Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Виталий Третьяков, Творческая интеллигенция и власть в СССР

(окончание)
Виталий Товиевич, с вашей точки зрения, были ли в мире аналогии такой культурной политики, которая бы позволила при всех ее противоречиях, сохранить высоты наследуемой культуры, о которых вы говорите? Мы говорим сейчас о культурной политике власти.

В.Т.

Каждая эпоха, включая Средневековье и Возрождение, показывает, что для развития искусства монархи изымали средства у народа. Ни одна власть для процветания искусстваникогда не дает из казны, из своего собственного кармана - она хочет, что бы у нее в кармане содержимое сохранялось без изменения. И поэтому для того, чтобы дать этим самым творцам, власть начинает больше брать с низших слоев. Творческая интеллигенция должна понимать, что если ей живется сладко в какой-то период, то вовсе не потому, что властиимущих жертвуют своими средствами, а за счет тех, кого эта интеллигенция презирает, третирует, т.е. того самого народа. Только так и бывает.

Если же говорить об аналогах советской культурной политики, то понятное дело, что по такой модели попытались пойти страны социалистического лагеря, причем отчасти по принуждению, а отчасти, повторяя советский опыт. Но здесь надо учитывать то обстоятельство, что положение этих стран еще до установления в них социалистического режима в культурном отношении было менее плодотворно, чем в дореволюционной России. В Чехословакии - Чапек, Гашек, замечательные писатели, но это два с половиной имени. Да, было мощное развитие театра и кино в Польше, но в любом случае это не советская модель. Внешне, это может быть и советская, но по своему содержанию искусство СССР лучше сравнивать с искусством больших стран.

Я не могу утверждать, что хорошо знаю культурную политику западных стран, в какой бы форме она ни развивалась, но с уверенностью могу сказать, что в культурном отношении их нельзя сопоставить с Советским союзомни по характеру, ни по и масштабу. Конечно, я могу ошибаться, поэтому делаю определенные допуски. Но культурная политика в этих странах, если обратиться к традициям Европы, в любом случае предполагала те или иные формы взаимосвязи власти и художника. Более того, в Европе были случаи, когда, как, например, во Франции в период 1960-х, где министром культуры в правительстве де Голля был Андре Мальро, отдельные представители художественной интеллигенции добиралась до вершин политической власти. Кстати, здесь нужно учитывать то обстоятельство, что большая часть деятелей культуры и Франции, и Италии, особенно того периода, как правило, были левыми. Большинство из них прошли и Вторую мировую войну, и 1968 год. По своей позиции они были антивластными, но при этом власть их даже как-то опекала, оберегала, правда, до тех пор, пока они не доходили до самого прямого противостояния ей, причем не только в писаниях, но и в действиях.

В СССР первым министром культуры был драматург, пусть не самый известный и лучший, но, тем не менее, человек чрезвычайно творческий. В дальнейшемна должность министра культуры у нас назначались люди, как правило, все более отдаленные от творчества.

Одной из важнейших проблем вопросов современной культурной политики является такой вопрос - надо ли поддерживать свое отечественное искусство?Во Франции была такая попытка защищать свой язык и свое кино от влияния Голливуда. Власти Италия поддерживали отечественной кинематограф, особенно, когда увидели, каким заметным явлением в мире становился итальянский неореализм. Этот вопрос с особой остротой стоит и у нас.


Виталий Товиевич, как Вы объясните тот факт, когда Григорий Козинцев привез в Англию свой фильм 'Гамлет', а, как известно, англичанеревностно относятся к любым постановкам Шекспира, то увидев этот фильм, то представители разных критических школ Англии сказали, что это лучший Гамлет за всю историю мировой постановки. На ваш взгляд, где следует искать ответ на этот вопрос, только в художественной стороне дела или еще в чем-то?

В. Т.

Я очень люблю этот фильм, это один из самых моих любимых фильмов, всегда смотрю, не могу оторваться. Все там хорошо, ну все! Начиная от Смоктуновского, который по возрасту, на момент съемок далеко не соответствовал возрасту Гамлета, но это не имеет особого значения. Советские средства массовой информации,в отличие от современных, любили культуру, и хорошо разбирались в ней.

Я помню какую-то передачу еще в советское время, в которой один и тот же монолог Гамлета читали Лоуренс Керр Оливье и Иннокентий Смоктуновский. Так вот, Смоктуновский раза в полтора или в два медленнее произносил этот монолог, а Оливье его просто тараторил как стихи на утреннике. Вот это я помню очень хорошо,я тогда учился либо в старших классах, либо уже в университете, и на меня это произвело сильное впечатление.

Мне, конечно, трудно влезть в шкуру англичанина или шекспироведа, чтобы со всей объективностью сказать, что более близко Шекспиру, но с уверенностью могу сказать, что шедевры советского киноискусства, в том числе, фильмы Г.Козинцева не рождались на потоке, на конвейере.

Сейчас, даже в момент нашего с вами разговора, канал 'Культура' дает в неделю линейку советских фильмов на одну какую-то тему, вот сейчас, например, идет линейка - 'физики и лирики'. И там показывают по пять - шесть фильмов того периода. Даже при своей занятости я стараюсь их смотреть, т.к. некоторые я не видел вообще или видел когда-то давно, но забыл, а некоторые смотрю, хотя и помню их наизусть. И мы видим, что из этих пяти-шести фильмовтой же серии - 'физики и лирики', один выдающийся фильм - 'Девять дней одного года', в котором чисто политические аналогии, чисто политические акценты даны очень аккуратно, дозировано. Остальные фильмы в художественном отношении заметно слабее, но даже это не умаляет их культурного значения, уже хотя бы в силу того, что для возникновения шедевра нужен фон, художественная среда, без которой не может быть и шедевра.

Вчера, например, я смотрел фильм, который вообще не помню - 'Улица Ньютона, дом ? 1', но фильм слабенький, как и 'Лебедев против Лебедева'. И, конечно, на их фоне фильм '9 дней одного года' - этодействительно шедевр. Очевидно, что если что-то клалось на полку из очевидно, выдающихся вещей, то это, конечно, бесспорно 'Комиссар' Аскольдова. Но многое отсеивалось или шло на экран, но без дальнейшего повторного показа и главным образом, по художественным критериям. Сегодня показывают многие из этих фильмов, и это дает возможность убедиться уже лично, насколько в художественном отношении они действительно были проходными, а ведь каждому из них в советское время присваивали третью категорию, на что авторы нередко говорили следующее: 'Да потому мне дали такую категорию, что я на худсовете сказал, что я не очень люблю советскую власть'. Но ведь в действительности, это был просто слабый фильм или слабый режиссер.

Вот, например, Шукшин нигде впрямую советскую власть не хвалил: я не помню ни одного фильма, где бы его герои говорили - мы за Советскую власть. Возьмем фильм 'Калина красная', в котором главный герой- уголовник кается на фоне церкви. Впрочем, у него не было и антисоветских фильмов, и в тоже время его любой фильм, я уж не говорю о литературе, - законченный шедевр. И ведь ни один из них не запретили. Это самостоятельная школа.И таких фильмов, которые по формально-идеологическому критерию нужно бы запретить, а их было не так уж и мало, но их все же не запрещали. Запреты, хотя это, конечно и плохо, но разбираясь в них задним числом, видишь, что они рождались на основе вполне логичной, культурологической оценки, и исходя из художественных критериев.

Кстати, в этой связи я хотел бы вот еще что сказать: взаимоотношения власти с искусством,как в советское время, так и в дореволюционное, были достаточно сложными.

Когда новые, получившие пролетарскую свободуи вообще свободу, писатели стали оспаривать идеологемы советской власти или что-то там еще, то Сталин стал сознательно пропагандировать и даже культивировать классическое русское искусство, поднимая русских классиков одного за другим, при этом даже не всегда, исходя из идеологических критериев. Например,фигура Достоевского в идейном отношении была далеко не однозначной: с одной стороны, он поднимает проблему человека 'социального подполья', а с другой - в тех же своих 'Бесах' открыто выступает против революционизма.

Так что, культурная политика в СССР далеко не всегда исходила из жестких идеологических установок. Пытаясь ограничить влияние молодых, свободолюбивых или рвущихся к свободе писателей и урезонить их, в том числе, и по политическим соображениям, власть поворачивает культуру и образование к классике, и это оказалось очень плодотворным разворотом в целом.

Да, в 1960 - 1970 годы в Советском союзе прижимали современный модернизм, но зато обращали взоры молодежи на классическую, действительно великую литературу, живопись, архитектуру и все остальное.

Современная молодежь абсолютно свободна, у нее могут быть любые пристрастия, но только она не знает русской классики. Они кроме 'Евгения Онегина' Пушкина и 'Мертвых душ' Гоголя знают в лучшем случае 'Ревизор', но больше они ни одной пьесы Гоголя не назовут. Я уж не говорю о том, что если им напомнить о 'Петербургских повестях', то они вообще не слышали, что это такое. Просто не знают. Скажи им 'Нос', то кроме дурацкого смеха это ничего это не вызовет. Иногда случались вещи и вовсе парадоксальные.

Возьмем теперь классическую музыку. Советская власть для широкой пропаганды классической музыки сделала колоссально много. Да, на определенном этапеона боролось с джазом, с роком, потом она перестала с ними бороться, но при этом она постоянно внедряла эту классическую музыкальную культуру. И здесь определенную роль сыграли, в том числе, и личные пристрастия Сталина. Ленин как раз ни в оперу, ни в балет не ходил - был равнодушен. А Сталин любил это искусство. При нем была сохранена классическая школа русской оперы, школа балета. До сих пор конкретные певцы, танцовщики и хореографы пожинают плоды того, что Сталин, а потом и всякие Брежневы не отдали, борясь против современных течений, классическую культуру.

А ведь сейчас некоторые живут на том, что относят себя к приверженцам этой классической школы, делая состояние икарьеру.

И еще один парадокс: я помню, что в фильмах о Ленине, которые раньше регулярно показывали, а сейчас их почти не показывают ('Ленин в 18 году', 'Рассказы о Ленине') всегда звучала музыка, по-моему, Рахманинова. А Рахманинов где был? На западе! Фактически имя его было запрещено. Я даже не хочу себя проверять, но в фильмах о Ленине, по-моему, исключительно звучала его музыка. Как они там с авторскими правами разбирались - явно никак,
Если говорить о личном опыте, то могу сказать следующее: я жил в семье, которая не имела никакого отношения к гуманитарному образованию, тем более к занятию музыкой: в консерваторию я не ходил, в музыкальной школе и в Гнесинском училище не учился. Но я много читал, много смотрел всего, а с классической музыкой познакомился, прежде всего, через советское кино, как сейчас говорят - через саундтрэки и через концерты, которые тогда транслировались по телевидению.

Виталий Товиевич, что Вы можете сказать о механизме запретов в советское время? Здесь ситуация была не так проста, как сегодня пытаются нам подать в упрощенных и мифологических формах. Например, у нас публиковался Бунин, выходили грамматические записи с музыкой Рахманинова и этот ряд можно продолжить.

В.Т.

Я слышал, что в советское время запрещали Есенина, я знаю, что был период, когда его запрещали, но в школьной программе, насколько я помню, Есенин всегда был и всегда звучал.

Или возьмем Цветаеву, которую я очень люблю. Да, единственное, что я прочел после перестройки, с началом перестройки - 'Лебединый стан', ее поэму 'Белая стая', ее прозу - 'Мой Пушкин', основные ее стихи я прочел позже. Нужна ли была Цветаева со своими стихами в те далекие и трудные двадцатые годы широким массам?
Я не знаю. Естественно, плохо, что когда-то что запрещалось, но уже в 1960-1970-е годы все это уже можно было найти.

Виталий Товиевич, Вы можете назвать те яркие имена, которые в советский периоды были спрятаны на задник культуры?

В.Т.

В первую очередь это касается эмигрантской литературы, которая, понятно, по большей части была запрещена и изъята по политическим причинам. Потому, что одни авторы уехали на Запад, другие были высланы, но в данном случае это уже не столь важно.

Из эмигрантской литературы, из того, что здесь не печаталось и прошло мимо нас до момента перестройки, можно назвать такое имя, как Шмелев. Но он был не настолько гениален, как, например, Набоков, который стал известен, прежде всего, из-за 'Лолиты'. Кстати, по поводу 'Лолиты' к нему и на Западе была предъявлена масса претензий и она тоже одно время не печаталась. Я могу назвать еще такие имена, как Марк Алданов, Гайдо Газданов, которых я читаю, но в русской литературе, особенно XIX века, таких было много.

Кого еще? Из поэтов - вообще никого. Из диссидентов, из тех, которые сами уехали или которых высылали - Солженицын, Аксенов. Но, во-первых, они были представлены теми произведениями, которые публиковались у нас еще в советский период их жизни, а вот так, чтобы взять и назвать те имена, которые были бы неким открытием для нас - увы, не могу.

Если взять перестроечную литературу, то это прежде всего - 'Дети Арбата' А.Рыбакова и другие. Но кто сейчас помнит 'Дети Арбата', хотя на этой литературной основе был даже снят фильм. Во-первых, у Рыбакова был издан 'Тяжелый песок', с точки зрения тогдашней Советской власти, мягко говоря - книга сомнительная, но Рыбаков, как писатель имеет значение, прежде всего как автор таких известных в советское время произведений, как 'Кортик', 'Бронзовая птица', 'Каникулы Кроша'. Вот это была литература!Пусть детская, но ведь в художественном отношении высоко качественная литература. И здесь про А.Рыбакова можно сказать - вот это писатель! А 'Дети Арбата' - тяжеловесное, политизированное произведение, которое, с моей точки зрения, все же не шедевр. Это точно. Если Рыбаков как детский писатель входит в пятерку, в десятку лучших детских писателей XX века России и Советского союза, то 'Дети Арбата' - уже совсем не то.

Кстати, мы еще не затронули целый пласт национальных литератур, переводимых на русский язык, которые и обогащали русскую культуру и точно развлекали московскую и питерскую интеллигенцию - поездками в Прибалтику, Грузию. Не все там было так красиво, как описывалось, и не все так ужасно было и в Москве, как это описывалось - сейчас это ясно, но то, что эти литературы вышли на мировой уровень - это факт общепризнанный.

Например, Чингиз Айтматов, которого я просто лично хорошо знал, я с ним был в личных, хороших отношениях. Писатель известный, во всяком случае, специалистам, да и не только, но и людям, заинтересованным во всем мире, т.е. самой широкой публике. В связи с этим зададимся вопросом - мог бы появиться такой феномен как Айтматов без Советской власти? Состоялся бы он как таковой без русского языка? Сейчас-то они просто стонут, у них нет выхода никуда, на русский их не переводят, а на своем языке их никто кроме их самих и не знает.

А ведь в Советском союзе была целенаправленная политика по работе с национальными писателями. А если кто-то уходил в глухой местный национализм - грузинский, армянский или какой другой, его сразу прижимали. Это, во-первых. Во-вторых, не меньше преследовался и русский национализм, и это - отдельная проблема. Нельзя сказать, что советская власть преследовала национализм грузинский, но зато поддерживала русский. В этом вопросе она действовала последовательно - у нее не было любимчиков. Этого не было. Она преследовала все национализмы, хорошо это или плохо было для культуры в целом - об этом можно долго спорить, но к вопросам культурной политики Советская власть подходила гуманно и культуртрегерски, а политически, она просто боялась подорвать эту действительную дружбу народов. В этом была своя логика. Это только потом мы увидели, как во время многих кровавых событий в районе Азии, Кавказа, во время событий армяно-азербайджанских конфликтов неизвестные люди с прутьями жгли, резали и насиловали, но ведь среди зачинщиков этого было немало представителей той самой творческой интеллигенции.

Кто был в качестве застрельщиков? Писатели и с той и с другой стороны. Поэтому ответственность за эти кровавые события, ответственность за эту кровь лежит и на них. От этой ответственности в то время Советская власть, хотя и репрессивно, но их оберегала, может быть, при этом какие-то шедевры и были погублены, но не могли быть погублены все те творцы, кто составлял средний пласт культуры. Художник не мог быть репрессирован или быть замалчиваемым только по одной той причине, что всеми своими шедеврами доказав свою гениальность, он имел неосторожность быть 'идеологически невыдержанным', и потому Советская власть его запрещала.

Тогда бы у нас после распада СССР, когда идеологическая машина развалилась, из тени Советской истории, из неизвестности должна была бы выйти целая плеяда знаменитых, но замалчиваемых в советское время художников, а все национальные культуры расцвести. Но за эти двадцать лет мы так и не узнали имена тех литературных гениев, которые с таким усердием, якобы, замалчивала Советская власть.

Там было много именитых писателей, которых активно раскручивали активно, а уже, если он вставал на позицию украинских националистов, он продавался более других.

А где эти украинские писатели среднего возраста, которых давила, но не додавила советская власть? А где гении нынешней Украинской литературы? Где? Их нет.

В советское же время культурная политика, ориентированная на развитие всех национальных культур, была поставлена на прочную материальную и идейную основу. Она проводилась в разных формах: через журналы, кинофестивали, через праздники Дней национальной культуры.Например, через журнал 'Иностранная литература', который в советское время пытался выписать всякий интеллигентный и образованный человек. И именно потому, что многие хотели на него подписаться, это было сделать не так просто.

У нас дома начали подписываться на этот журнал, когда я учился еще в девятом классе. Да, при выпуске журнала в то время, наверное, были и изъятия. Но ту же японскую литературу я узнал из журнала 'Иностранная литература'. Современную американскую литературу начала 1960-х гг. я не захватил, потому что был слишком маленький. Я познакомился с ней, в частности, с произведениями Хемингуэя позже и через книги, в то время как имя Курта Воннегута и остальных я узнал через 'Иностранную литературу'.

Прибалтов, грузин, армянских писателей я узнал через журнал 'Дружбу народов' и через другие толстые журналы. А что же сегодня, когда нет ни советской власти, ни идеологического давления - где вся эта национальная культура? Где великие киргизские писатели? Где великие казахские писатели и остальные, которых знает современная Россия и весь мир? Где?
Сегодня спросите у них - кто у вас самый великий писатель? Они готовы говорить о свои великих вождях, президентах, политиках, но когда ты просишь назвать имя их великого писателя, ныне здравствующего, то им нечего сказать, они не знают. А те, которые есть, к ним даже не приложимо слово - 'великий'.

Виталий Товиевич, чем на ваш взгляд, отличалась культурная политика СССР от культурной политики Запада? И в чем ее отличие от культурной политики современной России?

В. Т.

Что касается США. В европейском, да и советском смысле слова, там нет никакой культурной политики, но культура там продолжает жить, хотя при этом все меньше питаясь соками европейской культуры, в том числе и русской. Известно, что джаз родился в Америке, но Голливуд возник на почве европейского и русского искусства. Театр американский и драматургия - на почве европейского и русского искусства. Литература, во многом также имеет эмигрантские корни.

Сейчас США можно называть великой культурной державой, но в XIXвеке это могло относиться только к американской литературе, но и она была представлена тогда достаточно слабо: 'Моби Дик' и еще несколько произведений.

Короче говоря, это очень специфическая страна, и она достаточно молодая, что бы считаться окончательно сформировавшейся культурой. Да, там действительно есть рыночная политика, предполагающая максимальную свободу рынка, и потому тот писатель, кто обретал свое место в нем, становился богатым и более - он был свободен в своем богатстве. Но это отдельная история.

Во всех политических режимах много сходного. Все монархии мира похожи одна на другую, равно как и сами монархи, различаясь только тем, что одни 'просвещенные', другие - нет.

Возьмем культуру нацистской Германии, которая просуществовала все-таки недолго - 15 лет. Но даже за этот небольшой срок, она предъявила свою культурную парадигму, в которой есть с формальной точки зрения, казалось бы, немало общих черт с советской культурой: восхваление человеческого тела, мужество и отсюда обращение к античным временам; пафос сверхчеловека.

Нечто общее прослеживается, казалось бы, и в архитектуре: имперский стиль, нацеленный на вознесение вверх власти и сверхчеловека, а ведь только сверхчеловек может быть причастен к власти, все остальные - пигмеи, которые на форуме должны аплодировать, поднимать руки, но в любом случае авторы - не они.

Эта общность прослеживается и во многом другом: например, если мы возьмем не только современные Олимпийские игры со всеми своими открытиями и закрытиями, а еще раньше - Спартакиаду народов СССР, которую я застал еще в моем детстве; еще раньше -все эти военныешествия, парады. И цепь этих заимствований берет свое начало еще в более раннюю эпоху - эпоху Древнего Рима. Поэтому должно пройти историческое время, что проводить между ними сравнения. Но, безусловно, у всякого авторитарного режима, например, Муссолини всегда есть своя четко выстроенная культурная политика.

В тоталитарном режиме эта политика прослеживается во всем: - в спорте, в образовании, искусстве. Для общества демократического и по конструкции, и по традиции, такая стратегическая определенность культурной политики не обязательна: она может быть, а может и не быть. Во Франции она есть, потому, что, во-первых, французы озабочены сохранением своего национального культурного богатства, тем более, что им есть что сохранять; во-вторых, они серьезно озабочены англосаксонской культурологической экспансией, особенно в американском варианте.

В любом случае, если в какой-то стране рождался гений и если он становился всемирно известным, то тут же неизбежно возникала и культурная политика. Как только в Швеции появился, Ингмар Бергман, родилась школа шведского кино, построенная на этом имени. А под школу с ее учениками, которые бывают разной степени талантливости, разной степени обеспеченности, начинают работать уже какие-то местные административные и рыночныемеханизмы, стремящиеся подержать в лице этой школы то имя, благодаря которому эта страна становится известной в мире культуры.

А что есть еще в Швеции? Шведская семья, ансамбль АББА и Альфред Нобель - вот и все, что известно о Швеции в смысле культуры. Есть, конечно, фольклорная культура, но где ее нет?
Если же говорить о Европе в целом, то здесь, к сожалению, я вынужден, сделать некоторые скептические выводы по поводу перспектив европейской культуры.

Я не являюсь специалистом по европейской культуре, но все мои профессиональные знания подводят меня к достаточно печальному выводы: европейская цивилизацияв целом как таковая гибнет, и это прослеживается не только на уровне отдельных политических вопросов.

История знает примеры, когда уходили в небытие целые цивилизации. Мы можем видеть, как европейское искусство на протяжении всех этапов своей долгой истории набирало выдающуюся высоту и, сходило вниз, утрачивая ее. И за сколько бы там миллионов долларов не продавались некие шедевры живописи, созданные в ХХ веке и даже в конце его, судя по всему - все вершины уже позади.

Так что, 'Закат Европы' в культурном смысле - уже не угроза, а диагноз.

Что родилось за последние 20, 25 30, 40 лет в европейской культуре? Что там родилось такого, что останется в веках и что будет влиять на остальные страны, как э то было в случае с Гюго, Мольером, Шекспиром, Толстым, Достоевским, Бальзаком, да и всем тем композиторским корпусом, который был представлен в лице русской культуры?
Возможно, что жизнь всякого явления, всякого института связана с восхождением, развитием, затем прозябанием и наконец, - откровенным упадком. Ведь восхождение не может длиться до бесконечности. Он не может подниматься до уровня и дальше божества, какой-то разрыв между богом-творцом и человеком-творцом должен существовать, иначе это было бы одно и тоже!
Все эти Толстые, Шекспиры, Чайковские, Моцарты - все они поднялись на самые вершины и, может быть, даже несколько выше, чем в принципе можно было подняться, но все остальные (массы) - не могут. И даже современные таланты не могут подняться, потому, что сама траектория развития культуры в целом пошла на спад, потому что после вершины дорога в любую сторону, но только вниз.

А тут еще все эти технологические средства современной коммуникации. Если раньше шедевр, например, икона, могла быть воспроизведена в нескольких копиях, ну самое большое - десять, двадцать, а то, что воспроизводилась большим тиражом, например, какой-нибудь лубок, такая некая дешевка, которую можно было повесить на стенку в любой крестьянской избе или бюргерском доме, то в этом случае никто и не считал это шедевром.

А сейчас, визуальное искусство, интернет и прочее, позволяют этот вроде бы шедевр транслировать одновременно на миллионы адресов в том же самом виде, или, например Венеру Милосскую воспроизводить голографически, делая миллион идентичных копий. Можно в каждый дом поставить по Венере Милосской, но шедевр потому и шедевр, что он не может быть размножен в копиях, он должен быть единичен, иначе он не шедевр.

Наступление массовых технологий, массовой культуры автоматически, хуже любой тюрьмы, хуже любого узилища, хуже любой цензуры, ибо все потенциальные таланты в тенетах нынешней массовой культуры по определению находятся ниже даже того среднего уровня талантливости в каком-нибудь XIX веке, в котором еще возвышались совсем уж гиганты.

Технологическое развитие достигло своего пика, превратив эксклюзивность в ширпотреб, сравнивая грань между графоманией и настоящим искусством, потому что любой ремесленник, мастер Возрождения, Средневековья знал, что есть нечто идеальное - античная скульптура. К тому времени уже возникли имена, созданные этой эпохой, ну допустим, Моцарт и все вспоминали, что это Моцарт, а я - не Моцарт и даже не десятая часть этого его. Каждый мастера знал свой шесток. А сейчас в условиях массового искусства каждый сравнивает себя с Моцартом. Ремесленник раньше стеснялся даже про себя сопоставлять себя с мастером. Человек из художественной самодеятельности не мог представить себе, что он будет петь на сцене Большого театра, но когда возникло телевидение и на сцене Большого театра стали проводиться любые концерты, то оказалось, что человек, который даже не умеет петь, может постоять на сцене Большого театра и даже спеть. Но тогда чем он отличается от Козловского? Во времена Козловского, когда еще не было телевидения, на сцене Большого театра априори, потому что он считался имперским, главным театром, не могли петь артисты художественной самодеятельности и певцы из эстрады. В консерватории они не ходили, классику не слушали, что же они будут слушать сложные арии? Ну, одну арию они как-нибудь выслушают, а дальше-то что?
Массовая культура, уравняв шедевры с графоманией, копии с оригиналом, родила более интенсивную конкуренцию, но эта конкуренция головастиков. Головастиков - их просто куча! Да, из них появятся лягушки, не все, но появятся лягушки, но не Царевны-лягушки, а лягушки! Когда так много головастиков и все верещат и все поют, может быть, какой-то один будет этим гением, но что-то они не появились за последнее время.

Если культура плодотворна, то, как показывает история XIX и т XX вв. каждые 25 лет в литературе появлялось новое крупное имя, которым зачитывалась вся страна и мир. Тогдаиз уст в уста передавали это имя, а сегодня у нас каждый день объявляют о рождении новой 'звезды'.

Так что, наступление массовой культуры в условиях естественного умирания европейской культуры сегодня, видимо, достигло своего предела, а то, что еще осталось - низводит до усредненного массового уровня, которое потребляется каждодневно, как предметы утилитарного потребления.

А то, что потребляется каждодневно, это продукты питания, утилитарные вещи.

В итоге нашего разговора, что Вы можете сказать в качестве заключения?

Итак, подводя итоги. Культуре поклонялись. Это было одно из божеств. Те, кто не мог до этого дотянуться, они просто с почтением открывали рот и так стояли перед Лемешевым, Муслимом Магомаевым и т.д.

Если я не умею петь, если я не умею петь хорошо, я и не пою - раньше это понимал каждый. Дома, выпив, закусив, мы все поем русские песни, потом переходим к советским песням, потом можем что-нибудь попытаться из оперного репертуара, но это уже когда совсем выпьем, но это же дома, а не на сцене даже сельского клуба. То есть прежде люди могли критически оценить и сопоставить свой уровень и уровень высокой культуры. Раньше понимали, что путь к высокому искусству идет через музыкальную школу, консерваторию. А если в первые певцы не вышел, то либо несчастен, либо спился. В любом случае - жизнь не удалась. И путь в искусство, которое может быть только высоким искусством, начинается с обучения у профессионалов. Мы знали, что это счастье и надежда тех, кто оказался там - в училище Академии художеств, училище Большого театра, консерватории. Это те счастливцы, которые не чета нам. Со свиным рылом в Калашный ряд не лезли.

Существовала художественная самодеятельность, вот там тренируемся, репетируем. Но при этом, у тех, кто не попал туда, была большая культура, которая проявлялась в том. Как с почтением человек брал книгу, ибо книга была ценностью, а не товаром, и в этом было стыдно сомневаться, это совершенно точно.

А теперь давайте посмотрим, какие сейчас взаимоотношения власти с искусством, какие сейчас требования к власти? Обратим на это внимание.

В советское время главное требование к власти со стороны художника было одно дайте свободу! Ну и, конечно, какие-то личные обиды: почему этот менее талантливый, а имеет большие тиражи своих изданий, а еще имеет дачу в Переделкино, а я не имею.

А сейчас какие требования? Свободу дали. Поэтому на любое требование художника власть имеет полное право - вот мы вам свободу дали, а вы-то самичто дали нам?
Художник, правда, может ответить: 'Мы ничего никому не обязаны давать! А то, что дали - это есть наше оригинальное видение. Я так вижу! Может быть, это шедевр, но он недооценен.Пройдет время и его оценят подостоинству, когда автора уже не будет'
Понятное дело, что когда человек говорит, что меня только после смерти оценят, это значит, что в 99% случаев он сам понимает, что его никогда не оценят. А дальше требование простое - вы меня больше показывайте и дайте мне больше денег. То есть просят все материальное, а казалось бы, если ты имеешь свободу - зачем тебе материальное? Просто твори - ведь ты творец. Ты богом и природой создан для того, что бы творить, причем, не важно в каких условиях, ведь свобода - это главное, что вы просили. Зачем тебе все остальное? Что тебе нужно для рождения шедевров, кроме свободы творчества? Ничего от тебя в ответ не рождается. Это первое.

И второе. После этого начинается вовлеченность художников в политику, так или иначе. Но тот творец или художник, который занимается политикой, которая становится основной формой проявления его активности, означает, что этот человек ничего не может создать.

Журналист должен создавать свои статьи, а не играть на сцене. Артист - играть на сцене, а если артист известен больше тем, что ходит на митинги, чем своей актерской игрой, то тогда, во всяком случае, перед нами не гений. Вот, собственно говоря, и все.

Отношения с властью остаются, но они несколько иные.

Творчество, это преодоление невзгод, препятствий. Нигде, никто, никогда фактически не провозглашал, из художников, что творчество - это легко. Что это легко и весело, легко и приносит только радость. Наоборот. Муки творчества. Непонимание массовой публики. Разгромные нападки критиков. Конфликты с властью. А сейчас восприятие искусства таково - это то, где легче всего работать. Где ты работаешь отдыхая, веселясь. Успех - это цель, которую надо как можно быстрее достичь. Достижение успеха должно быть нетрудным. Опять эта история - что бы я пришел и прославился сразу. А творческие мучения? Если ему задать большинству нынешних так называемых деятелей культуры этот вопрос, то они еще пару банальностей на эту тему произнесут, но дальше начнут говорить (а главное - они и думают так), что искусство должно приносить им каждодневную радость и гарантированное материальное благополучие. И на этом образе мысли и жизни современных 'творцов' настоящее искусство и заканчивается. На мой взгляд, без шансов на возрождение. По крайней мере - в их среде.

Спасибо!



http://nigru.ru/docs/8/4144.html
Tags: Третьяков
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments