Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Иван Солоневич, Наши интеллигенции - 2

(продолжение)

3. Что есть интеллигенция?

Та формулировка, которую я давал в своих прежних работах, звучит так: интеллигенция — это профессионалы умственного труда.
Это будет точно с социально-экономической точки зрения, но тоже не очень уж точно. Почтовый чиновник, отслюнивающий марки, считает себя интеллигентом и ходит при воротничке и галстуке — по крайней мере ходил. Сталевар ходил в блузе и к интеллигенции себя никак не причислял. Однако очевидно, что умственных усилий сталевар затрачивает больше почтовика.

Это одна неувязка моего определения. Есть и другие. Трудно назвать биржевого спекулянта представителем интеллигенции— хотя работа спекулянта есть чисто умственная работа. И его умственные усилия и значительнее, и честнее, например, бердяевских. Спекулянт оценивает положение биржевого рынка или — что то же— экономики страны и на этом учете строит свои расчеты. Врать он не может— по крайней мере для самого себя. Просчет означает разорение. Для Бердяевых просчет означает только очередную «переоценку ценностей».

«Переоценка ценностей, — грустно пишет М.Алданов, — была испокон веков любимым занятием нашей интеллигенции». Она, впрочем, имела и свой экономический смысл, как развод для кинодивы. Чем больше разводов, тем прочнее гарантирована «хорошая пресса». А для всякой прессы всякий развод — с мужем или с идеей — является истинным построчным Эльдорадо. Саша Черный в свое время писал:

Зимою жизнь в Житомире
Сонлива, как сурок...
Чем в следующем номере
Заполнить сотню строк?

Всякий же развод гарантирует новые тысячи строк. Репортеры получают свои гонорары, а Бердяевы ходят в искателях истины: «сложная натура, исполненная трагических противоречий бытия»; «Неутомимый борец с пошлостью окружающего мещанского миросозерцания»; «Бесстрашные мысли, не останавливающиеся перед отрицанием глубочайших бытийственных основ мироздания». И вообще:

поиски истины. Старая история:
И я сжег все, чему поклонялся, —
Поклонился всему, что сжигал.

Тайна этих всесожжений объясняется слегка марксистски. Талдычил какой-нибудь Бердяев десять лет все об одном и том же— и начинал надоедать. И забываться. Операция омоложения идей становилась настоятельной потребностью. Ваш интеллигентный знакомый ловил вас на улице за пуговицу: «Вы слышали новость— Иван Иванович перековался, сжег все, чему и т.д. Еще не читали? Ну как же так: интеллигентный человек!..» Вы шли в книжный магазин и покупали соответствующую «Перековку». Так создается слава мира. И не в одном Холливуде.

Однако как бы ни была популярна переоценка ценностей, брать ее в основу классификации все-таки довольно трудно. Трудно взять и умственный труд. Начальник генерального штаба, министр и священник, директор завода, капитан парохода и начальник железной дороги были, конечно, представителями умственного труда — однако никто их к «интеллигенции» не причислял. Петр Струве, после сожжения богов, происшедшего в 1911 году, не причислял к лику русской интеллигенции даже и большую русскую литературу:

«Замечательно, что наша национальная литература остается областью, которую интеллигенция не может захватить. Великие писатели — Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Достоевский, Чехов — не носят интеллигентского лика»... Лев Толстой стоит вне русской интеллигенции (сборник «Вехи»).

Значит — вне нашей интеллигенции стоят и наши великие писатели. Вне ее стоят, конечно, и наши великие ученые: Боткин и Сеченов, Бахметьев и Менделеев, Павлов и Воронов. Вне ее стоит, конечно, и «буржуазия» — Губонины, Гучковы, Стахеевы, Мальцевы, Рябушинские — почти все недавние крепостные. Вне интеллигенции стоят, следовательно: люди, строившие нашу литературу; люди, строившие нашу науку; люди, строившие нашу государственность, и люди, строившие наше хозяйство. В частности уже по одному тому, что все они были монархистами.

Так, постепенно урезывая тот круг работников умственного труда, которые не являются интеллигенцией, мы попадаем в довольно затруднительное положение: а кто же является интеллигенцией?

Карл Каутский, столп и утверждение истинно правоверного марксизма (таким по крайней мере считают Каутского во всем мире, кроме СССР), определяет интеллигенцию так: «Интеллигенция есть общественный слой, который легче всего приходит к тому, чтобы возвыситься над классовой и сословной ограниченностью, проникнуться идеалистическими порывами и явиться выразителем не временных и обособленных интересов, а постоянных интересов общества в его совокупности».

Определение столь неожиданное, что я привожу и ссылку: К.Каутский. Берштейн унд дас социалистишес программ (с. 133). Столп марксизма приводит, в сущности, то же чисто идеалистическое определение, которое теоретики монархизма дают монархии: «лицо, стоящее над классами и сословиями и гарантирующее постоянные интересы общества в его совокупности». Вспомним по этому поводу, что даже и Карл Маркс в свою формулировку законов заработной платы вводит чисто идеалистические моменты: «общественное сознание, требующее известного уровня заработной платы» — в советском издании этого пункта, кажется, нет.

Формулировка и Каутского, и Маркса вводит в материалистические законы «классовой борьбы» чисто идеалистический коэффициент. Бывает, следовательно, или по крайней мере может быть такая «расстановка классовых сил», при которой классовый интерес никакой роли не играет. Такие «расстановки» случаются в мире довольно часто. Например, сегодняшняя мировая война, в которой все народы борются во имя национальных интересов и ни одна в мире группа не выступила во имя классовых. Словом, человечество действует в этом отношении так, как если бы Маркса никогда в истории не существовало. И его «законов» — тоже.

Само существование русской интеллигенции, да еще в своем большинстве и марксистской, является какой-то грандиозной — «беспримерной в мировой истории», как теперь любят говорить, — сплошной и нелепой неувязкой. Самый термин возник из латинского глагола «ин теллегере» — понимать. Интеллигенция наша, как теперь это выяснилось с предельной и фактической очевидностью, не понимала решительно ничего. Для обозначения этого нелепого слоя не нашлось слова в русском языке. Для существования этого слоя не нашлось места нигде больше в мире.

Исторический беспризорник русской истории, «исторический межеумок» — по Ключевскому, плод незаконной и не очень уж искренней любви России и Европы, подкидыш обеих культур, русский интеллигент являет собою поистине трагическую фигуру: ему никогда не было где преклонить свою набитую цитатами голову. Он родился подкидышем, — так подкидышем и умер. Отсюда и хроническая «переоценка ценностей», и традиционный обряд сожжения богов и церковки. От этой заблудшей между тремя соснами души иногда веет истинной жутью. Впрочем — истинной жутью все это и кончилось...

При всяких там поправках на карьеризм интеллигенции нужно сказать, что определение Каутского довольно близко улавливает сущность интеллигентского ордена. «Идеалистические порывы», действительно, были. Был, конечно, и карьеризм— одно другому не очень противоречит. Так идеалистический и героический порыв офицера, его воинский подвиг, никак не противоречат тому, что за свой подвиг офицер хочет получить и орден и чин.

Русская интеллигенция, несмотря на весь свой нигилизм, очень любила чинопочитание — правда, чисто идеалистическое. Несмотря на все свое бескорыстие, она не очень уж чуждалась и презренного металла. И, кроме того, приверженность к интеллигентскому ордену давала очень большие деньги, приверженность к старому режиму давала гроши— ниже я это буду доказывать цифрами.

Таким образом, даже и Каутский «идеалистический порыв» никак не может считаться монопольной собственностью интеллигенции. Те городовые, которых она, интеллигенция, сотнями и тысячами истребляла из-за каждого угла, действовали, в общем, тоже во имя идеалистических порывов: «за веру, царя и отечество». Во имя этого же лозунга сотни лет подряд шли на смерть вооруженные русские рабочие и крестьяне — будут идти и еще. Во имя этого же лозунга пожертвовал своим здоровьем, своей семьей и своей жизнью П.А. Столыпин.

Во имя идеи шли на смерть юноши белых армий, которых все-таки можно считать интеллигенцией, и во имя идей шло на смерть русское духовенство, которое интеллигенцией никак уж считать нельзя. Скажем несколько иначе: «идеалистические порывы», «возвышение над классовой и сословной ограниченностью», представительство «не временных и обособленных интересов, а постоянных интересов всего общества в его совокупности» есть характерная черта всего русского народа и всей русской истории. С наибольшей полнотой и наибольшими результатами эта черта проявилась в старой Москве: там люди знали, чего они хотели. Сейчас это знание потеряно. Отсюда и растерянные блуждания в трех соснах чужой философии, отсюда переоценки ценностей, отсюда же и наша всеобщая катастрофа.

Однако есть признаки, постоянно присущие русской интеллигенции в ее основном, решающем слое. Это прежде всего революционность, которая с ходом десятилетий принимала разные формы, выискивала разные формулировки и опиралась на самые разнообразные философские системы, но всегда и во всем стремилась к «свержению». Все, кто стоял вне революции, — автоматически ставил себя и вне интеллигенции.

Вторым характерным признаком интеллигенции является ее книжная ученость— «эрудиция». Это книжная ученость — то есть не знания и навыки настоящего ученого, представителя «точных наук» — вроде Менделеева и Павлова, не есть практическое знание государственности, как у С.Ю. Витте или П.А. Столыпина, не живое знание хозяйства, как у Стахеева или Рябушинского, и не интуитивное познание жизни, как у Блока или Белого. Это есть знание книг, и только книг. И, кроме того, в подавляющем большинстве случаев книг, написанных не в России и по поводам, никакого отношения к русской действительности не имеющим.

Наука о хозяйстве — политическая экономия — считалась совершенно обязательной составной частью интеллигентской учености. И все властители дум русской интеллигенции были в первую очередь философами и политикоэкономами. Самый середняцкий из них мог занять профессорскую кафедру в любом европей¬ском университете. Политикоэкономом был и древнейший литературный родоначальник нашей интеллигенции — товарищ Евгений Онегин:

Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокий эконом.
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И как живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.

Практические результаты онегинской экономической учености с предельной ясностью и краткостью изложены уже и Пушкиным:

Отец понять его не мог
И земли отдавал в залог.

Онегинские попытки «себе присвоить ум чужой» — с полной потерей своего собственного — привели к окончательной распродаже всей онегинской и его потомков земли. Экономическая база Онегиных держалась не столько на «Адаме Смите», как на плетях крепостной конюшни. Экономическая база Сталина держится не столько на «Карле Марксе», сколько на подвалах коммунистических чрезвычаек. «Себе присвоить ум чужой» не удалось никому — начиная от Онегина и кончая Сталиным.

Сталин, правда, еще держится. Так не голодал и Онегин. Но не благодаря науке Адама Смита или Карла Маркса, а благодаря конюшне и чрезвычайке. Не удалось же по той простой причине, что это вообще невозможно: себе присвоить чужой ум — так же невозможно технически, как и присвоить чужой талант. Но можно похоронить собственный. Наша интеллигенция свой собственный и похоронила.

Онегин, потом, через несколько поколений, Чернышевский, потом, еще через несколько поколений, Ленин — все они были «глубокими экономами», и все они в экономике не понимали ни уха ни рыла. Понимали в свое время Строгановы, потом Губонины, Гучковы, Мальцевы, Стахеевы, Рябушинские — вот все те, кто строил русское хозяйство «не дубьем, а рублем», или, как это несколько иначе формулировал горьковский Яков Маякин, «не палкой и дубьем, а пальцем и умом». Эти реальные строители не имели никакой надобности «земли отдавать в залог» и о политической экономии не имели ни малейшего понятия. Как не имеют ни малейшего понятия и нынешние капитаны гигантской промышленности. «Наука о хозяйстве» — это, к сожалению, одно, а само хозяйство — это совершенно другое.

Мое старое определение: «интеллигенция — это профессионалы умственного труда» будет приблизительно правильным, как общее, родовое определение. Но та интеллигенция, о которой идет речь, та, которая своей деятельностью определила нынешние революционные судьбы России, в это определение не укладывается.

Не претендуя ни на какую научную точность, я сказал бы так: русская революционная интеллигенция есть слой второсортных работников книжного (то есть не умственного вообще) труда, оторванных от всякой реальной деятельности и от всяких реальных познаний, слой, посвятивший все свои силы ниспровержению самодержавия и строительству социализма — разного социализма в разные десятилетия, — слой, который больше чем что бы то ни было привел нас к катастрофе — и погиб в ней сам.

Это, я повторяю, был основной слой. Рядом с ним существовали и другие: техническая интеллигенция, научная интеллигенция, даже и «военная интеллигенция»— но в общих судьбах страны они оказались бессильны, но они будут силою в будущих судьбах страны, они будут ее правящим слоем. Революционная, книжная, философская, «гуманитарная» интеллигенция погибла, даст Бог, навсегда. Ее типичным выразителем были не писатель, не ученый, не изобретатель, не инженер, не промышленник, — ее типичным выразителем был «литератор», человек, объевшийся чужими цитатами и разрушающий во имя их свою собственную жизнь, а также и жизнь своей Родины. Его, этого литератора, съели цитаты. И над его никому не нужной могилой можно было бы начертать эпитафию такого стиля:

«Здесь покоится безмозглый прах жертвы собственного словоблудия».

(продолжение следует)

Tags: Солоневич, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments