интеллигенция - это не совсем желательный элемент общественного устройства, существующий согласно осознанной государством необходимости в военном-техническом прогрессе и идеологической экспансии. Интеллигенция не может существовать вне социально однородного государства, поскольку производна от него. Однако далеко не все интеллигентные люди находят себе место в предоставляемых государством нишах и тогда оно вынуждено применять санкции, обьявляя их отщепенцами, диссидентами, врагами народа, евреями и психически больными. Отсюда двойственность положения интеллигенции: она стремится к демократизации государства, к добру, праву, справедливости, но в то же время в правовом государстве ей нет места. 
 На пути к социальной однородности интеллигенция противостоит государству, обсуждая и осуждая методы построения институтов справедливого распределения и его принципы. По достижению цели государственного развития, когда оказывается что одной социальной однородности недостаточно для государственной стабильности как во внутренних делах, так и в международных отношениях, эти рефлексии политически актуализируются в деятельности по конструированию новых принципов и методов достижения социальной справедливости. 
 При перестройках (либерализациях) интеллигентное общество доминирует над ослабевшим государством, и общественные интенции направляются на поиск путей возрождения сильного государства, с которым бы считались значимые противники. В такие периоды интеллигенты, которые собственно и составляют осознающее себя общество, сначала становятся влиятельными властными фигурами, а в дальнейшем, обнаружив сопротивление своим властным амбициям, пытаются вернуть жизнь в русло, предопределенное интеллигентской интерпретацией истории. Для этого интеллигенция конструирует образы внешнего и внутреннего врагов и предпринимает усилия по консолидации общества и государства для борьбы с ними. Интеллигенция при либерализации становится социальной стратой, обеспечивающей преемственность идеологии социально-однородного общества и продуцирующей авторитарных лидеров, стремящихся к созданию сильного и жесткого (но "прогрессивного") государства, где и у интеллигенции есть свое место. 
 Можно сказать, что существует закон сохранения интеллигентности. В начальные условия этого закона входит существование государства, противостоящего интеллигентному обществу, но воспроизводящего интеллигенцию как необходимый элемент своего устройства.

Структура интеллигенции

 Число интеллигентов в социально однородном государстве зависит, в конечном счете, от структуры его информационного пространства. В дотехнологическом государстве количество интеллигентов тождественно равно аудиториям читателей журналов, зрителям театров и посетителям концертов. С появлением средств массовой информации и всеобщего образования количество интеллигентов резко возрастает и возникает "образованщина" (по Солженицыну). 
 Интеллигентность слабо коррелирует с социальной стратификацией. Интеллигентными могут быть (или не быть) представители всех страт, общественных классов, этносов и национальных групп. В России, в частности, интеллигентность производна от политики государства в области образования, науки, культуры, здравоохранения. Так, целенаправленные усилия по созданию "национальных школ" и развитию "национальных культур" привели к появлению национальных интеллигенций, а такие же по логике усилия по развитию физики, математики и точных областей знания привели к появлению "технической и научной интеллигенции". 
 В государстве существуют институты, такие как академии наук, высшие учебные заведения, отраслевые исследовательские центры и творческие союзы, функционирование в которых считается уделом интеллигенции. Согласно принятым в партийной отчетности различениям до сих пор выделяется "техническая", "творческая", "научная" и "национальная" интеллигенции. Однако самое себя интеллигенция определяет по общему кругу чтения журналов и книг, смотрению фильмов и спектаклей и участию в творческой самодеятельности, а также по обостренному интересу к истории государства и ее интерпретациям в искусстве. Именно в этой области несущественны различия между разными профессиональными группами интеллигентов. Интеллигентность можно определить как особое социальное пространство в социально однородных государствах, сформированное активностью образованных людей в области художественной интерпретации истории страны и роли в ней власти, народа и самой интеллигенции. 
 Важным компонентом структуры российского интеллигентского пространства являются евреи. Совпадение интенций интеллигенции и представителей еврейской диаспоры в России характерно для времен, когда интеллигенция противостоит государству. При этом интеллигенты стремятся реализовать вечные интеллигентские ценности и преобразовать государство в утопию, а евреи пытаются сохранить свою, также утопическую, культурную самобытность. Евреи, потерявшие связи с диаспорой и получившие общее и профессиональное образование, становятся типичными интеллигентами, озабоченными проблемами соотношений российского государства и общества, но конечно в специфически еврейском контексте. 
 На первых этапах перестроек российские интеллигенты и интеллигентные евреи оказываются в одной социальной нише в своих стремлениях к утопии, к тому чтобы сделать государство удобным для той жизни, которая представляется им естественной. В начале ХХ века это был социализм, в конце века - капитализм. В итоге всякой либерализации их пути расходятся. Российская национальная интеллигенция стремится при этом переложить вину за очередную неудачу на своих бывших союзников-интеллигентных евреев. Возникает (точней, возобновляется) интеллигентский антисемитизм. 
 В сознании обычных (неинтеллигентных) россиян образы еврея и интеллигента почти идентичны и всякое недовольство нарушением привычного порядка вещей, связанное с перестройкой (либерализацией) проецируется неинтеллигентным народом на евреев. Когда интеллигентский антисемитизм и народный антисемитизм сливаются в одно движение, оформляется черносотенная утопия - как альтернатива интеллигентской утопии. Особенно пикантной становится ситуация, когда во главе "черной сотни" оказываются новые русские патриоты - интеллигентные евреи-антисемиты.

Интеллигентская эстетика

 Судьба России в ее интеллигентском представлении - судьба ее интеллигенции, а история России - история интеллигенции. Но история России не сводится к истории образованной части ее граждан, хотя писалась и пишется чаще интеллигентами, чем историками. Писаная история России политически акцентирована, смещена в плоскости исторической реальности, значимые для интеллигенции. Поэтому история России никак не может стать собственно историей, по меньшей мере два столетия она остается политически актуальной. Интеллигентная Россия жила и живет выдуманным прошлым, проецируемым в будущее - вопреки отвратительному для нее настоящему. 
 Политически нейтральной документированной истории в России нет. Плоды творческого воображения интеллигентных авторов - историков переосмысляются другими авторами-интеллигентами и, став художественными образами прозы, стиха и театра, превращаются в непременные символы массового интеллигентского сознания. Эти образы-символы, отождествленные с известными актерами-интеллигентами, исполнителями соответствующих ролей в кинофильмах, театральных постановках и эстрадных ревю в значительной степени определяют переживание эпохи ее современниками-интеллигентами и их образ действия в те периоды, когда эпоха становится смутной. Интеллигентская интерпретация истории персонифицирована в искусственных образах (архетипах), реализованных на сцене или в текстах и замещающих реальность, вытесняя ее в пограничные и нерефлектируемые области интеллигентского сознания. 
 Введение профанной жизни в "театральный" контекст составляет историческую задачу российской интеллигенции и смысл ее существования. Интеллигенция не существует вне историзованного искусства и искусственной истории, которые ею и создаются. Значимость интеллигентской интерпретации истории и историзованного искусства (в широком смысле этих понятий) в российском государственном быту меняется в зависимости от жесткости жизни. Чем сильней государство и жестче жизнь, тем значимее историзованное искусство и то, что в нем происходит, и наоборот. 
 В спокойные (и жесткие в политическом смысле) времена разделение эстетизированной истории, историзованного искусства и жизни абсолютно. В эти времена историзованное искусство (в широком смысле этого слова) становится воплощением желаемой свободы, а значит и жизни. В самой же жизни театральность табуируется: жизнь становится по звериному серьезной. Проявления театральности в неположенном месте и времени карается - как это было с известными диссидентами, вышедшими - как декабристы - на площадь в августе 1968 года. В эти времена российское искусство нарушает серьезность жизни, проникая в нее в форме историзированного политического анекдота, аллюзии на исторические темы. А в историзованное искусство жизнь входит в виде нешуточных трагедий между актером (автором) и властью. Эти актерские трагедии, в свою очередь, превращаются в несмешные анекдоты, демонстрирующие интеллигентам, насколько серьезна жизнь. 
 Смягчение государственных ограничений на театрализацию жизни обычно также знаменует наступление "нового времени". Интеллигенция в "новое время" добивается своего - оттепели, или перестройки, и ранее непреодолимые границы между государством и обществом размываются. Размывание границ между интеллигентской интерпретацией истории, историзованным искусством и жизнью, также как потеря искусством своего значения символизируют начало очередной либерализации и связанное с ней исчезновение исторических ориентиров. Появляются руководители государства, по необходимости или случаю принимающие одну из интеллигенских интепретаций истории и, следовательно, роль ее авторов-интеллигентов (например, Хрущев в начале "оттепели" или Горбачев образца 1987 года). В свою очередь, интеллигенты принимают такого государственного функционера за одного из своих (за интеллигента), и с удовольствием прикармливаются от его стола. Содержанием жизни интеллигентов становятся попытки воплотить те или иные эпизоды своей или чужой истории в политической и экономической практике. 
 В "новые времена", такие, как конец 80 - начало 90 годов ХХ века, на сцене жизни-театра, поскольку сама жизнь становится театром, появляются типажи, спектр которых определен художественной интерпретацией истории страны уже очень давно, часто столетия назад. Персонажи Грибоедова, Островского, Чехова, Гоголя и прочих классиков воплощаются в современных политиках и экономических агентах. Сходство социальных типов переходного времени и актерских образов не раз отмечалось теми критиками, которые рефлектируют свою интеллигентность, сдерживая искушение самим выйти на историческую сцену и проиграть одну из хорошо известных классических ролей. 
 Однако политика и экономика вовсе не те области деятельности, в которых значим социальный опыт интеллигентных людей. Их преследуют неудачи, отрежиссированные ими политические спектакли со скандалом срываются, жизнь не подчиняется исторически выверенным сценичным образцам. В массе интеллигентов возникают вопросы о своей исторической роли и месте в историческом процессе. И только немногие из них (Галковский, например) осмеливаются усомниться в праве на существование социальной группы в целом, а значит и государства. Спектакль "свободы и демократии", в который интеллигенты оказываются вовлеченными всей душой, переполненной патриотическими образами, обычно заканчивается трагически для исполнителей первых ролей. Как говорил С.Е. Лец, "отсутствие конца трагедии не освобождает ее участников от необходимости очистить зал".
 Антиутопии, доминирующие в сознании интеллигентов в начале "нового времени", сменяются новыми утопиями национальной гоударственности и мирового порядка, справедливого распределения и производства, подчиненного великим идеям социального равенства. Дело случая и ситуации, кто и как будет реализовывать эти идеи - коммунисты, фашисты или какие-то другие практики-интерпретаторы интеллигентских рефлексий истории.

Интеллигентская гносеология

 Обычное научное знание и методы познания недоступны российским интеллигентам, поскольку это элементы совсем другой, не интеллигентской культуры. Интеллигенты используют вырванные из контекста научного исследования понятия, факты, эмпирические обобщения и диагностические формулы, включая их в свои театразованные концепции на правах "научно доказанных" предпосылок деятельности. Использование научной атрибутики в нормальном обществе безвредно, поскольку нейтрализуется сложными механизмами научного сообщества и политической практикой, проверяющей идеологемы на адекватность. Но в интеллигентном обществе образы из театрализованной истории неизбежно становятся понятиями объясняющей и утверждающей самое себя идеологемы и не поддаются не верификации, ни фальсификации. Марксизм, фрейдизм, дарвинизм и прочие "измы" введены в российскую культуру как театрализованные фрагменты чужой истории, а не как результаты теоретической рефлексии опыта изучения различных аспектов жизни. Отсюда и схоластичность интеллигентского научного теоретизирования, могущего, впрочем, давать серьезные научные результаты в пограничных и вновь формируемых областях знания - как спекулятивные предвосхищения концепций, выросших в другой социальной среде при решении сугубо практических задач. 
 Мир интеллигентов наполнен персонифицированными образами историко-художественных произведений (или редуцированными темами научных исследований) и теми отношениями между ними, которые определены режиссерами-постановщиками (в широком смысле этого слова). Каждый "крупный" творец-художник тем и крупен, что вводит новые образы или новые отношения между старыми образами, конструируя тем самым интеллигентскую обьясняющую теорию. Обыденные отношения в своем интеллигентском круге в этой логике становятся реализацией некоторых архетипических (исторических) отношений. Обобщение фактов личного общения служит интеллигенту основанием для создания исторически фундированной теории, описывающей как функционирует социум. На основе такого рода представлений о существовании и экспериментальных данных (все из личного опыта) интеллигенты разрабатывают объясняющие и предсказывающие теории. 
 На всем протяжении истории интеллигенции воспроизводится группа, члены которой специализируются на конструировании всеобьемлющих концепций мироздания. В рамках этой группы можно выделить псевдоученых - создателей "общих теорий всего" (космоса, земли, цивилизации и общества в целом и России в частности), и псевдописателей, авторов персонифицированных логических схем, стилизированных под художественные произведения. Создатели "общих теорий всего" и псевдописатели драматизируют науку, представляют ее другим интеллигентам как открытие "тайн природы и общества", а исследователькую деятельность рассматривают не иначе как "трагедию познания". 
 Теории такого уровня социологи называют обыденными. Они выступают в роли концептуальных схем, детерминирующих поведение социализированного субьекта и делающими это поведение неслучайным и предсказуемым именно в той мере, в которой оно тривиально. Область применения обыденных теорий для разделящего их человека ничем не ограничена, и никакие критерии научности к ним неприменимы. Эти теории верны в той мере, в которой существуют люди, их исповедывающие. 
 Из многообразия форм собственно познавательного отношения к миру интеллигенты предпочитают редукцию и экспертизу. Часть интеллигентов имеет склонность редуцировать значимую для них историческую и политическую реальности до профессионально знакомой и используют профессиональные, иногда очень качественные знания для обьяснения важных с их точки зрения исторических и политических событий. 
 Другая часть интеллигентов, обладающих познавательными интенциями, склонна к т.н. "экспертизе". Под экспертизой понимается умение высказывать интеллигентское понимание любого вопроса, проблемы, темы в их пространственно-временных, содержательных и нравственных характеристиках. Интеллигентный эксперт, чаще всего основывающий свои суждения на журнально-газетной информации, имеет мнение обо всем (в том числе и о своей способности к экспертизе) и не стесняется высказывать его в любых обстоятельствах. Политическая сцена в "новые" времена переполнена экспертами и аналитиками, соревнующимися друг с другом в артистизме представления своих оценок и прогнозов. В состав Президентского совета последнего призыва вошли, например, некоторые наиболее телегеничные эксперты. 
 Встречаются выдающиеся интеллигентные люди, сочетающие все формы исследовательского отношения к миру (режиссерско-концептуальное, редукционистское и экспертное). Это редукционисты, считающие себя экспертами и реализующие свое отношение к миру в режиссерской деятельности, - такие, как Сергей Кургинян. Кургинянов мир - это сцена, на которой под недреманным режисерским оком Кургиняна развертывается спектакль, сконструированный экспертом-Кургиняном на основе редукционисткой (кургиняновской же) модели фрагмента истории. Творческие и политические неудачи таких всесторонне развитых интеллигентов только прибавляют им пыла, амбиций и популярности в родной среде.

(продолжение следует)

Tags: Кордонский, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment