Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Юрий Нестеренко, Интеллектократия - 2

(окончание)

Таким образом, оптимальное общественное устройство должно взять
от демократии ее достоинства (выборность и подотчетность лидеров),
избавившись от ее недостатков - то есть право избирать и быть избран-
ным должно быть предоставлено лишь тем, кто действительно этого до-
стоин (т.е., опять-таки, способен эффективно справляться с этими
задачами); они и образуют элиту. Отметим кстати, что круг первых
(эффективных избирателей) шире, чем круг вторых (эффективных изби-
раемых), но не так уж намного: для того, чтобы верно оценить чужой
талант, не обязательно быть столь же талантливым самому, но опреде-
ленный уровень способностей и знаний все же необходим. При этом
нижняя планка должна быть достаточно высокой - иначе получим клас-
сическую демократию со всеми ее пороками; поднимая же нижнюю гра-
ницу для избирателей, автоматически получим небольшую, компактную
элиту, избавленную от демократической тяжеловесной инерционности и
способную действовать оперативно, что дополнительно повышает ее
эффективность. Если вышеупомянутый принцип формирования элиты вы-
полняется, то автоматически будут выполнены и другие необходимые
условия, в частности, будет обеспечена ротация - приток в элиту
новых членов и отсев продемонстрировавших свою несостоятельность
старых.
Но если избираемых выбирают избиратели, то по какому же кри-
терию должен проводиться отбор самих избирателей? Ответ заключен
уже в названии статьи (и описываемой в ней социальной системы) -
по уровню интеллекта.
Вывод этот представляется вполне очевидным, но является тако-
вым отнюдь не для всех (и даже не для всех, причисляющих себя к
интеллектуалам). Поэтому обоснуем его более подробно.
Можно, конечно, начать с того, что разум - высшая ценность для
всякого разумного существа, ибо без него личность просто не сущест-
вует; что он - высшая форма организации материи и т.п. Все это вер-
но, но для нас сейчас важнее другой аспект: разум - наиболее совер-
шенное и универсальное во вселенной средство для решения любых за-
дач. Т.е. именно разум - наиболее эффективное средство управления.
Само собой, речь идет о разуме вообще, как категории; разум конк-
ретного индивида может быть весьма далек от совершенства. Ну так
речь как раз и идет о том, что в элиту должны отбираться обладатели
наиболее совершенного (в рамках данного общества) разума!
Еще раз подчеркнем слово "наиболее", ибо нередко приходится
слышать возражение, что-де даже самые умные-разумные все равно не
застрахованы от ошибок. Разумеется, не застрахованы: полную гаран-
тию от ошибок не может дать вообще никто и ничто. Но решение, при-
нимаемое наиболее разумными, является верным с наибольшей вероят-
ностью; кроме того, разумные, в силу своей разумности, учитывают и
возможность ошибки, а потому, если она все-таки будет допущена, то
и исправлять ее будут с наибольшей эффективностью.
Могут возразить, что одного лишь интеллекта для зачисления в
элиту недостаточно. Необходим, во-первых, определенный уровень зна-
ний, а во-вторых, некие моральные качества. По первому пункту на-
помним, что речь идет об отборе избирателей. От избираемых, несом-
ненно, потребуются основательные знания в области экономики, социо-
логии и иных дисциплин, необходимых для эффективного управления;
но это требование будет обеспечено автоматически, ведь разумные
избиратели, в отличие от неразумных, голосуют не "сердцем", а голо-
вой, и не станут избирать людей некомпетентных. Разумный индивид
способен здраво оценить степень своей собственной компетенции (и c
учетом оной - степень компетенции чужой); полным же неучем и невеж-
дой интеллектуал быть не может - он просто не разовьется, как ин-
теллектуал, даже имея хорошие природные задатки. Ограничить изби-
рателей одними лишь профессионалами в области дисциплин, связанных
с управлением, значило бы неоправдано ослабить контроль и обрат-
ную связь, повысить риск корпоративных ошибок, лишить элиту свежих
взглядов, мнений и оценок.
По второму пункту следует прежде всего уточнить, что такое
мораль. Ее происхождение и функции разобраны в статье "Конец камен-
ного века". Вкратце - мораль есть система табу для дикарей, для
тех, кто недостаточно разумен, чтобы руководствоваться в своих дей-
ствиях разумом; поэтому для них вводится система простых императи-
вов вида "нельзя" и "надо", которые они должны принять некритически
и исполнять, не рассуждая. Мораль сугубо относительна, ибо выраба-
тывается самим обществом (нередко - при лидирующей роли его правя-
щего класса, защищающего таким образом собственные интересы, а во-
все не интересы общества в целом), и крайне консервативна. По сути,
мораль есть форма идеократии, и к ней применимо все то, что сказано
о пороках идеократии выше. Разумеется, отнюдь не всякое моральное
правило несуразно и неприемлемо; напротив, многие из них в основе
своей вполне разумны - до тех пор, пока их не превращают в догму,
оторванную от изначального смысла, и не доводят таким образом до
абсурда (как это происходит, например, с моральным запретом на уби-
йство, который изначально призван оградить нормальных граждан от
преступников, а ныне противниками смертной казни, восторжествовав-
шими во многих странах, превращен в средство ограждения преступни-
ков от справедливого наказания.) Но разумному существу мораль не
нужна в любом случае. Либо она дублирует здравый смысл, и тогда
она излишня; либо противоречит ему, и тогда она вредна и подлежит
ликвидации. (Эта фраза, разумеется, вызывает в памяти восточного
варвара, уничтожившего библиотеку под предлогом того, что книги
либо дублируют Коран, либо противоречат ему; заметим, однако, что
там ситуация была прямо противоположной - знание уничтожалось во
имя торжества идеократии. То же самое пытаются проделать и нынешние
моралисты, в частности, так называемые "биоэтики", пытающиеся за-
претить науку и прогресс в важнейших для цивилизации областях.)
Таким образом, разумный индивид аморален; именно "а-", а не "анти-".
Он поступает не согласно морали и не вопреки ей; он ею просто во-
обще не руководствуется, используя куда более совершенное мерило
поступков - разум и здравый смысл.
Моралистов, разумеется, подобные рассуждения приводят в ужас.
Они убеждены, что всякие аморальные существа, а уж тем более ока-
завшиеся у власти, непременно устроят кровавый террор, украдут,
съедят и выпьют все, что только можно, изнасилуют всех женщин на
подвластной территории и т.д. и т.п. На такие утверждения хочется
ответить очень коротко: не судите о других по себе. Точно так же
в свое время верующие полагали, что, стоит исчезнуть вере в бога -
и человек тут же пустится совершать все мыслимые преступления.
"Если бога нет, то все позволено." И что же, массовое распростра-
нение атеизма показало, что всякий атеист - кровавый маньяк? Разве
нет среди атеистов тех, кого даже самые завзятые моралисты именуют
совестью нации? И не надо кивать на большевиков, начертавших атеизм
на своем знамени; разве меньшие преступления творили участники ре-
лигиозных войн и инквизиций, на чьих знаменах было начертано прямо
обратное? Не обязательно даже нырять в глубь средних веков - доста-
точно взглянуть на архиморальнейшее государство талибов.
Точно так же, как можно оставаться моральным и без религии,
можно оставаться порядочным(*) и без морали. Это просто следующий
-----------------------------------------------------------------
(*)Термин "порядочный" воспринимается многими как синоним того же
"морального", "нравственного". Здесь он, однако, употреблен в бук-
вальном смысле: порядочный - не нарушающий общественного порядка.
-----------------------------------------------------------------
этап взросления. "Все позволено" не значит "все будет делаться".
Взрослому дееспособному человеку позволено сунуть пальцы в розетку;
никто ему этого не запрещает. Но он этого не делает. Во-первых, по-
тому, что ему это просто не нужно, а во-вторых, потому, что он по-
нимает, какие будут последствия. Управление методом террора - не-
эффективное управление. Да, тоталитарные идеократические режимы
выглядят весьма эффективными в условиях войны, но и то - лишь на
фоне демократий; если же сравнивать их друг с другом, картина по-
лучается удручающая для их защитников. Достаточно вспомнить, сколь
жалкий вид имел Советский Союз во Второй мировой, причем не только
в начальный ее период, но и до самого конца боев на Западном фрон-
те, включая Берлинскую операцию - колоссальные, не имеющие аналогов
в мировой истории и при том совершенно бессмысленные потери со-
провождали всю войну; более миллиона человек перешло на сторону
противника; следует вспомнить и предвоенное истребление командного
состава армии, и террор, творимый СМЕРШем и заградотрядами уже в
действующей армии. Однако и противник выглядел не многим лучше -
если бы не террор, развязанный Германией на оккупированных терри-
ториях и настроивший против нее потенциальных союзников, если бы
она вместо этого грамотно и эффективно использовала ненависть ог-
ромных масс людей к большевизму - она бы выиграла войну. В мирной
же жизни государства, делающие ставку на насилие, тем паче проиг-
рывают, ибо рабство - наименее эффективная экономическая модель.
В общем, как писал А.Азимов, "насилие - последнее прибежище неком-
петентности"; те методы управления, которые обычно характеризуются
как преступные, злодейские и т.п., попросту низкоэффективны, и ра-
зумные правители это понимают. Это не значит, конечно, что эффек-
тивное управление - это такое, при котором всем всегда хорошо: "та-
кого чуда даже Саваоф Баалович не знал". Но разумные управляющие
будут избирать оптимальный путь, идя на жертвы в той мере, в какой
это необходимо; им не будут мешать ни моральные комплексы, типа
"нельзя казнить террористов и ограничивать рождаемость", ни по-
пулистские соображения ("не допустим падения рубля и доведем эко-
номику до дефолта").
Тут, однако, может быть предъявлено важное возражение, от ко-
торого нельзя отмахиваться: да, в идеале общество, которым управля-
ют разумные правители - это замечательно, но как насчет реальности?
В какой мере ныне существующие интеллектуалы соответствуют этим
высоким идеалам? Не используют ли они, дорвавшись до власти, свой
интеллект не для эффективного управления, а для реализации собст-
венных страстей - от властолюбия до сексуальной озабоченности? Осо-
бенно если они такие умные, что позволяют себе отринуть мораль...
Иными словами, действительно ли интеллектуалы - разумны?
Вопрос не праздный. Действительно, слова "интеллектуал" и
"разумный", употреблявшиеся выше - не синонимы. Разумный всегда
интеллектуал, но интеллектуал не всегда разумный. Чтобы быть ра-
зумным, недостаточно просто обладать интеллектом/разумом - надо
еще им (а не страстями, эмоциями и комплексами) руководствоваться.
Таким образом, идеальной (не в смысле "недостижимой", а в смысле
"наилучшей") является именно власть разумных. Представляется прак-
тически бесспорным, что с ростом интеллекта наступление разумности
неизбежно, что высокоразвитый интеллект неминуемо займет доминиру-
ющее положение, взяв под контроль эмоции и преодолев предрассудки;
однако что делать здесь и сейчас (или в обозримом будущем), когда
далеко не все интеллектуалы могут называться истинно разумными?
Увы, очевидный ответ "ограничить число избирателей только ра-
зумными" представляется слишком трудноосуществимым на практике.
Ибо - как измерять разумность? Как осуществлять упреждающий отсев?
С субъектами, открыто провозгашающими что-нибудь типа "На дворе
стоит эпоха, а в углу стоит кровать, и когда мне с бабой плохо,
на эпоху мне плевать" (И.Губерман) все, разумеется, ясно. Но если
такой субъект достаточно хитер, чтобы прикинуться разумным, дабы
проникнуть в элиту - разоблачить его будет непросто. Тайная поли-
ция, тотальный контроль, слежка за всеми кандидатами и членами эли-
ты? Тогда возникает извечный вопрос "кто будет сторожить сторожей"
с сопутствующими проблемами коррупции и т.д. Такая система была бы
громоздкой и неэффективной, неустойчивой к сбоям (достаточно не-
скольким хитрым неразумным - не будем забывать, что они при этом
интеллектуалы - просочиться в контролирующие органы, и процесс за-
гнивания может принять лавинообразный характер).
Поэтому - не будем усложнять положение и поставим критерием
отбора избирателей только уровень интеллекта. Ибо он вполне изме-
рим - пусть не с точностью до третьего знака, и требуются более
комплексные методики, чем обычные тесты IQ, но задача принципиаль-
но разрешима. Можно притвориться бесстрастным, невластолюбивым,
некорыстолюбивым, асексуальным и т.д. и т.п., но притвориться ум-
ным нельзя. При этом высокий интеллект все же коррелирован с ра-
зумностью, и процент людей, коими правят страсти и предрассудки,
среди интеллектуалов будет ниже, чем среди общества в целом. И,
хотя исключить их попадание в число избирателей все же - на дан-
ном уровне развития - не удастся, им придется иметь дело не с про-
стофилями из народа, которым "с три короба наврешь, и делай с ним,
что хошь" (на чем, собственно, и строится современная демократия),
а с другими интеллектуалами, так что попадание их в число избира-
емых весьма маловероятно, а если таковое и случится, их порочные
наклонности будут распознаны своевременно, и они будут отозваны
с управляющих постов (во всяком случае, такой исход более вероятен,
чем при любом существующем социальном устройстве). Это все тот же
принцип разумного управления: наименьшая вероятность ошибок, наи-
большая эффективность их исправления. Добавим также, что даже не
вполне разумный интеллектуал с гораздо меньшей вероятностью наде-
лает глупостей, чем неинтеллектуал - ибо знает о своих слабостях
и способен адекватно оценивать их: например, будучи азартным и по-
нимая, что не сможет удержаться, если втянется в игру - станет об-
ходить игорные заведения стороной (впрочем, само существование та-
ких заведений при интеллектократии под большим вопросом).

От общей концепции интеллектократии перейдем к конкретным при-
нципам устройства интеллектократического общества.

Элита. Выше были выделены два уровня элиты - избиратели и из-
бираемые (где вторые - подмножество первых). На самом деле целесо-
образно ввести несколько уровней иерархии - точнее говоря, несколь-
ко классов управленческих должностей, каждый из которых соответст-
вует определенному уровню сложности и ответственности и имеет сооб-
разный интеллектуальный ценз. Упрощенно говоря, при IQ>=120 индивид
получает права избирателя, при IQ>=130 может выставлять свою канди-
датуру на муниципальных выборах, при IQ>=140 - претендовать на мес-
то в парламенте и правительстве, при IQ>=150 - выдвигаться в прези-
денты (разумеется, все эти цифры условны, а методика измерения IQ,
как уже говорилось, должна отличаться от современной). Естественно,
IQ измеряется не один раз на всю жизнь, а регулярно (для элиты ре-
гулярные тесты обязательны - в молодости интервалы между ними боль-
ше, в старости меньше; для всех прочих - по желанию (это - их шанс
попасть в элиту, но пользоваться им они, конечно, не обязаны)).
Разделение властей наличествует. Судебная власть также пред-
ставлена исключительно интеллектуалами.
Выборы всех уровней прямые (поскольку все избиратели - интел-
лектуалы, все они имеют право голосовать на выборах управляющих
любого уровня), но не равные (поскольку различие их интеллектов
все же имеет смысл учесть, т.е. голос обладателя IQ 120 будет сто-
ить в 1.25 раза меньше, чем голос обладателя IQ 150; разумеется,
эти коэффициенты вводятся лишь для уровня в целом, а не для каждого
индивида - т.е. нет смысла учитывать незначительную разницу между
IQ 133 и IQ 137, тем паче что измерение с такой точностью, по всей
видимости, принципиально невозможно - ведь интеллект является слож-
ной комплексной динамической системой). Референдумы могут прово-
диться, но - лишь для выяснения общественного мнения интеллекту-
алов; их результаты не должны иметь законодательной силы (ибо даже
среди интеллектуалов мнение самых умных важнее мнения большинства).
Кроме права избирать и быть избранными (а также назначенными
на неизбираемые управленческие должности), никаких иных привилегий
(имущественных и т.д.) элита не имеет.
В норме, уровень интеллекта - единственный критерий, по кото-
рому индивид попадает в элиту и исключается из нее; однако по при-
говору суда за совершение тяжких преступлений индивид может быть
исключен из элиты на время или навсегда.

Низшие слои (неинтеллектуалы). Соображения социальной ста-
бильности требуют, чтобы низшим слоям также были предоставлены оп-
ределенные права, включая право на жизнь и право на собственность.
Впрочем, разумеется, для низших слоев также существует нижняя гра-
ница интеллекта, ниже которой субъект признается недееспособным и
может быть лишен некоторых, а при тяжелых формах неизлечимого сла-
боумия - всех прав (к таким применяется эвтаназия; нет никакого
смысла поддерживать жизнь этих полурастений, фактически не явля-
ющихся личностями. Те, кто считает, что это слишком жестоко, пусть
подумают - желают ли они сами превратиться в идиотов до конца жиз-
ни, или все же предпочтут мгновенную и безболезненную смерть.)
Рационально ли предоставление низшим слоям и интеллектуалам
равных имущественных прав? Да, рационально - и не только с точки
зрения предотвращения социальных конфликтов. Интеллект сам по се-
бе - не индульгенция и не панацея, он должен работать. Если неин-
теллектуалу удается работать лучше и зарабатывать больше, чем ин-
теллектуалу - что ж, это проблема интеллектуала. Да, из права соб-
ственности вытекает и право на принятие решений, в том числе (если
собственник возглавляет крупную корпорацию) - существенных для об-
щества в целом. Но собственник - это не треплющий языком политик;
он занят реальным и сложным делом, и если ему удается обеспечивать
эффективную (прибыльную) работу мощной корпорации - такой человек
просто не может не быть интеллектуалом. Так что здесь не нужно со-
здавать административные препоны для неинтеллектуалов - все орга-
низуется само, естественным путем. При этом, однако, остаются про-
блемы, которые мы рассматривали, обсуждая ценократию. Что ж - в
условиях, когда государственная власть отделена от власти денег
(бизнесмены-интеллектуалы, разумеется, входят в элиту, но образуют
лишь ее часть и не могут навязать всем свою волю), эти проблемы
разрешимы. Доходы, которые нельзя считать заработанными, должны
быть законодательно ограничены (при этом нет нужды их запрещать
(кроме криминальных) - достаточно лишь ввести соответствующие нало-
ги с суровыми санкциями за уклонение); вопрос с наследованием и да-
рением может быть решен аналогично - фиксируется некая умеренная
сумма, выше которой налог растет экспоненциально. Таким образом,
нет опасности, что крупное дело интеллектуала-отца перейдет к неин-
теллектуалу-сыну, который не сможет управлять им эффективно и вызо-
вет серьезные потрясения в экономике; наследник в любом случае по-
лучит лишь небольшую долю в деле, а контрольный пакет, в виде на-
лога, достанется государству - а уж оно, на основании тестов интел-
лекта и профпригодности, решит, назначать ли наследника управляющим
или найти более подходящую кандидатуру. Естественно, эффективный
управляющий может со временем выкупить контрольный пакет у государ-
ства.

Экономика. К сказанному выше следует добавить, что экономичес-
кая модель в целом - регулируемый рынок; рыночные механизмы обеспе-
чивают должную экономическую гибкость, а регулирование (осуществля-
емое интеллектократическими правительственными структурами) не поз-
воляет погоне за быстрой прибылью восторжествовать над стратегичес-
кими интересами общества (в частности, обеспечивает приоритетное
финансирование науки, защиту от захвата рынка недоброкачественным
товаром типа продукции Microsoft и т.д.)

Наука, культура, образование. Наука и культура являются абсо-
лютным приоритетом интеллектократического общества. Никакие научные
работы не могут запрещаться и ограничиваться "по этическим сообра-
жением"; вместе с тем, разумеется, в любых научных экспериментах
должна обеспечиваться должная безопасность, а также соблюдение прав
личностей, участвующих в экперименте (заметим, что, к примеру, эмб-
рион, животное или тело с умершим мозгом личностью не является, а
вот разумный компьютер, если таковой будет создан - является).
Среднее образование - всеобщее (и, соответственно, бесплат-
ное), но дифференцированное: успевающие должны переводиться в клас-
сы с более сложной программой, отстающие - с менее. В совсем без-
надежных случаях выдается освобождение от учебы, что автоматически
ведет к ограничению дееспособности. Высшее образование также бес-
платное, но с беспощадным отчислением за неуспеваемость; для вузов
никаких облегченных программ не предусматривается. Хорошая учеба
поощряется высокими стипендиями; с позорной практикой, когда сту-
дент зависит от родителей или вынужден подрабатывать и не может
сосредоточиться на учебе, должно быть покончено В принципе логично
не пускать в элиту тех, кто не имеет высшего образования, но нет
необходимости законодательно вводить такую норму: просто комплекс-
ные тесты уровня интеллекта должны быть такими, чтобы получить вы-
сокую оценку без высшего образования (той или иной специализации)
было крайне проблематично. Вместе с тем, если это кому-то удастся -
что ж, свое место в элите он честно заслужил.
Учебные заведения вправе разрабатывать собственные программы,
но таковые должны получать одобрение в Министерстве образования.
Экстернат разрешен, но лишь для тех, чья успеваемость при обучении
экстерном нормальная.

Армия. В принципе, интеллектуалы всегда могут договориться,
это выгодней, чем воевать. Но, в силу огромной разницы в уровнях
развития различных государств, интеллектократия не может быть уста-
новлена по всему миру одновременно, а значит, армия понадобится.
Разумеется, она будет высокотехнологичной, компактной и професси-
ональной, с интеллектуальным цензом для офицеров.

Идеология. Идеология существует во всяком обществе, а не толь-
ко в идеократическом; точно так же, как мировоззрение существует у
всякой личности, а не только догматика и фанатика - аналогия здесь
полная. Как отмечалось выше, во всяком обществе критерий отбора
в элиту воспринимается как высшая ценность. Таким образом, в ин-
теллектократическом обществе высшей ценностью становится интеллект,
причем автоматически. Эта "автоматика" поддерживается и сознатель-
ными мерами; разумность, интеллект, образование и культура пропа-
гандируются среди всех слоев общества, включая и низшие. Интел-
лектократия заинтересована в том, чтобы как можно больше членов
общества развивали свой интеллект, и чтобы даже те, кто не смо-
жет достигнуть уровня вхождения в элиту, были максимально грамот-
ными и относились с уважением к разуму и науке; это минимизирует
опасность возникновения и распространения разного рода мракобесных
и деструктивных течений среди низших слоев. В основе идеологии ин-
теллектократического общества лежит здравый смысл, и важным ее ком-
понентом является последовательное развенчание предрассудков, в
том числе "моралистических" (от недопустимости смертной казни и
эвтаназии до свершения первобытных ритуалов над трупами вместо то-
го, чтобы утилизовать их для нужд промышленности и медицины).
Религия официально не запрещена, но государством ведется и
поощряется атеистическая пропаганда. Критика религии должна вес-
тись грамотно и корректно, без передергиваний и огульного охаива-
ния. Церковь обложена серьезным налогом. Церковные праздники не
могут отмечаться, как государственные (да и вообще, идея государ-
ственных праздников - "всем пацакам надеть намордники и радовать-
ся" - плохо совместима с индивидуалистичными идеалами интеллекто-
кратии. Скорее имеет смысл закрепить в трудовом законодательстве
право каждого работника использовать, помимо отпуска, столько-то
дней в качестве праздничных (нерабочих) - а уж какие именно дни
он для этого выберет, его личное дело.) Религиозное обучение несо-
вершеннолетних запрещено. Вместе с тем, если кто-то уже в совер-
шеннолетнем возрасте решит "обратиться к вере" - это его право;
даже если это интеллектуал, он не должен за это лишаться места в
элите и подвергаться преследованиям. Вера человека - его личное
дело, пока он эффективен на своем месте; если же он неэффективен,
то будь он хоть сто раз атеист - что в этом проку? Впрочем, дес-
труктивные культы, призывающие к свержению существующего строя,
уничтожению прогресса, актам насилия и т.д. должны быть запрещены.
То же, в общем, относится и к мировоззрениям в целом. Интел-
лектократия выступает за свободу личности, но - свободу разума и
развития, а не свободу скотства и деградации. Запрещена пропаганда
деструктивных, антиразумных вещей: наркотиков, секса, национальной
розни и т.п. Это не означает, что в интеллектократическом обществе
есть запретные темы; следует различать обсуждение и пропаганду.
Пропаганда против этих явлений поддерживается государством, но не
должна носить навязчивый характер (дабы не вызывать обратный эф-
фект). Здесь имеется тонкий момент: как известно, многие произве-
дения искусства прошлого воспевают страсти, торжество "сердца" над
разумом. Следует ли их запрещать, ограничивать к ним доступ? Нет,
не следует; их просто надо рассматривать с рациональной точки зре-
ния. "Вырази ложную идею ясно, и она сама себя опровергнет" (Л.Во-
венарг) Нет нужды запрещать "Ромео и Джульету"; достаточно лишь
подать ее в ключе "Вот до чего людей доводят страсти!"
Следует еще раз подчеркнуть: интеллектократическое общество
заинтересовано в развитии, повышении интеллекта и разумности каж-
дого своего члена, однако, если он предпочитает деградировать -
что ж, он имеет на это право (с вытекающими отсюда последствиями
для его социального статуса), но лишь в той мере, в какой это ка-
сается его лично; втягивать в деградацию других и создавать для
них опасность он права не имеет.
Однако, принять рационалистическую парадигму (безусловный при-
мат разума над эмоциями, инстинктами и т.п.) готовы не все - даже
среди интеллектуалов, не говоря уже о низших слоях. Стало быть,
остальным необходим некий клапан для выплеска эмоций, некий источ-
ник удовольствия, происходящего не от интеллектуальной деятельнос-
ти. Наилучшим образом на роль такого клапана подходят компьютерные
игры. Они безопасны как для личности, так и для общества; даже са-
мые тупые из них развивают реакцию и волю, а более сложные дают
различные полезные навыки (симуляторы) и приучают думать (страте-
гии, квесты), а также могут нести образовательную функцию (скажем,
те же стратегии на исторические темы). Ненавязчивое придание их
сюжетам определенной идеологической окраски - неплохой способ про-
паганды истинных ценностей (уж если герой спасает мир, то пусть
спасает его не от "безумных ученых", а как раз наоборот - от вар-
варов и мракобесов). Кроме того, игры дают работу программистам
(т.е. поощряют интеллектуальную деятельность) и обеспечивают "доб-
ровольное и с песнями" финансирование передовых компьютерных тех-
нологий.
Кроме развлечений технического характера, в интеллектократи-
ческом обществе следует также пропагандировать физкультуру и вообще
здоровый образ жизни; это полезно всем, включая интеллектуалов. Од-
нако профессиональный спорт, вредный для здоровья ввиду чрезмерных
нагрузок, разжигающий нездоровые страсти и поглощающий немалые ма-
териальные и людские ресурсы без всякой пользы для цивилизации,
должен быть упразднен.

Демографическая политика. Интеллектократия заинтересована в
постоянном совершенствовании носителей разума, как психическом,
так и физическом. В будущем это будет достигаться с помощью генной
инженерии и киборгизации; пока же необходимо, по крайней мере, пре-
кратить бесконтрольное размножение и обеспечить искусственный от-
бор. Необходимость и целесообразность таких мер очевидна: поскольку
с развитием медицины естественный отбор почти прекратился, генети-
ческий мусор накапливается в каждом поколении, ведя человечество к
вырождению (причем с высокой скоростью, ибо человек, расплачиваясь
за блага цивилизации ухудшением экологической обстановки, более
подвержен действию мутагенных факторов, чем виды, живущие в дикой
природе). Как минимум, должен быть обеспечен отсев явных генети-
ческих патологий, путем стерилизации их носителей; в идеале же дол-
жен прозойти переход от негативной селекции (отсев худших) к пози-
тивной (отбор лучших). Это означает, разумеется, не создание неких
"человеческих ферм" с элитными производителями, покрывающими самок,
а широкое внедрение искусственного оплодотворения. Животно-перво-
бытный стереотип, возлагающий оплодотворение, рождение и воспитание
на одних и тех же родителей, должен быть разрушен. Цивилизация -
это специализация; и если донорами генетического материала (половых
клеток) должны выступать носители наиболее совершенных генотипов
(а не все подряд, как сейчас), то воспитателями (т.е. фактическими
родителями, следуя принципу "не та мать, что родила, а та, что вос-
питала") должны выступать те, кто имеет к этому способности и жела-
ние (а, опять-таки, не все подряд; почему-то в современном мире все
понимают, что для управления автомобилем нужно получить права, а
сложнейшая и ответственнейшая задача воспитания новой личности до-
веряется кому попало явочным порядком). Поскольку воспитанием будут
заниматься не все, очевидно, что для поддержания оптимальной чис-
ленности (которая лежит ниже нынешнего уровня, ибо планета перена-
селена, но когда-то все же будет достигнута и впоследствии должна
поддерживаться) необходимо, чтобы семьи были многодетными (где дети
далеко не обязательно будут генетически родственными родителям и
друг другу); государство будет обеспечивать материальную (за счет
налогов с бездетных) и интеллектуальную (интерактивные образова-
тельные программы и т.п., уменьшающие нагрузку на родителей) под-
держку таких семей.
В целом демографическая политика интеллектократии направлена
на стабилизацию общей численности населения на оптимальном уровне
с одновременным увеличением доли интеллектуалов и сокращением доли
низших слоев (разумеется, под стабилизацией и сокращением понима-
ются не расстрелы, а ограничение рождаемости). Получится ли в итоге
общество, состоящее из сплошных интеллектуалов? Именно к этому и
должна стремиться цивилизация. На ехидный вопрос, кто будет в таком
обществе чистить канализацию, заметим, что, по мере прогресса, низ-
коквалифицированный труд все более автоматизируется и в итоге пол-
ностью перейдет в ведение техники. Очевидно, что при расширении
элиты до размеров общества в целом (разумеется, не за счет снижения
планки, а за счет интеллектуального роста общества) интеллектокра-
тия превращается в демократию (ну или, точнее, почти демократию,
поскольку иерархия и неравенство при голосовании сохраняются), но
не приобретает ее пороков, ибо к управлению по-прежнему оказываются
допущены лишь те, кто этого достоин.

(С) YuN, 2001
http://yun.complife.info

http://yun.complife.info/1st.htm
Tags: Нестеренко, интеллектократия
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments