Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Из книги И.Шафаревича "Русофобия" - 3

стр.29
6. Национальный аспект
Направление, в котором надо это решение искать, может указать одна очень ярко
заметная особенность разбираемой литературы еѐ насыщенность национальными и прежде
всего противорусскими эмоциями. Авторы, по-видимому выступая как объективные
исследователи, ищущие истину мыслители — историки, философы или социологи, часто не
выдерживают своей линии и срываются в чисто эмоциональные выпады не только против
русской истории, но и против русских вообще. Быть может, читатель уже отметил эту
особенность приведѐнных выше цитат («вселенская русская спесь», «отсутствие чувства
собственного достоинства у русских», «холуйская смесь злобы и зависти»,
«архитипическая российская психологическая предрасположенность к единогласному
послушанию», «российская душа упивалась жестокостью власти»). Вот ещѐ несколько
образцов, которые можно было бы объединить заголовком ОНИ О НАС:
«Россией привнесено в мир больше Зла, чем какой-либо другой страной» (N.N.).
«Вековой смрад запустения на месте святом, рядившийся в мессианское „избранничество“,
многовековая гордыня „русской идеи“ (он же).
«Народ» оказался мнимой величиной, пригодной сегодня лишь для мифотворчества»
(«Горский»).
«Собственная национальная культура совершенно чужда русскому народу» (он же).
«…Византийские и татарские недоделки (о русских допетровских времѐн)» (Померанц).
«[На Руси] христианские глубины практически всегда переплетаются с безднами нравственной
мерзости» (он же).
«Страна, которая в течение веков пучится и расползается, как кислое тесто, и не видит перед
собой других задач» (Амальрик).
«Страна без веры, без традиций, без культуры» (он же).
«А что самим русским в этой тюрьме сквернее всех, так это логично и справедливо» (Шрагин).
«[В дореволюционной России] „трудящиеся массы“ пропитаны приобретательским духом
худшего буржуазного пошиба в сочетании с нравственным цинизмом и политической
реакционностью» (Пайпс).
«…Исполнение мечты о „порядке“ и „Хозяине“, которая уже сейчас волнует народное
сознание» (Янов).

стр.30
«…Традиционная преданность народа „Хозяину“ (Янов).
«[Перемешивание населения в СССР хорошо тем, что] „у русофилов выбивают почву из-под
ног“. Предлагается отказаться от слов „Россия“, „русский народ“, заменив их „советский народ,
советские люди“ и т. д.» (Белоцерковский).17
Вообще, в литературе этого направления изо всех народов, претензии предъявляются
только русскому. Например, «национализм» без всяких оговорок подразумевается только
русский (см. хотя бы сборник цитат «Спектр неонационализма» в «Демократических
альтернативах»). И при этом Плющ ещѐ заявляет: «Ненормальным мне кажется
подсчитывать, кто на сколько процентов сделал пакостей русским за тысячу лет», — это в
сборнике «Демократические альтернативы», где подобные «подсчѐты» и упрѐки
адресованы только русским»!
Чтобы не создавалось впечатления, будто здесь какую-то особую роль играет слово ,
приведѐм два примера, где те же чувства передаются средствами живописи .
1. На обложке журнала «Третья волна» (1979, № 6), издаваемого А. Глезером,
напечатана репродукция картины художника Влад. Овчинникова: избушка и мужичок
изображены на фоне кладбища, покрытого крестами. Картина называется: СОБАЧЬЕ
КЛАДБИЩЕ.
2. В роскошно изданном каталоге выставки под названием «Современная русская
живопись» репродуцирована картина Александра Злотника «Тяжѐлое небо». На картине
какое-то существо без головы, стоя, раздвинув ноги, рожает чудище с тремя собачьими
головами, Из первого существа течѐт моча, целое озеро мочи, рождающее реку, которая
втекает в качестве ночного горшка — в храм Василия Блаженного.
Особую брезгливость вызывают у этих авторов крестьяне, Мы уже упоминали мнение
Р. Пайпса о пословицах русских крестьян, смысл которых, по его мнению, «примитивно
прост: заботится только о себе и не думать о других». Об их религии Меерсон-Аксѐнов(18)
говорит:
«…Магизм и суеверие крестьянского православия»
(и это пишет человек рукоположѐнный в сан православного священника!).
Суждения Померанца таковы:
«Мужик не может возродится иначе как оперный. Крестьянские нации суть голодные нации, а
нации, в которых крестьянство исчезло (так!) — это нации, в которых исчез голод.
Крестьяне несовершенны в религии, как в агрономии».
А. Амальрик пишет:
«И если язык наиболее полное выражение народного духа, то кто же более русский —
„арапчонок“ Пушкин и „жидѐнок“ Мандельштам или мужик, который у пивной размазывая сопли
по небритым щекам, мычит: „Я… русский!“». (19)

17 В. Белоцерковский — недавний эмигрант, участник сборника «Демократические альтернативы» и автор
публицистических работ. Живѐт в ФРГ, возбуждал против нескольких других публицистов процессы по
обвинению в антисемитизме (в ФРГ есть соответствующий закон), но не выиграл их.
18 М. Г. Меерсон-Аксѐнов — по образованию историк. Опубликовал в Самиздате и на Западе (частично под
псевдонимами) несколько работ. Эмигрировал и окончил в США семинарию. Рукоположѐн в сан священника
Американской Православной Церкви.
19 Прошу извинения за пропуск в цитате, но как-то не выписывается грязное ругательство, употреблѐнное
автором.

стр.31
Этот список можно было бы продолжать и продолжать…(20) Чувства, которые движут
авторами, трудно иначе характеризовать как РУСОФОБИЮ (причѐм вполне подходят оба
смысла, вкладываемые в термин «фобия» — страх и ненависть). А ненависть к одной нации
скорее всего связана с обострѐнным переживанием своей принадлежности к другой. Не
делает ли это правдоподобным, что авторы находятся под действием какой-то мощной
силы, коренящейся в их национальных чувствах? Я предлагаю принять этот тезис как
рабочую гипотезу и посмотреть, не поможет ли она понять всѐ явление.
Если, приняв эту «рабочую гипотезу», спросить, ЧЬИ ЖЕ национальные чувства здесь
проявляются? — то для человека, знающего жизнь нашей страны, ответ, думаю, не вызовет
сомнений. Есть только одна нация, о заботах которой мы слышим чуть ли не ежедневно.
Еврейские национальные эмоции лихорадят и нашу страну, и весь мир: влияют на
переговоры о разоружении, торговые договоры и международные связи учѐных, вызывают
демонстрации и сидячие забастовки и всплывают чуть ли не в каждом разговоре.
«Еврейский вопрос» приобрѐл непонятную власть над умами, заслонил проблемы
украинцев, эстонцев, армян или крымских татар. А уж существование «русского вопроса»,
по-видимому, вообще не признаѐтся.
То, что рассматриваемые нами авторы часто находятся под влиянием сильных еврейских
национальных чувств, подтверждается многими чертами этой литературы. Например, тем,
какое место занимают в ней вопросы, волнующие сейчас еврейское националистическое
движение: проблема отъезда и страх антисемитизма — они всплывают почти в каждой
работе. Ещѐ более универсальным и характерным является другой признак.
Рассматриваемые работы могли бы создать впечатление, что их авторам чужд и даже
антипатичен национальный аспект жизни вообще. Но вот что поражает: хотя авторы в
большинстве являются евреями, они НИКОГДА не пытаются примерить и своему народу и
ЕГО государству те упрѐки, которые они адресуют русским в России. Например, почти все
авторы обвиняют русских в «мессианстве», в гордыне «избранничества». Есть ли у русских
такие черты и насколько сильно они проявились вопрос спорный. Но ведь «Мессия» — не
русское слово! Бердяев говорил, что любой мессианизм есть лишь подражание еврейскому.
Именно у евреев представление о себе как «Избранном Народе» и ожидание Мессии
составляет несомненную основу их религии, а религия — основу государства Израиль — и
ни один из авторов в ЭТОМ не видит ничего болезненного или неестественного.
Ярче всего эти стороны выступают в работах Янова (что Янов еврей, подчѐркивает
Бреслауер в предисловии к одной из его книг, считая это очень важной чертой для
характеристики Янова). Он очень искренне описывает свою растерянность и недоумение,
когда в 60-е годы в СССР «наступили новые и странные времена»: вместо того чтобы
отдыхать в санаториях Крыма и Кавказа, интеллигенты начали бродить по деревням,
собирая иконы и даже выражая беспокойство по поводу того, что крестьянское население
исчезает! Как он стремился убедить всех «честных и мыслящих людей», что, склоняясь к
русскому национализму, они вступают на опасный и тѐмный путь. Но, по-видимому, ему не
казалось странным, что его соплеменники в то же самое время отправлялись не в близкую
деревню, а в далѐкую тропическую страну — не в отпуск, а навсегда, — и притягивали их
не иконы, которым молились ещѐ их отцы и деды, а храм, разрушенный почти 2000 лет
назад! Или вот, Янов описывает русскую националистическую группу, провозгласившую в
своей программе неприкосновенность свободы личности, свободу всех методов
распространения истины, демонстраций и собраний и т. д. Тем не менее Янов считает, что
это — начало пути, который неизбежно приведѐт к деспотизму — только потому, что они
говорили о духовном возрождении и русском пути, употребляя выражение «Великая
Россия», и предлагали обеспечить особую роль Православия в будущей России. Но ведь все

20 Именно этими эмоциями, а не элементарной неграмотностью следует, вероятно, объяснить те грубые
логические и фактические ошибки, на которые мы обратили внимание в § 2. Неправдоподобно, например, чтобы
Янов полагал, будто Белинский — «классик славянофильства». Скорее всего это проявление брезгливого
отталкивания, когда и славянофилы и западники одинаково омерзительны.

стр.32
эти черты и не в виде мечтаний 30 молодых людей, а в реальности — можно наблюдать в
государстве Израиль! Считает ли Янов, что оно неизбежно пойдѐт по пути деспотизма?
Однако Израиль упоминается в его книгах лишь однажды — и как пример
демократического государства. Янов полагает, что традиционный образ мышления русских
заключается в том, чтобы по любому поводу спрашивать: «кто в этом виноват?»,
попытаться свалить вину на других, в «презумпции национальной невиновности».
(Заключение не безусловно убедительное — часто ведь отмечается и склонность к
покаянию , типичная для русских, сказавшаяся в типах «кающегося дворянина» и
«кающегося интеллигента», в помощи русских польскому восстанию 1863 года и т. д.). С
другой стороны, в его книгах и статьях исключительно большую роль играет концепция
«антисемитизма». Но ведь содержание этой концепции и выражается лучше всего его
термином: «презумпции национальной невиновности», вопросом «кто виноват?» в
злоключениях евреев, и ответом — все остальные, от жителей древней Элефантины или
античной Александрии до современных русских. И Янов не видит здесь никаких
параллелей!
Некоторые аргументы таковы, что они вообще имеют смысл, только если обращены к
людям тех же взглядов, смотрящих на все вопросы с точки зрения еврейского
национализма. Так, Янов приводит в качестве документа, который должен показать
отрицательные черты русского национализма, письмо, распространявшееся среди аппарата
одной западной радиостанции. Автор письма утверждает, что большинство аппарата
русской редакции — евреи, проводящие русофобскую политику. (Янов заимствует эти
данные из статьи Белоцерковского — того самого, который хотел «выбить почву из-под ног
русофилов». О содержании этой статьи он ничего не сообщает.) Но что предосудительного
может в этом увидеть беспристрастный читатель? Сам Янов считает главным злом —
внесение в политику моральных оценок, демократами он признаѐт только тех, кто борется
за свои права «в экономической и политической сферах». Вот русские и борются за свои
права в русской же редакции! Ведь недавний упрѐк еврейской «Лиги борьбы с
диффамацией», что процент евреев, занятых в американском банковском бизнесе,
недостаточно высок, не вызвал возмущения! С негодованием Янов отмечает, что автор не
останавливается перед тем, чтобы «исследовать кровь (то есть расовое происхождение)»,
по-видимому, считая, что говорить об этом недопустимо. (Хотя почему бы? В «открытом
обществе», сила которого, как нас уверяют, в том, что всѐ обсуждается, ничто не
замалчивается?). Но тут же Янов доказывает, что и он может делать то же самое, только
лучше, поправляя автора: двое из указанных им как евреи таковыми не являются.
Лишь предположение о националистически-еврейской подоплѐке может объяснить
загадку опубликования статьи Янова о славянофилах — в Тель-Авиве! Увы,
славянофилами и в Москве-то мало кто интересуется, кому до них дело в Тель-Авиве? Но с
предлагаемой точки зрения ситуация становится понятной. Автор хочет сказать: «Не
доверяйте свободолюбивому, духовному облику, который имеет русское национальное
движение! В конце концов оно приведѐт к вредным для нас результатам. Так было раньше,
так будет всегда». И действительно, мотив «антисемитизма» возникает на последней
странице статьи.
Наконец и у самих идеологов «Малого Народа» нередко заявления, которые, если
воспользоваться известным нам переводом: «интеллигенция» — «Малый Народ»,
приобретают смысл прокламирования особой, центральной роли, которую играет в
современном нам «Малом Народе» его еврейское ядро. Так Н. Я. Мандельштам (вдова
поэта) пишет:
«Евреи и полукровки сегодняшнего дня — это вновь зародившаяся интеллигенция».
«Все судьбы в наш век многогранны, и мне приходит в голову, что всякий настоящий
интеллигент всегда немного еврей…»
Мысль, по-видимому, не случайная, так как мы встречаем еѐ у других авторов.
Например, Борис Хазанов (псевдоним, автор сообщает, что живѐт здесь), говорит:

стр.33
«Такова ситуация русского еврейства, какой она мне представляется. Я не вижу противоречия
между моей „кровью“ и тем, что я говорю по-русски; между тем, что я иудей, и тем, что я
русский интеллигент. Напротив, я нахожу это сочетание естественным, Я убеждаюсь, что быть
русским интеллигентом сейчас неизбежно значит быть евреем».
Автор не принимает эмиграции как выхода (по крайней мере для себя). Тем не менее он
заявляет:
«…Я торжественно ставлю крест на теории ассимиляции, на философии ассимиляционизма
(…). Я принимаю как нечто законное то, что я чужой здесь, и в этом состоит моѐ освобождение
(…). Я не осознаю себя блудным сыном, которому пора вернуться под отчий кров, мой кров всегда
со мной, где бы я ни скитался, мне нет надобности осознавать себя евреем, я и так еврей с головы
до кончиков ногтей. Вы скажете: а почва? Как можно жить, имея под ногами бездну? Но удел
русских евреев — ступать по воде».
Заявляя, что он не собирается уезжать, автор говорит:
«Патриотизм в русском понимании слова мне чужд. Та Россия, которую я люблю, есть
платоновская идея, в природе еѐ не существует. Россия, которую я вижу вокруг себя, мне
отвратительна». 21
Вместе с тем автор берѐтся указать некоторую миссию, особую роль русского еврейства
(или по крайней мере какой-то его части):
«Заменив вакуум, образовавшийся после исчезновения (!) русской интеллигенции, евреи сами
стали этой интеллигенцией. При этом, однако, они остались евреями. Поэтому им дано
переживать ситуацию изнутри и одновременно видеть еѐ со стороны. Русские люди этого
преимущества лишены — что они неоднократно доказывали».
Также и Шрагин подчѐркивает национальную окраску своего понимания интеллигенции
(«Малого Народа»):
«Национальный склад русского интеллигента имеет мало общего с национальным
складом крестьянина, рабочего или бюрократа». «Ещѐ Гершензон заметил, что русский
интеллигент даже антропологически иной тип, чем человек из народа».
Да и Янов, излагая свой проект духовной оккупации и преобразования России
«западным интеллектуальным сообществом», не забывает добавить, что для осуществления
этого грандиозного плана понадобится «Новый Барух или Маршалл» (еврейская фамилия
Маршалл происходит от слова «маршалик» — шут в гетто).
Особенно поучительной представляется мне мысль, высказанная Померанцем:
«Даже Израиль я хотел бы видеть не чисто еврейским государством, а убежищем для каждого
„перемещѐнного лица“, для каждого человека, потерявшего родину, центром вселенской
международной диаспоры (которая растѐт и ширится). Если у еврейского народа, после трѐх
тысяч лет истории, есть некоторая роль, то скорее в этом, а не в том, чтобы просто выжить и
быть как все».
Интересно было бы понять, что это за «перемещѐнные лица»? Вероятно, образ этот
применяется не буквально, например, это не арабские беженцы из Палестины. Скорее,
здесь подразумеваются лица, утратившие почву по аналогии с «потерявшими родину».
Образ Израиля как столицы или Ватикана, объединяющего международную диаспору
людей «без корней», утративших почву и родину, вполне соответствует концепции

21 Это не пустые слова — его книга пропитана отвращением к России и русским, выплѐскивающимся почти на
каждой странице.

стр.34
«Малого Народа», в нашу эпоху находящегося под доминирующим влиянием одного из
течений еврейского национализма.
Очевидно, еврейские национальные чувства являются одной из основных сил, движущих
сейчас «Малый Народ». Так, может быть, мы имеем дело с чисто национальным течением?
Кажется, что это не так — дело обстоит сложнее. Психология «Малого Народа» когда
кристально ясная концепция снимает с человека бремя выбора, личной ответственности
перед «Большим Народом» и даѐт сладкое чувство принадлежности к элите, такая
психология не связана непосредственно ни с какой социальной или национальной группой.
Однако «Малый Народ» «воплощается»: использует определѐнную группу или слой, в
данный момент имеющий тенденцию к духовной самоизоляции, противопоставлению себя
«Большому Народу». Это может быть религиозная группа (в Англии — пуритане),
социальная (во Франции — III сословие), национальная (определѐнное течение еврейского
национализма — у нас). Но как во Франции в революции играли видную роль и дворяне,
так и у нас можно встретить русских или украинцев среди ведущих публицистов «Малого
Народа». В подобной открытости и состоит сила этой психологии: иначе всѐ движение
замыкалось бы в узком кругу и не могло бы оказать такого влияния на весь народ.
По-видимому, в жизни «Малого Народа», обитающего сейчас в нашей стране, еврейское
влияние играет исключительно большую роль: судя по тому, насколько вся литература
«Малого Народа» пропитана точками зрения еврейского национализма, естественно
думать, что именно из националистически настроенных евреев состоит то центральное
ядро, вокруг которого кристаллизуется этот слой. Их роль можно сравнить с ролью
фермента, ускоряющего и направляющего процесс формирования «Малого Народа».
Однако сама категория «Малого Народа» шире: он существовал бы и без этого влияния,
хотя активность его и роль в жизни страны была бы, вероятно, гораздо меньше.

http://stavroskrest.ru/sites/default/files/kcfinder/files/shafarevich_igor_rusofobiya.pdf
Tags: Мандельштам Н., Хазанов Б., Шафаревич, Янов, евреи, книги
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments