Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Максим Кантор, Пищевая цепочка клопа - 2

(окончание)

4

Герой нашего времени, патриотический жлоб с ружьем, пришел на старательно расчищенное место.

Не Айболит, не Пьер Безухов, не доктор Живаго, не Мастер, не окуджавский Ленька Королев – никто подобный им не стал героем нашего времени. Бандит Данила Багров и бравурный люмпен Лимонова/Прилепина появился именно потому, что никакого иного героя в обществе не стало: героев социалистических строек забыли, героев-диссидентов изгнали, а спекулянт на "мерседесе" – все же не вполне убедительный герой.

Так, из рыночного гламурного искусства выкристаллизовался бандит Моторола – результат долгой мутации.

Мы диалектику, как сказал поэт, учили не по Гегелю; так ведь и релятивизму мы учились не по Хайдеггеру, и симулякрами мы стали не по воле Дерриды – просто жизнь так устроила, что ничего полноценного из нас не вышло; никакого другого героя, помимо Моторолы, мы не сочинили – и кто же нам виноват? Мы боялись иных героев.

От постоянного заискиванья и горделивой позы, от игры в Мандельштама и лизоблюдства одновременно сформировался этакий неуловимый вертлявый характер. Вот и растворились в редакционной атмосфере междусобойчика. За свободу мы, на подтанцовках у богатых рэкетиров. Звучит обидно. Извините, сорвалось.

И вот тогда к народу обратились другие, и ведь непросто обратились, а обратились к народу от лица всего отечественного искусства. Как жаль, что это были не мы, либеральные. А мы где были? Что, простите, определили в свой "Неприкосновенный запас" (амбициозное название у издания на деньги миллиардера Прохорова). Неужели там, в неприкосновенном запасе, не нашлось ничего на черный день? Ведь пора пришла прибегнуть к НЗ.

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк
Иль никогда на голос мщенья
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья?

Писатель-патриот Прилепин сегодня сочинил заново историю русской литературы: оказалось, что и Маяковский, и Толстой, и Чехов, и Лермонтов были за империю – и ничего, проглотили это вранье. Трюк прост – берется цитата из Чехова: "Если война – пойду на войну, врачом, разумеется", последние слова про врача опускаются. Из Маяковского берется постыдная частушка "Сдали немцы русским Львов – трудно зайцам против львов" – это Маяковский в 17 лет написал, работая в "Русском лубке", стыдился этих строк чрезвычайно уже через год. Год спустя написал поэму "Война и мир" – великую антипатриотическую и антивоенную поэму, – но его записали в патриоты. Лермонтов же написал "Валерик"! Ведь ясно же им сказано про "немытую Россию" и про "славу, купленную кровью", но нет, Лермонтова и Маяковского определили в милитаристы и патриоты.

И эту ревизию культуры Мандельштам тоже предвидел. "Чтобы Пушкина славный товар не пошел по рукам дармоедов, грамотеев в шинелях с наганами племя пушкиноведов".

Всех интеллигентов к делу нацподъема приспособили. Патриот-писатель договорился аж до Герцена, но остановился: Герцен помогал польскому восстанию, он уж точно не за империю. Впрочем, антиимпериалистический "Хаджи Мурат" и антипатриотическое "Воскресение", антивоенную поэму "Война и мир" ("Единственный человечий средь воя средь визга голос подъемлю днесь") – все это даже не вспомнили, проглотили новую агитку.

На мою критику "либеральной интеллигенции" журналисты сегодняшнего МАССОЛИТА взволнованно отвечают, а насчет имперской сущности русской культуры промолчали. Где вы все были, когда про русскую культуру врали? Выходной в те дни случился?

По сетям гуляет вымышленная история про то, как Бенкендорф допрашивает скопом всех декабристов и спрашивает у "майданников" тех времен: пробовали они создать что-то позитивное для империи? И наивные читатели, читая эту белиберду (такого разговора в природе не было: Бенкендорф не допрашивал декабристов и чин свой получил по итогам процесса, а не до), умиляются гэбэшникам былых времен. Почему же никто не разоблачил это вранье?

Бродит по сетям цитатник изречений великих людей, вымышленные фрагменты из Ларошфуко, Гельвеция, Гете, сплошь славящие Россию, хотя эти писатели никогда не говорили подобного. Публикуют вымышленную историю Ивана Грозного, в которой царь не брал Казани и не вырывал колоколу Новгородского вече язык, не сажал на кол, не пытал, не травил опричниной. И эта ахинея про патриота Маяковского, милитариста Толстого, державника Лермонтова, русопоклонника Ларошфуко и славянофила Гете – вся эта ахинея гуляет по пустым головам российских потребителей культуры.

Это вранье имперское. Но разве до того не было вранья либерального?

Исключительно досадно, что поборники имперской морали облили мочой эротические фотографии – интеллигенция сплотилась в протесте против вандализма. Но еще более досадно то, что за два года агрессии против Украины не было написано ни одной картины и ни одного романа про это преступление, и поэт Орлов (Орлуша) отдувается за всю русскую литературу.

Горько не то, что история России в который раз совершила поворот и вернула общество в крепостное и военное статус-кво. Горько то, что создана новая общественная прослойка, непохожая на прежнюю интеллигенцию, и сама новая интеллигенция этот путь империи начертала.

Мы начинали тридцать лет назад с чистого листа (в который раз!): "Моя страна подросток – твори, выдумывай, пробуй". И сотворили из общества такую оглушительную мерзость, что мир содрогнулся.

Но ведь проект имелся?

Когда встаешь на путь оправдания унижения другого во имя светлого завтра, то уже не остановиться. Чтобы войти в рынок, придется пожертвовать слабыми, – эту чудовищную бумагу русский интеллигент подмахнул задолго до того, как подписал письмо о возвращении Крыма, оккупации Донбасса и подавлении Украины.

Когда русский интеллигент подписал декларацию о неравенстве, остальное было предрешено.

Невозможно согласиться с унижением другого (того самого мужика, за права которого боролись разночинцы, Толстой, Маяковский и прочие) – и не ждать, что однажды и тебя унизят, на основании той же самой декларации о неравенстве.

Неравенство – это уже прообраз империи; в доктрине неравенства неизбежно содержатся и колониальные войны, и подавление Украины, и даже диверсант Моторола – он тоже ведет свой род из доктрины неравенства.

Подписав этот пакт с "либеральными" экономистами (а на деле, разумеется, никакого либерализма в России не было), русский интеллигент получил некие блага сразу – но долго расплачивался потом (ср. известную сделку с Мефистофелем). Согласившись на неравенство, отдали беззаветность, бесстрашие, жертвенность, бессребренничество, подвижничество – словом, отдали все то, что является характеристиками классического русского интеллигента.

Вот и дошли до фашизма – так только и бывает, по-другому никак.

Рассказывают, что Платон отказал в просьбе греческого полиса способствовать развитию законодательства – отказал по той причине, что город не мог решиться на равенство в правах граждан и в соответственном распределении благ. При неравенстве закон превращается в нонсенс. Общий закон и равенство прав – это связано вовсе не с "левой идеей", как принято думать, а с нравственным императивом.

5

Хотя на острове Утопия золото использовали в качестве унизительной меты для рабов, а Ленин предлагал в будущем делать из золота отхожие места, однако поклонение золотому тельцу совсем не Ленин осудил первым, но Моисей.

Гранты для интеллигентов – это был, по выражению Мандельштама, тот самый "разрешенный воздух", но как устоять? И осуждать это невозможно – как? Рисковать свободой уже никто никогда не хотел, никто не мог рисковать и даже презирал тех, кто рискует. Время подпольщиков прошло, отныне все дышат только разрешенным воздухом.

Каким образом покровители, галереи, премии, меценаты меняют менталитет творца, общеизвестно. Обсуждают нынче правомерность государственного заказа; но феодальный заказ преображается в государственный естественным путем, незаметно, но неумолимо. Так происходит просто по закону пищевой цепочки.

Истинная победа полицейского государства над художником заключается не в том, что государство что-то запрещает (запрет может даже стимулировать творчество), а в том, что государство нечто рекомендует. Эта мысль Белинкова подтвердилась в путинской культуре полностью.

Но рекомендовал не только малообразованный журналист Мединский – рекомендовали владельцы целлюлозных комбинатов и жены торговцев оружием, сделавшиеся держателями акций в искусстве. Сейчас необразованный журналист при власти рекомендует патриотизм; но вчера рекомендовал "рыночное" искусство.

Мы не фашисты, не привлекались и не участвовали, а что слегка замараны связями с олигархами, так это мы по рецептам Мандельштама запачкались. Далее следует цитата из журналиста Мильштейна: "Что же касается Осипа Эмильевича, то он, не просивший, но непреклонно требовавший признания и сладких пирожных в самые лютые сталинские годы, охотно взял бы деньги у любого подпольного Березовского, когда бы тот пожелал разглядеть в нем Мандельштама..." (Мильштейн).

Это удивительная фраза.

Покойный коммерсант был не просто "подпольным Березовским", зачем скромничать. Березовский стимулировал идеологию огромной страны, дирижируя Первым каналом ТВ, владея газетой "Коммерсант" и лоббируя сегодняшнего президента-гэбэшника. Полагаете, Мандельштам тоже брал бы деньги у воров, которые немного разжигают войну в Чечне, немного тушат ее же, лоббируют гэбэшника на российский трон, банкротят заводы, воруют в астрономических количествах у пенсионеров и организуют компанию Forus (в переводе "для нас"), которая включает в себя реальных хозяев страны? Полагаете, Осип Мандельштам рядом с вами стоял бы, среди служилых колумнистов? Вряд ли.

Видите ли, Мандельштам потому Мандельштам, что он чистоплюй. Гуманистическое искусство создается чистоплюями. Мандельштам давал пощечину А. Толстому, вырывал расстрельные списки у Блюмкина, он бы на яхту к Абрамовичу не пошел – ему бы стыдно стало.

Но мандельштамов среди путинской интеллигенции было негусто; такая беда случилась. И либералы оболгали Мандельштама так же точно, как писатель-патриот оболгал Маяковского, Лермонтова и Толстого. Мандельштам ворованного не брал, Лермонтов империализм не поддерживал, а Маяковский был против патриотической войны. Они разрешенным воздухом не дышали, потому погибли, а вы выживаете при любом режиме.

Ах, интеллигенция не виновата в фашизме: мы только нагнулись за пирожком (за мылом, за кошельком), а тут вдруг Путин случился сзади.

А не надо нагибаться, тогда неожиданностей не произойдет. Но интеллигенция долго стояла в коленно-локтевой позе, вот неприятность и случилась.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.

6

Остается добавить главное.

В этом тексте нет ни обличения, ни злорадства, а если кажется, что такое есть, так это погрешность стиля. Нет злорадства просто потому, что я сам точно такой же Присыпкин, так же точно принадлежу к генерации "рыночной" интеллигенции и почти всю жизнь прожил в обольщении и тщеславии, радуясь рыночным успехам, выставкам в музеях, гонорарам и членствам в академиях.

Если бы знать, как избежать государственного фашизма и вместе с тем не стать фигурантом корпоративного вранья, но такого рецепта нет.

Выходом кажется та коммуна художников, которую в своих мечтах видел Ван Гог, или жизнь затворника, как то осуществил Гойя в последние годы или Гоген, или Сезанн. Но от мира и его боли не спрячешься. Университеты и церкви представляют собой очевидную альтернативу рынку и империи, но даже и в них (хотя это последнее прибежище) хватает лицемерия и карьеризма.

Невозможно быть интеллектуалом и закрыться от бедствий мира, нет такой индульгенции и ничто ее не оплачивает; но пока поймешь это, проходит вся жизнь. Я не знаю, как быть, но уверен в одном: ни империализму, ни государственности, ни корпоративной этике служить нельзя.

Мне хочется закончить статью оптимистически.

Недавно читал статью украинца, который рекомендует в своей стране показывать сразу два канала: по одному должны непрерывно демонстрироваться радости украинской номенклатуры: яхты, замки, браслеты, картины, вернисажи. А по другому – бои в Донбассе, калеки и убитые.

И я подумал, что автор этих строк – надежда интеллигенции.

Изменения придут не из имперской и феодальной России. Изменения придут с майдана. Неприязнь феодальной России к майдану легко понять. Если не знать маленькую площадь с палатками – образ самоуправления, внекорпоративной демократии, – то можно вообразить нечто пугающее. А это просто вече. Майдан должен быть перманентным. Только тогда, когда третий майдан сметет власть олигархии в Украине и остановит российское вторжение, тогда возможны перемены.

И сделать это обязана интеллигенция. Не государственная и не корпоративная.

Европейский христианский гуманизм – русская интеллигенция наследует ему – вернется однажды в Европу, ставшую опять средневековой. Это будет одинокое усилие, но его достаточно.

Однажды такая интеллигенция появится в свободной Украине; и на Руси такая интеллигенция появится снова.

http://www.svoboda.org/a/28090591.html
Tags: Кантор, статьи об интеллигенции
Subscribe
promo intelligentsia1 июль 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments