Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Виталий Третьяков, Творческая интеллигенция и власть в СССР

Творческая интеллигенция и власть в СССР


Из сборника 'Культура. Власть. Социализм. Противоречия и вызовы культурных практик СССР. Луначарский и не только'. Под редакцией Людмилы Булавки. М., 2013





Виталий Третьяков

Творческая интеллигенция и власть в СССР



Виталий Товиевич, сегодня очень много мифов по поводу того, как складывались и развивались отношения между властью культурой в СССР, но большая часть мифологических толкований носит односторонний характер. Вот почему возникла идея разобраться с реальными практиками этих отношений, во-первых, исторически-конкретно, а во-вторых, с позиции не описательно-оценочного, а диалектического подхода. И уже такой подход заставляет видеть различия этих отношений на каждом этапе советской истории, а не сводить их к упрощенной модели: плохая власть - жертвенный художник.Все было гораздо сложнее и противоречивее.

В связи с этим у меня к Вам такой вопрос: как Вам видится развитие этих отношений, начиная с периода 1920-х гг. до эпохи Брежнева?

В. Т.

Прежде чем ответить на этот вопрос, должен заметить, что тема крайне острая, поскольку мы привыкли называть и до сих пор называем деятелями культуры всех, кто с любым "произведением" - от безделушки-самоделки до настоящего искусства - выходит на публику. И все к этому так привыкли, что теперь уже и различить, кто есть кто, почти невозможно. Во всяком случае, самодельщики активно и агрессивно претендуют на то, что они равноправные "деятели культуры", а многие настоящие деятели культуры из ложно понятой корпоративности или просто потому, что боятся реакции со стороны агрессивно-бескультурного большинства своих "коллег", готовы теперь на компромисс со всем и вся - даже со своими эстетическими и этическими идеалами.

Бесспорно, эстетический, эмоционально-психологический и иногда даже политический настрой, который несли произведения культуры, оказывал в СССР сильное влияние и на правящий класс, и на управляемые массы. Тем более тогда, когда произведения культуры, а также, подменяя настоящее искусство и высокую культуру, псевдокультуры, квазикультуры посредством телевидения стали довольно быстро распространяться на все общество. Это началось в конце 50-х годов, когда у нас возникла масштабнаямассовая культура и появилось общество массового потребления. Однако тогда еще существовал иммунитет против такого влияния - в виде значительного слоя высокообразованных людей, ориентирующихся на настоящие, а не расхожие эстетические ценности и образцы классического искусства. Это надо отнести к специфике советского идеологического строя, который помимо своих очень многих грехов и очень многих достоинств еще и обеспечил в массовом порядке высочайший уровень образования в стране. Интеллигенция численно росла колоссальными темпами в нашей стране, кроме того в тот период в нашей стране было еще настоящее образование. Людей, получающих высшее образование в Россиисейчас больше, чем в Советском Союзе - относительно всего населения. Но по уровню образования выпускника сегодняшнего университета смешно сравнивать с выпускником хорошего вуза в Советском Союзе. Тот больше знал, был более начитан и образован, эстетически и этически более рафинирован.

Сегодня у меня будет больше вопросов к самому себе, чем ответов. Почему? Потому что все эти понятия - власть - художник или творческая интеллигенция - социализм - все они имеют массу трактовок. Был ли социализм в советское время - тут масса подходов, нередко взаимно отрицающих друг друга. Каким был социализм - если он был послереволюционный, в эпоху гражданской войны, НЭПа, дальше - отказ от НЭПа, в послевоенный период и так далее, до брежневского застоя?
Я уже сказал, что такое социализм, но здесь надо сделать некоторое отдельное уточнение, что бы определить, как мы трактуем социализм и как в связи с этим трактуем взаимоотношения художника и власти. Ленин был во многом прагматичным и циничным. Он прямо сказал, что печать должна быть партийной, ибо она является классовой всегда, только буржуазия это скрывает, а мы заявляем это открыто, и потому должна служить интересам передового класса. И все, что противоречит этому принципу, т.е. не работает на пролетарский и классовый интерес, нам не подходит, и мы это запрещаем. В такой позиции есть и логика, и в этом есть и определенная честность.

Сейчас происходит тот же классовый отбор, но с использованием более тонких механизмов.

Теперь рассмотрим , казалось бы, всем понятное слово "художник", но оно все-таки должно быть более точно определено. Что под этим словом понимается? То ли это художник, производящий шедевры, которыебезусловно уже никем в качестве таковыхне оспариваются, то ли это, если сказать по-польски - просто маляр. По-русски, маляр, это тот, кто шкафы и стены домов красит, а там это - художник, пишущий маслом по холсту картины. Так вот, художников, если их и не по пальцам можно было считать в советской России, то их все же не было тысячи, тем более не десятки тысяч, если мы говорим о тех, кто претендовал на звание художника.

Сейчас каждый певец, спевший пять раз на сцене и тем более пять раз показанный по телевизору, говорит о себе - мое творчество. И он даже не понимает всю абсурдность этих слов. Но это же прижилось. Творчеством сегодня называется все, что публично воспроизводится из того, что некий человек сочинил, нафантазировал, а что такое настоящий творец - уже мало кто в этом разбирается.

На сегодняшний момент в России не живет ни одного художественного гения. У нас нет таковых. Не то что общепризнанных авторитетов, когда все сходятся в одной общей его оценке, но даже для отдельных слоев мы не можем назвать ни одного художественного гения, которому бы хотели подражать младшие и творениями которого мы могли бы восхищаться, по которому все скорбят, когда он умирает.

Сейчас у нас эпоха массовой культуры, о чем я уже говорил. Переход к массовости от эксклюзивной культуры произошел у нас как раз в советский период. Те, кто создавал так называемую пролетарскую культуру, которая в царской России, естественно, не пользовалась особым спросом, кроме Горького, хотя сам Горький гораздо шире всего этого, были далеко не гениями, но их было много и они получили трибуну. До того фактическитолько Горький смог пробить своим талантом, своим гением стену аристократической культуры. Но после революции пролетарских писателей стало много. Они добавились к тем, кто уже считался почти классиком. Например, Алексей Толстой был очень известный писатель до революции и стал еще более известным после революции. И плюс дальше вот эта волна образования, через которую, что само по себе хорошо, пришла в творящий художнический слой масса людей - ремесленников, полу-ремесленников, полумастеров, но отнюдь не гениев! Плюс советская власть занималась культивированием народных талантов. Плюс еще работал политический механизм, когда нужно было дореволюционных, живущих еще маститых заменить на новых.

Т.е. весь этот процесс был направлен на то, что бы из очевидной по составу когорты творческих деятелей, художников дореволюционной эпохи создатьболее широкий круг людей, которые все назывались художниками. Выстроить иерархию среди них было гораздо сложнее, даже если отбросить классовые и политические подходы, хотя они тоже работали.

Кроме того, человеческие страсти в художественной среде разгораются даже более сильно, чем в обычной. И уж точно не менее сильно, чем в политической.

Кто-то берет просто талантом, кто-то претензиями на него, пусть и не слишком удачными, а кто-то - просто разговорами о своем таланте и активностью в том, что ныне называется тусовка.

Многим так называемым 'современным художникам' их личная жизнь, склоки и дрязги создают большую известность, чем их собственно 'творения',а иногда это и вообще главное в их известности. Но они по-прежнему считаются художниками. А главное - таковыми их считают и все остальные: пресса, коллеги, читатели и зрители.

То, что художники - это тоже люди, я осознал давно. И поскольку давно же работаю со студентами и молодыми журналистами, говорю им: 'Если хотите любить театр, быть влюбленными в театр, то вам лучше не переходить за рампу,не заходить за кулисы, потому, что как только вы туда придете, вы увидите, что те, кто играл Гамлета и Офелию, в жизни совсем не Офелии и не Гамлеты.

Вот это актуальное человеческое даже у тех, кого можно назвать художниками, особенно в некие периоды, является фактически доминирующим, в том числе и в их отношениях с властью. Сейчас то, что было в художественной среде, в среде художественной интеллигенции в двадцатые годы, в тридцатые годы, объясняется в основном с экранов телевизоров так, будто бы диктатура, сталинизм, пролетариат, необразованное быдло - все они сознательно уничтожаливсякого, кто интеллигент, кто умеет читать, писать стихи и прочее. Между тем, даже если бегло взять поименно тот период, то мы увидим странную картину - один, явно антисоветски настроенный, но талантливый, почему-то оставался безнаказанным, а другой, гораздо менее талантливый и готовый с властью сотрудничать, судя по его текстам, вдруг подвергался репрессиям. Т.е. эта схема, когда злобный пролетариат во главе со Сталиным давил все лучшее - не работает. Во всяком случае - далеко не всегда работает.

Таких людей, как Владимир Ленин, в конечном счете, в политике довольно мало. Применительно к нашей теме Ленин интересен тем, что прямо признавался, что не понимает современное искусство. Выдавить из современного политика, что он не понимает современное искусство или классическое - невозможно. Он и не понимает, но и не скажет об этом. И Ленин в этом смысле действовал прямо и открыто. А вот сейчас такого нет.

Когда я возглавлял 'Независимую газету', у меня много печатался историк театра и литературы Григорий Файман. Особенно он любил Булгакова и много занимался архивами. От "Независимой газеты" он много работал в архивах ФСБ. И постоянно приносил оттуда все новые и новые материалы, которые мы печатали.

Григорий Файман очень говорливый. Он приходил ко мне с кучами чекистских дел и рассказывал, рассказывал, рассказывал. Приносил отчеты агентов,которые показывали, как вели себя представители творческой интеллигенции во время съездов, конференций, как они реагировали на те или иные решения власти и как взаимодействовали между собой. В общем, это был объективный источник информации, агенты же не могли угадать волю Сталина или там Ежова.Они писали свои отчеты почти стенографически. И из этих отчетов можно было видеть, что писатели, а там речь шла в основном о писателях, это довольно склочные люди - особенно когда они судят друг о друге. И в общем-то это понятно, так как литература это конкурентное поле, в отличие от работы на конвейере. И поэтому кто-то был в тот момент репрессирован по причине реального антисоветизма, а кто-то потому, что другой полюбил его жену илидругому просто не нравится, как он пишет, хотя ничего такого антисоветского он и не писал.

Я это не к тому говорю, что бы оправдать сталинские репрессии, а чтобы показать сложность отношений разного калибра художников с властью, а также то, что самые бездарные в этой среде часто подставляют под удары власти тех, кому завидуют. Так было и в разные периоды советских времен, и есть сегодня.

И власть, если она имеет намерения работать с так называемой творческой интеллигенцией и деятелями культуры, имеет очень много возможностей использовать эту среду в любом нужном ей, власти, направлении.


С вашей точки зрения, есть ли какой-то закон дистанции в отношениях между художником и властью?

В. Т.

Да. Художники находятся во взаимоотношениях с властью гораздо более близких, чем основная масса населения. Масса, она и есть масса, она вся на одно лицо. Кто-то кого-то где-то может специально подставить, но тут действуют общие государственные механизмы, а в среде деятелей культуры с каждым можно работать отдельно. И власть работала, общаясь всякий раз, с отдельно взятым художником индивидуально. А художников все-таки не миллионы, их очень много, больше, чем в царской России, но не миллионы. Тот, кто способен сделать конкуренту гадость, он и при любой другой власти какую-нибудь гадость ему сделал. Другое дело, что при Сталине цена такой гадости была гораздо выше, чем в обычных обстоятельствах.

Тесные отношения с властью у художественной среды всегда существуют при любом режиме. Эти отношения гораздо теснее, чем это пытаются показать художники на публике.

А если есть еще и цензурные институты в обществе, а тогда они существовали, то писатель не может не взаимодействовать с властью, иначе его книга будет лежать в столе.

Например, архитектор или скульптор-монументалист, как он мог не иметь отношения с властью? Даже в рыночном обществе нельзя просто пойти и купить на рынке за три рубля кусок мрамора высотой с трехэтажный дом, в отличие от бумаги, которую можно купить и затем сесть и писать роман. Также обстоит дело и с кинематографом.

Все эти рассказы о том, что никто никак не взаимодействовал - таких анахоретов в буквальном смысле слова единицы, и у этих единиц и рукописи потом сгорели, и мы вообще их имен не знаем.

Плюс к этому надо добавить то, что советская власть, проводя свою культурную политику,специально занималась художниками, и именно из благих побуждений: пролетарская рабоче-крестьянская интеллигенциясоздавалась из прагматических целей, и это в большей степени касалось естественных наук, потому что нужны были новые технологии; художественная интеллигенция - из пропагандистках соображений, потому что надо было показать, что советское искусство не хуже буржуазного западного. А для контроля этой среды создавались союзы писателей, архитекторов, художников, через которые, помимо этого контроля, полились блага: все эти дачные поселки, кооперативы на Николиной горе, в Переделкино и прочее и прочее.

Свашей точки зрения, что отличало культурную политику Советской власти по отношению к творческой интеллигенции?

В.Т.

При Советской власти, особенно при Ленине, начиная с плана монументальной пропаганды, когда в том числе и всякую абракадабру возводили в искусство, все эти творческие силы - русские конструктивисты, да и половина художников в это время была одновременно комиссарами в кожаных куртках. И они часто просто устраняли тех, кто составлял им творческую конкуренцию еще до революции. Довольно распространенное в артистической и художественной среде явление - использование политической конъюнктуры в творческой конкуренции. Кроме того, революционно (и в художественном, и в политическом смыслах) настроенные деятели искусства, особенно молодые, вполне масштабно и сознательно и отрицали, и разрушали художественные ценности своих предшественников. Может, потом они и сожалели об этом - когда аналогичные действия стали проводиться по отношению к ним самим. Но сами они этой болезнью 'устроить вселенскую смазь' художественным ценностям и их еще живым вторцам предшествующей эпохи вполне радостно переболели.

Большевистские партийные функционеры очень быстро заметили эту страсть артистической среды к самопожиранию. И, конечно, в те жесткие, а временами и жестокие годы в своих интересах ее использовали.

При этом, конечно, не стоит забывать, что советское партийное руководство использовало и творческий потенциал артистической среды, но так, как считало это нужным и возможным. В частности, и для проведения так называемой культурной и образовательной революции 30-х годов, которая, помимо жертв, дала и замечательные плоды.

Т.е. соображений в выстраивании политики между творческой интеллигенцией и властью было много. Но в любом случае это была специальная работа, которая имела свою специфику в разные периоды: в сталинский, в брежневский, в горбачевский. В любом случае в СССР всегда была культурная политика на всех этапах его развития, и которая полностью отсутствует сегодня.

(Отредактировано до этого места.)
Механизм взаимодействия власти с художником предполагал несколько уровней.

Верхний был представлен отделом культуры ЦК КПСС, который хорошо ориентировался в настроениях в художественной среде, а с некоторыми известными деятелями культуры работал индивидуально. Эта индивидуальная работа была разной.

Следующий уровень - творческие союзы, во главе которых стояли действительно выдающиеся творческие деятели, хотя вторыми секретарями могли быть и чекисты. Другое дело, что система неравномерно разрасталась: скажем, Союз композиторов был маленьким, а Союз писателей - гигантским.

Говорят, например, что в композиторской среде склок был не меньше, чем в писательской, впрочем как и в любой другой. Как утверждают практически все, в Союзе композиторов, которым руководил Тихон Хренников, реально ни один композитор не был репрессирован. И это было личной заслугой именно Т. Хренникова. Вот эта индивидуальная работа очевидно прослеживается. Конечно, постепенно она стандартизировалось, система разрасталась, обюрокрачивалась, накормить одинаково всех художников, всех писателей был нельзя, и естественно возникали и распри. Самым известным, самым талантливым, имеющим лучшие отношения с властью доставались лучшие куски, остальные страдали, не хотели терпеть этого; одни забирались наверх, другие, оставаясь внизу, постепенно проникались ненавистью к системе; в любом случае в отношениях внутри союза возникали трения. Естественно, государственная машина, как и любая система, работает всякий раз на усреднение. Поэтому все эти разборы персональных дел, и всякое индивидуальное дело попадало под общую гребенку, но при этом редко кого сметали, пытаясь всякий раз найти оригинальное, эксклюзивное обоснование, почему этот хорош, а этот плох.

Поэтому сохранить художественную и творческую индивидуальностьв этой среде для тех, кто этого хотел, было возможным, причем это было возможно как наверху, так и на самом низуи даже при условии минимального взаимодействия с властью, а нередко и в обход тесных отношений с ней.

И больше всего это удавалось композиторам. Может быть, отчасти, это объяснялось тем, что в музыке Сталин, безусловно, разбирался, во всяком случае, у него были пристрастия и даже можно сказать, что он ориентировался в этой сфере, в то время как Хрущев, Брежнев вообще в музыке не разбирались, хотя, конечно, отличить гармонию от какофонии они могли, но не более того. Сталин в этом смысле был гораздо тоньше.

Виталий Товиевич, с позиции не только большой исторической дистанции, но уже другой эпохи, как Вы оцениваете Октябрьскую революцию, которая стала основной большого проекта 'СССР' в связи с темой - художник и власть?

В. Т.

Я оцениваю все это как грандиозный и на данный момент, пока, провалившийся эксперимент, подчеркиваю - на данный момент провалившийся - не исключено, что он возобновится, ибо мы видим сейчас, какой развернулся мировой кризис с утверждением либеральной, западной, рыночной модели. Это первое.

Второе. Этот возрожденческий проект - а не выдумки большевиков на славянофильской или западнической почве. Восходящий к христианству, этот проект ставит во главу угла научно-технический прогресс, образование и дальше там каждый становится творцом - попашет землю, попишет стихи. Эта формула, что творческая личность должна заниматься еще и сельскохозяйственным трудом, была еще в тридцатые годы
По сути, возрожденческий проект - это гуманистический проект, ибо во главе стоит человек. Другое дело, что это был утопический проект, ибо реальный человек, так же как и реальная художественная интеллигенция, в действительности идеалу не соответствовал: никого из них нельзя было отнести ни к Микеланджело, ни Леонардо да Винчи ни по таланту, ни по идеям. Кстати, многие приписывают этим гениям дурные черты характера и всякие прочие поведенческие особенности, но мы с ними не общаемся, поэтому нам все равно, какими они были в быту. Мы знаем только их гениальные произведения.

И оказалось, что этой утопии не соответствует прежде всего отдельно взятый человек и отдельно взятый художник, который может писать замечательные романы, но при это быть мерзавец мерзавцем; может писать романы о победе пролетариата, как передового класса, получать за это большие деньги от Госиздата, а по вечерам гулять, как самый последний нэпман в ресторанах, пить, буянить, совращатьдевиц. Одним словом, быть двуличным человек. Если бы он жил триста лет назад, никто бы на это не обратил никакого внимания, но он живет сейчас и поэтому то, что он утверждает в своих романах и то, как он живет - это противоречие легко увидеть, особенно на фоне его компрометирующего поведения. И здесь даже не нужно никаких провокаций устраивать, он сам их устраивает, запиши и при случае воспользуйся.

Вот почему утопию не удавалось реализовать: человеческий материал оказался далек от того, какой необходим был для этой утопии. По этой причине и Советский Союз рухнул.

Но применительно к этим самым художникам надо сказать, что расхождение между их реальным обликом их творениями, между их поведением в обыденной жизни и тем, что они предлагали всем остальным через свои произведения - этот разрыв оказался очень большим. Капитализм мирится с недостатками человека, более того, он даже предлагает из них извлекать пользу. Например, если люди имеют сексуальные пристрастия, иногда довольно далеко отходящие от сексуальной нормы, то капитализм предлагает не закрывать на это глаза и не наказывать их за это или разбирать на партсобраниях, а создавать соответствующие места, где они могли бы заниматься этим. А социализм выдвигает требование идеальной модели, требование быть Новым человеком, у которого нет и не должно быть грехов в принципе, и вот здесь известная формула - благими намерениями вымощена дорога в ад - сработала. Всякий абсолют, взятый за норму, уже на фоне конкретной жизни рано или поздно подтверждает свою состоятельность.

И как в итоге на все это надо реагировать? Отказаться от идеала? Но идеологизированное, идеократическое советское государство отказаться от этого не могло, ибо оно утверждалось на новой коммунистической и утопической вере. Тогда бессмысленным становится все, что было сделано прежде. Либо, начать пытаться приводить в соответствие с этим идеалом людей. И здесь повышение образования - одно из направлений приведения в эту норму целые массы.

А как быть в этом случае с художниками? Они и так все с образованием, какие-то книжки все же читали. Значит тогда нужно приводить в норму их внешнее поведение, облик, т.е. требовать от них соблюдения каких-то приличий в жизни. Но это непросто: человека легче заставить писать правильную книжку, чем заставить изменить своим привычкам. Поэтому во взаимодействиях с художником правовая система начала исходить из следующего принципа: мы закрываем глаза на твое поведение, но только ты в своих произведениях проводи полностью нашу идеологию; мы не замечаем, что ты пьешь, гуляешь, содержишь любовниц, но при этом ты пишешь романы о счастливой семейной жизни.

И вот здесь, Виталий Товиевич, я уже перехожу к следующему вопросу о свободе и не свободехудожника в советское время. Как Вы объясните такой парадокс: почему Булгаков и Пастернак (как хрестоматийный пример), с одной стороны, имея конфликтные отношения с властью, с другой - создавали свои лучшие произведения. Как получилось так, что при всей несвободе художника в СССР, о которой сегодня идеологи от СМИ говорят постоянно. В стране был мощный культурный взрыв? Откуда было такое количество имен, которое несравнимо с сегодняшней эпохой? Откуда возникали эти мощные интенции творчества? Власть может положить фильм на полку, не издать работы того или иного писателя, но заставить под ружьем писать талантливые вещи просто невозможно.

В.Т.

Фактически о многом уже сказано. В основу была взята возрожденческая модельчеловека, свободного в своем творчестве, которому не только кусок хлеба, но и все остальное обеспечат, нужно только творить. Но, естественно, и политическая цензура, которая до революции существовала, и все то, что до революции лежало под спудом или было оттеснено классическими на тот момент именами- все это в 1920-е гг. получило максимальную свободу. Плюс образование, которое создавало предпосылки для социальных лифтов, которые в СССР были настолько мощными, что могли поднимать и возносить человека до самого верха.

Другое обстоятельство, которое надо иметь в виду: в этот период получили свободу, в том числе, в творчествете вещи, которые были прямо запрещены или табуированы буржуазной моралью, но иногда прорывались, например, в творчестве представителей тех же декадентских кружков. И это становилось модным, хотя и не имело широкого распространения.

Современная молодежь даже не представляет себе, до какой степени Советская Россия тогда, после Октябрьской революции в 1920-е гг. была свободной страной, в том числе, в вопросе взаимоотношения полов. После Октябрьской революции было разрешено все, кроме свержения советской власти. Потом от этого стали постепенно отказываться по разным причинам.

Еще одно обстоятельство: многие творческие деятели Запада увидели в облике Советской России воплощенный уже в реальности возрожденческий, просвещенческий и гуманистический проект. И что очень важно - без власти рынка, без всей этой несвободы, порожденной зависимостью художника от денежного мешка и нищеты. До революции талантливый художник далеко не всегда мог прокормить себя, а при Советской власти даже не талантливых кормят. Что может быть более гуманным? Поэтому весть этот вопрос о культурном взрыве в СССР - случился бы он или нет, если бы не Октябрьская революция в России, если бы к власти не пришли большевики, а сохранилась бы буржуазно-демократическая республика а-ля Керенский, остается без ответа, ибо история пошла так, как пошла:

Состоялся ли бы Пастернак или Булгаков в том выражении, в котором они свершились в советский период?

В. Т.

Неизвестно. Но тут еще нужно сказать о том, что вообще, в истории искусства известно, что великие творения крайне редко создавались благополучными в обыденной жизни людьми. Высшей формой искусства, жанра, является трагедия, а трагедия не рождается в благополучной жизни. Так что, первородство, революция, грандиозная гражданская война - вся эта трагическая история как раз и рождала катарсис и великие произведения. Романов, посвященных благополучной любви по формуле - полюбили друг друга, прожили счастливую жизнь и умерли в один день - не то что гениальных, но просто широко известных - не найти. А вот трагическая любовь - застрелился, повесился, утопился, изменил и так далее - на этом практически вся мировая литература построена.

Исторические события в Россиив начале векаXX века (концентрированныйзастой, декаданс и дальшеIмировая война) реально привели к тому, что прогнивший царский режим реально рухнул. От него отказались в этой ситуации почти все, т.е. и низы, и верхи, и дворянство, и тем более интеллигенция, в том числе, художественная - практически все они были провозвестниками революции, от которой впоследствии и пострадали. Но некоторые из них, например, как художники-авангардисты, как архитекторы-конструктивисты, как некоторые писатели - не все, но многие из них пытались встроиться в новую реальность, хотя и не очень продуктивно с творческой точки зрения. И только лишь потом стали появляться новые крупные произведения разных писателей, среди которых наиболее выдающимися произведениями были три романа :'Тихий Дон' Шолохова, 'Хождение по мукам', по крайней мере, первые два романа - 'Сестры' и 'Восемнадцатый год' Алексея Толстого, 'Хмурое утро' было уже более идеологизированным, и, наконец, 'Клим Самгин' Горького.

Остальные романы, повести (к ним возвратимся позже) были все же вторичными и более локальными по масштабу поставленных в них вопросов.

А вот эпопею всего этого революционного периода выразили прежде всего эти три романа, которые и сделали лицо советской литературы. Как угодно можно критиковать каждого из этих авторов (АлексейТолстой был графом, был и у белых, и у красных; Шолохов воспользовался дневниками Крюкова, а Горький воспевал Беломорканал), но значение их как писателей не подлежит сомнению.

И еще важный момент: высокое искусство, как известно, особенно материальное, оно всегда было при власти, для власти и церкви: не для народа строились дворцы, создавались шедевры. Да, то была историческая эпоха. Ленин говорил, что империализм начнет разрушаться в своем самом слабом звене, а Россия как раз и была тем самым слабым звеном. Даже если это была лишь политическая оценка, то в любом случае ленинская оценка России накануне 1917 г. оказалась правильной во всех отмеченных им противоречиях. И творческая интеллигенция, так или иначе,пройдя через события 1917 года, дальше имела все: и максимальный хаос, и максимальную свободу, и максимальные переживания. Другими словами, за этот период она имела весь экстремум взаимоотношений во всей полноте их противоречий: например, когда комиссар полюбил дворянку, а в соответствии с историческим раскладом 1917 года он должен был испытывать к ней чувство классовой ненависти.

Потому начал свою работу репрессивный аппарат и тогда художник, ненавидя сильно ныне существующее и любя что-то в прошлом, оказывался в положении того человеческого излома, который рождал трагические переживания, в результате которых, иногда появлялись более сильные произведения, чем в ситуации нормального и благополучного творчества.

Рынок имеет свои преимущества, но имеет и свои недостатки: он равнодушен и к шедевру, и к посредственности, по крайней мере, на первом этапе, пока специалисты по искусству не сказали, что эта картина - шедевр. После этого он начинает с этим считаться, но все равно лишь с позиций рыночной стоимости. А пока специалисты по искусству не сказали своего слова, любая поделка становится шедевром, рынку все равно, безделушка это или шедевр. А в СССР это вопрос имел принципиальное значение, причем до такой степени, что художнику приходилось вступать в битву за свое признание, нередко прибегая для этого к разным способам.

Получается, что историческая драматургия рождала таланты и талантливое искусство?

В.Т.

Конечно, конечно. С одной стороны, история не знает сослагательного наклонения, с другой - давайте зададимся таким вопросом.

Была великая, возникшая с конца XVIII века и вылупившаяся на свет гигантская, русская классическая литература, музыка, архитектура, живопись, и все это возникло и развивалось как-то сразу.А вот если бы царский режим, конституционная монархия эволюционировали, то родил бы XX век все те шедевры, которые были порождены советской историей?
Вопрос серьезный.

Вот мы разговариваем с вами - два человека с высшим образованием, не самые начитанные в этой стране, но все-таки гораздо начитаннее, чем основная масса населения. Бесспорно, не самые умные, но и бесспорно, не относимся и к числу самых глупых. Мы с вами, прочитавшие очень много, можем мы предположить, что в XXвеке, в России появились бы фигуры выше Толстого, выше Достоевского, выше Чехова, выше Тургенева, выше Гоголя, выше Пушкина? Гоголь, Пушкин, а потом Толстой, Чехов, Достоевский - все это сопоставимые имена, создающие прочное ощущение некой восходящей линии в русской литературе. После чего я задаю вопрос - выше Толстого возможно? Я не знаю.

Если бы у нас была благополучная страна, демократия, все было бы так замечательно, можно ли говорить с уверенностью, что в России и в этом случае родились бы писатели выше Достоевского, Толстого. Тут же возникает вопрос - а куда выше? Если, разве только что сам господь бог начал бы писать романы и стихи на досуге. Если только так. В этом смысле предполагать, что иной ход исторического развития в России создал бы еще более выдающиеся шедевры - такое предположение, с моей точки зрения, невозможно. Сама логика противоречит этому.

А то, что было достигнуто при Советской власти, мы не рассматриваем еще достижения науки, то с учетом всех репрессий и всех действительных потерь, связанных с ними, в любом случае приходится признать, что М.Шолохов, А.Толстой, М.Горький, развивались уже по нисходящей линии, но даже это не отменяет всего значения и 'Тихого Дона', и 'Клима Самгина', и 'Хождения по мукам' как произведений высокого искусства. И этот список можно продолжить, например, Василий Шукшин - почти гениальный писатель, К.Симонов, В.Твардовский и др. Во всяком случае, все они вписываются в этот ряд, может быть, это вершины и понижены, но это все же вершины. Мы не говорим о кинематографе, который в советское время дал свою гряду вершин блистательных имен. А театр'!
И кстати, если мы возьмем Пастернака, то в советское время еще долго сохранялась та поэтическая школа, которую он представлял. Преемственность шла через Ахматову, Цветаеву. Пастернака, Мандельштама, и потом уже в поэзии 1960-х гг. она дала новый всплеск. Военные писатели и поэты, и в первую очередь, Твардовский с его 'Василием Теркиным'; писатели и поэты-шестидесятники, и отчасти те, кто творил в 1970-е гг. - все они не уронили чести высокой русской литературы, это уже позже они стали писать какие-то слабенькие вещи.

Если говорить об архитектуре, то она быстро скукожилась, и скорее всего причиной этого были неправильные политические мотивы и неправильно проводимая на тот период индустриальная политика.

Композиторская школа во многом не только сохранилась, но и развилась. Обобщая, я бы осмелился сказать так: к советской власти можно предъявить много претензий, но у нее есть ряд очевидных достижений в разных сферах, которые, не смотря на репрессии, не смотря на многие и многие вещи, которые проехались колесом по судьбам отдельных писателей, не смотря на попытки насильственного внедрения того, что называлось словом 'соцреализм', и что сказалось на состоянии художественного творчества, которые в целом,бесспорно, позволили ей сохранитьи развить наследие высокого русского, классического искусства. И долгое время Советская власть сумела держать высокий уровень культуры.
(продолжение следует)

http://nigru.ru/docs/8/4144.html
Tags: Третьяков
Subscribe
promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments