Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Юрий Нестеренко, Интеллектократия

Юрий Нестеренко

Интеллектократия

Из всех прав самое неопровержимое -
это право умного (силой ли, угово-
рами ли) вести за собою дурака.

Томас Карлайл

Вопрос об идеальном общественном устройстве ныне модно счи-
тать несерьезным и даже неприличным. Хватит, мол, смущать народ
и выдумывать умозрительные утопии - общество (особенно российское)
и так уже слишком дорого заплатило за попытки их реализации. Пусть
все идет, как идет, самоорганизуясь естественным путем. Однако лю-
ди, рассуждающие подобным образом, почему-то обычно предпочитают
пользоваться неестественными благами цивилизации, а не возвращаться
в естественное обезьянье состояние. Нет никаких логических обосно-
ваний, запрещающих построение модели идеального (или, воспользуемся
более точным термином, оптимального) общества; более того, нет ос-
нований считать такую модель принципиально нереализуемой на прак-
тике (хотя, разумеется, реализация может быть чрезвычайно сложной
и требовать достижения обществом определенного состояния). Неуспех
прошлых попыток практического воплощения теоретических социальных
моделей свидетельствует лишь об ущербности этих конкретных моделей
(либо методов реализации), но никак не о неразрешимости задачи во-
обще. Впрочем, данная статья посвящена лишь теоретическому описа-
нию оптимального общественного устройства; разработка практичес-
кой программы его построения еще ждет своих мыслителей.

Начнем с констатации нескольких очевидных положений. Во-пер-
вых, на современном (и сопоставимом с ним) уровне цивилизации об-
щество - неизбежная реальность; распад его на невзаимодействующих
друг с другом одиночек привел бы и к культурному, и к материально-
му краху (с развитием нанотехнологий и межзвездных путешествий эта
ситуация может измениться - по крайней мере, в материальном аспек-
те - но не будем заглядывать так далеко в будущее). Во-вторых, об-
щество нуждается в некой системе управления, или власти; в против-
ном случае получим полный хаос, войну всех против всех. Причем осу-
ществлять власть должны сами члены общества, ибо больше просто не-
кому. В-третьих, люди не равны между собой. Они не равны по мно-
жеству параметров - по врожденным качествам и способностям, по чер-
там, приобретенным вследствие воспитания, наконец, в силу действия
общественных механизмов, сегрегирующих их по тем или иным призна-
кам; мы сейчас не обсуждаем, в каких случаях это неравенство плохо,
а в каких хорошо - мы лишь констатируем факт его неизбежности. Из
всего этого следует вывод: разные люди могут решать задачи управле-
ния с разной эффективностью, и оптимальным является такое общест-
венное устройство, при котором у власти находятся как раз наиболее
эффективные управляющие. Могут возразить, что термин "эффектив-
ность" нуждается в уточнении: к примеру, число научных открытий,
число произведений искусства и уровень материального потребления
на душу населения - это три разных критерия эффективности, которым
могут соответствовать три разных типа общества. Существует, однако,
необходимое условие эффективности: общество, с одной стороны, дол-
жно быть достаточно гибким, чтобы развиваться (какие бы критерии мы
ни взяли за основу - материальные или "духовные" - необходимость
развития очевидна), а с другой - достаточно стабильным, чтобы не
быть разрушенным социальными катаклизмами. Наиболее эффективное
общество развивается темпами, максимально возможными при условии
сохранения стабильности.
Рассмотрим теперь существовавшие доселе типы общества, клас-
сифицируя их по типу власти, т.е. системе отбора правящего слоя.
Таких типов можно выделить четыре: генократия (власть рода, власть
"крови"), ценократия (власть богатства), идеократия (власть "самой
правильной" идеологии) и демократия (власть народа, непосредст-
венная (вечевая) или через выборных представителей). Мы не рас-
сматриваем здесь такие варианты, как власть хунты (узурпатора) или
власть фаворитов - ибо все это временные формы, которые либо исче-
зают за несколько лет, либо неизбежно трансформируются в одну из
вышеперечисленных базовых систем; не имеет смысла рассматривать
также власть, основанную на физической силе - мы все же говорим о
более-менее цивилизованном обществе.
Отметим, что базовые формы власти могут сочетаться друг с дру-
гом; так, средневековая католически-феодальная Европа была соеди-
нением генократии и идеократии (интересно, что это роднит ее с ком-
мунистической монархией нынешней Северной Кореи, при всем внешнем
несходстве этих социумов), а современная западная модель сочетает
ценократию и демократию.
Казалось бы, наименее эффективной из этих форм выглядит ге-
нократия (наследственная аристократия): в самом деле, ведь при этой
системе уровень власти и привилегий определяется исключительно по
праву рождения, без учета личных достоинств и заслуг индивида. Од-
нако, на самом деле, в генократической идее есть свой здравый смысл.
Ведь, в конечном счете, все качества личности - результат либо на-
следственности, либо воспитания. Наследственность обеспечивается
самой природой генократии; при этом, поскольку ребенок с рождения
попадает в привилегированную среду, ему может быть обеспечен и на-
илучший в рамках данного общества уровень воспитания. О небеспоч-
венности таких рассуждений говорит хотя бы тот факт, что почти вся
классическая литература создана дворянами.
Однако, даже если бы эта теоретическая схема без изъянов во-
площалась на практике, она имеет уже тот серьезный недостаток, что
элита практически закрыта от пополнения извне; безосновательно (с
точки зрения ранее заявленного критерия эффективности управления)
отсекаются талантливые люди, родившиеся вне правящего класса. Хотя,
как правило, в генократических обществах простолюдин теоретически
может стать дворянином, однако этот процесс чрезвычайно усложнен,
высшая ступень власти для такого индивида все равно закрыта (он
может стать министром, но не королем), и до конца жизни родовитые
генократы все равно будут смотреть на него пренебрежительно, как
на человека второго сорта, а нередко и враждебно. А ведь те же за-
коны генетики с их неизбежными мутациями, которые порождают одарен-
ных людей среди низших классов, порождают и бездарей среди гено-
кратов; это было бы верно даже в том случае, если бы основателями
всех генократических родов действительно были талантливые в плане
управления люди, а ведь на практике и это отнюдь не так. При этом
механизм отсева бездарей из рядов правящей элиты отсутствует. Таким
образом, всякая генократия, ограничивая приток талантов извне и не
избавляясь от бездарей внутри, неминуемо вырождается. (Можно ука-
зать и на иные пороки генократии; так, стремление сохранять чистоту
линий ведет к близкородственным бракам, что лишь ускоряет вырожде-
ние; сознание же родового, неотъемлемого характера привилегий дей-
ствует развращающе на молодых генократов - да и их родителей - в
результате чего воспитание часто сводится к пустой формальности.)
Наихудшей же (т.е. наименее эффективной) системой следует при-
знать идеократию. В самом деле, ведь идеократия - власть догмы, а
всякая догма антагонистична гибкости и развитию, т.е. важнейшим
показателям эффективности. Что самое интересное, из-за своей негиб-
кости идеократические общества проигрывают и по критерию стабиль-
ности, ибо, даже если власти удастся заблокировать любые перемены
внутри страны (что, заметим, требует немалых усилий, т.е. расхода
ресурсов общества), то внешние условия все равно будут меняться,
требуя адекватной и оперативной реакции. Господство же единой иде-
ологии не только мешает принимать эффективные, но "идейно невыдер-
жанные" решения - оно даже не позволяет адекватно оценивать ситу-
ацию, ибо истинное положение дел искажается в угоду идеологии (что,
в свою очередь, невозможно без насилия, тем более масштабного, чем
сильнее догма расходится с реальностью). Идеократия принципиально
нереформируема: ведь критерием отбора элиты является преданность
господствующей идеологии (а вовсе не эффективность управления) -
трудно ожидать, что менять систему станут наиболее верные ее адеп-
ты. Конечно, некоторые колебания "генеральной линии" все же проис-
ходят, но любые по-настоящему серьезные перемены ведут к гибели
системы в целом (в результате чего идеология может и не исчезнуть,
но утрачивает свое главенствующее и "безусловно правильное" значе-
ние, перестает быть властеобразующим фактором). Важно отметить, что
конкретные положения господствующей идеологии не имеют значения -
суть идеократии от этого не зависит; так, лозунги любви и милосер-
дия не помешали христианству устроить инквизиторский террор и ре-
лигиозные (т.е. идеологические) войны, а материализм, положенный
в основу, не помешал коммунизму стать типичной религией, во многом
калькировавшей христианство. Очевидно, что идеократия, основанная
на идеологии "гуманизма", "защиты меньшинств", "политкорректности"
и т.п. будет иметь те же самые черты, что и средневековое христиан-
ство, исламский фундаментализм, фашизм или коммунизм. Как было по-
казано выше, порочна не конкретная идеология (хотя нередко и она
тоже) - порочна сама идеократия, власть догмы как таковая.
Ценократия - куда более прогрессивная (эффективная) форма, чем
две предыдущие. Умение заработать много денег, как правило, напря-
мую связано со способностями к эффективному управлению. Задачи,
решаемые бизнесменом, весьма схожи с задачами, которые решает пра-
витель государства. При этом всякий талантливый индивид имеет воз-
можность разбогатеть, а с другой стороны, имеется механизм отсева
неспособных: если богач разоряется, он становится никем, выбывает
из рядов элиты. К тому же ценократ-бизнесмен заинтересован в росте
материального благосостояния общества в целом: чем богаче клиенты и
чем их больше, тем больший доход можно с них получить. Однако и це-
нократия имеет существенные недостатки. Прежде всего, это механизм
наследования, из-за которого нарушается вышеупомянутый принцип рав-
ных возможностей: бездарный сын богача находится в изначально луч-
ших условиях, чем одаренный сын бедняка. И пусть даже первый в кон-
це концов разорится, а второй разбогатеет - это потребует времени,
тем более длительного, чем выше их изначальный имущественный раз-
рыв, и все это время первый будет принадлежать к правящей элите, а
второй - нет.
Однако механизм наследования не является неотъемлемым атри-
бутом ценократии; предположим, после смерти собственника его иму-
щество отходит в казну и идет на обеспечение равных стартовых ус-
ловий для детей любых родителей - получим ли мы в результате оп-
тимальное общество? Нет, не получим. Во-первых, даже отменив на-
следование, мы ничего не можем поделать с правом собственника со-
здавать лучшие условия своим детям (а также друзьям и т.п.) при
жизни; попытки ограничить это право вступают в противоречие с са-
мим понятием собственности (которое при ценократии является апри-
орной ценностью), богатство, которое нельзя тратить по своему ус-
мотрению - не богатство. Во-вторых, деньги все же отнюдь не всег-
да - результат эффективного управления: здесь можно вспомнить и
"звезд" шоу-бизнеса (куда следует отнести и профессиональный спорт),
и всевозможных преступников (для которых ценократия, пожалуй, наи-
более удобный - а значит, и наиболее способствующий их появлению -
строй), и все тех же облагодетельствованных родственников и друзей,
и выигрыши в лотереи... В-третьих, не будем забывать, что тот кри-
терий, по которому осуществляется отбор во властную элиту, и ста-
новится в обществе высшей ценностью. Общество, в котором главной
ценностью являются деньги, имеет уже хотя бы тот недостаток, что
деятельность, приносящая большую и быструю прибыль, будет иметь в
нем наивысший приоритет - по сравнению не только с проектами, рас-
считанными на длительную перспективу, включая фундаментальную науку
(без чего невозможно эффективное развитие), но даже и с аналогич-
ными по сути, но более качественными и безопасными (а значит, и
более дорогими) проектами. Проще говоря, в таком обществе (особенно
при отмене механизма наследования) восторжествует идеология "после
нас хоть потоп" (а то и просто "хапнуть и бежать").
Наконец, демократия, которую многие ныне как раз и считают
идеальным общественным устройством (или, по крайней мере, лучшим
из известных, если вспомнить знаменитую фразу Черчилля). Отметим,
что непосредственная ее форма - причем не эпизодическая, в виде
редко проводимых референдумов, а постоянная - не является архаиз-
мом времен городов-государств; интернет-голосование способно обес-
печить эту форму даже лучше, чем вечевая площадь в старину; так
что рассматривать надо обе формы - и непосредственную, и предста-
вительную. Однако в условиях, когда избранные представители дей-
ствительно выражают волю народа (точнее говоря, большинства), т.е.
когда демократия используется по прямому предназначению, а не как
ширма - принципиальных отличий от непосредственной формы нет. Мы
еще вернемся к этому чуть позднее.
Теоретически демократия выглядит оптимальной по критерию ста-
бильности (в ранее определенном смысле); в самом деле, поскольку
власть принадлежит народу, то не будет же он бунтовать сам против
себя. Однако это не совсем верно. Во-первых, народ неоднороден, и
одна его часть может восстать против другой. Опасность гражданской
войны существует при любой системе, но при генократии, ценократии
и идеократии властная элита является верховным авторитетом или тре-
тейским судом, сдерживающим и усмиряющим деструктивные порывы тем-
ных масс; при демократии же власть опасно зависима от массы, причем
как от деструктивных, так и от излишне либеральных ее компонент.
Во-вторых, нестабильность не сводится к одним лишь погромам и рево-
люциям. Стабильное общество должно успешно противостоять экономи-
ческим кризисам, военной агрессии и т.п. В силу крайней инерцион-
ности и боязни непопулярных мер, демократия справляется с этими
задачами крайне плохо - особенно это касается ситуации военного
противостояния с недемократическим режимом, что уже многократно
отмечалось (вспомнить хотя бы начальный этап Второй мировой). На-
конец, демократия не способна защитить себя... от самой себя: если
выбор народа окажется не в пользу демократии, демократия автома-
тически совершает самоубийство (приход к власти Гитлера - хресто-
матийный пример). Обобщая, можно констатировать, что демократичес-
кие методы неэффективны в борьбе с врагами демократии - то бишь
система не может защитить себя собственными средствами, что никак
не позволяет считать ее стабильной.
Но это все полбеды. Гораздо хуже то, что демократия в прин-
ципе не способна решить главную задачу оптимальной системы власти -
сформировать властную элиту из наиболее талантливых управляющих и
создать им условия для наиболее эффективной деятельности. В самом
деле, среднее значение всегда меньше максимума (кроме случая, когда
все элементы тождественны - но, как мы уже отмечали, люди не равны,
в том числе и по способности управлять). Таким образом, демокра-
тия - это выбор не лучшего, а среднего (неважно, идет ли речь о
выборе решения при непосредственной демократии или о выборе реша-
ющего (правителя) при представительной). При этом мало того, что
люди некомпетентные и неспособные получают такие же права решать,
как и люди компетентные и способные, так еще и первых значительно
больше, чем вторых, ибо таланты всегда находятся в меньшинстве.
Т.е. среднее значение лежит даже не посередине между лучшим и худ-
шим - оно смещено в худшую сторону.
Это плохо само по себе, в каждый конкретный момент; но это
плохо и в плане перспективного влияния на общество. Вспомним, что
критерий отбора во власть воспринимается в обществе, как высшая
ценность. В социуме, где высшая ценность - быть как все, нравиться
толпе, короче, быть _средним_ - у людей выдающихся, возвышающихся
над средним уровнем, нет стимула к дальнейшему развитию, а, напро-
тив, наличествует стимул к деградации, к снижению собственного уро-
вня до среднего. С другой стороны, слои, находящиеся ниже среднего
уровня, так там и останутся, ибо просто неспособны к развитию, да и
не желают его. Зачем? Ведь при демократии им и так обеспечен учет
их мнения, даже если они и не занимают выборные должности; их го-
лоса - желанная добыча выборных политиков, ибо перед законом стОят
они столько же, сколько голоса взыскательных интеллектуалов, а при-
влечь их на свою сторону куда проще. Неудивительно, что "защита
прав меньшинств" превращается на практике в предоставление привиле-
гий маргиналам. Вопрос на засыпку: что будет с обществом, в котором
худшая его часть не улучшается, зато лучшая имеет тенденцию к ухуд-
шению, стремясь достигнуть среднего уровня? Правильно - средний
уровень будет снижаться, и процесс этот будет постоянным. Таким
образом, демократия не просто не обеспечивает эффективного управ-
ления, но и ведет к деградации общества.
Могут возразить, что при представительной демократии эти не-
гативные тенденции преодолимы: политику-де не обязательно опускать-
ся до среднего уровня, он может лишь притвориться таким, чтобы по-
нравиться электорату, а дальше уже, после избрания, сможет прово-
дить эффективную политику. Отметим сразу, что подобное притворство
противоречит самой сути демократии - власть народа подменяется вла-
стью от имени народа. Ну да не это главное - можно, в конце концов,
назвать такую систему демократией прим; главное, что и она тоже
неэффективна. Во-первых, критерий отбора во власть остается невер-
ным: вместо умения эффективно управлять - умение нравиться толпе.
Во-вторых, демократический политик зависим от мнения электората
и после избрания; зависим как потому, что ему и его партии пред-
стоят еще следующие выборы, так и из-за необходимости взаимодей-
ствовать с другими демократически избранными политиками: так, пре-
зидент не может эффективно управлять, если большинство парламента -
представители маргиналов. Отметим, что большинство наиболее талант-
ливых демократических лидеров ХХ века - де Голль, Тэтчер, Черчилль -
были вынуждены уйти потому, что в конечном итоге электорат отказал
им в поддержке. Если при ценократии эффективное управление вытесня-
ется погоней за сиюминутной прибылью, то при демократии - погоней
за дешевой популярностью (либо же вытесняются из элиты те, кто от
этой погони отказывается).
Но значит ли все это, что в демократии нет ничего хорошего? На
самом деле, идея выборности лидеров и их подотчетности перед из-
бирателем - идея вполне здравая. Ценократия предоставляет как буд-
то бы более совершенный механизм - за индивида автоматически голо-
суют его реальные дела, накопленный им капитал, что исключает вся-
кого рода спекуляции с предвыборными обещаниями и темными лошадка-
ми - но недостатки ценократии мы уже обсуждали. Все пороки демокра-
тии исходят не от выборности как таковой, а от того, что право вы-
бирать (решения или лидеров) предоставляется всем подряд. И это
еще считается великим завоеванием! Почему бы заодно не предостав-
лять всем желающим, независимо от способностей, знаний и умений,
право пилотировать пассажирские лайнеры или делать сложные хирур-
гические операции? Представьте себе картину: в операционной тол-
пится куча народу (пусть даже это родственники больного), ничего
не смыслящего в медицине, однако горячо спорящего между собой и
наперебой дающего противоречивые советы врачу - а врач при этом
обязан их слушать, а иначе будет отстранен прямо посередине опе-
рации и заменен кем-то из их числа! Демократия в действии... Меж
тем, консилиум медиков - вещь правильная и конструктивная. Даже
лучший специалист может ошибаться или чего-то не знать, и потому
необходимо, чтобы коллеги могли его поправить.

(продолжение следует)
Tags: Нестеренко, интеллектократия
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments