Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Юрий Бялый, ЗВЕЗДА ИЛИ СМЕРТЬ РОССИЙСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ - 3

(продолжение)

Мифы и реальность советской интеллигенции

Переход к мирной жизни в нищей и разоренной стране, еще не покрытой колпаком недостроенной красной идеологии, вновь реанимировал интеллигентское думание, бормотание и холистическое мифотворчество. Это мифотворчество частью было материалом для строительства красного проекта, частью — «смысловым шлаком», который объявлялся монархической и буржуазной пропагандой и жестоко вырезался вместе со своими носителями. Репрессии военного коммунизма и гражданской войны, значительная добровольная и принудительная эмиграция, императивы физического выживания в голодной стране в отсутствие средств производства хоть чего-нибудь пригодного к продуктообмену — все это сильно проредило ряды российской интеллигенции.

Тем не менее борьба за идеал, за религиозный, «небесный» стержень российской целостности, за главный компонент холистической триады, была отчаянной и кровавой, ибо в создающейся Красной империи не могло быть несколько равных идеальных оснований. Как хорошо известно, «красная» церковь одолела и отодвинула на периферию социального процесса все конкурирующие идеи, и прежде всего традиционные конфессии российской империи — Православие, Ислам, Буддизм, — чтобы занять их место. Характерный штрих: одной из главных сил, помогавших «красной церкви» сокрушать традиционные конфессии, буквально — стаскивать кресты с маковок и колокола с колоколен, были старообрядцы и сектанты, уже давно религиозно воспроизводившие предъявленный большевиками тезис о богооставленности мира и спасении в деятельности.

И в момент, когда стало ясно, что эта новая церковь есть именно Церковь, и что она своим посылом всеобщего мирового преображения (пресуществления!) и спасения трудящихся реально, практически захватила массы, и что она невиданными темпами начинает воссоздавать под новым названием имперское государство, — широкие слои интеллигенции и в России, и на окраинах, ранее «пережидавшие смуту», стали все активнее присягать советской власти. Это было буквально, юридически для военной интеллигенции, это было фактически для подавляющей массы государственных служащих, профессуры и технической интеллигенции.

Новая власть подкупала большинство интеллигенции, частью — величием идеала, частью — имперским государственническим импульсом, в котором, невзирая на интернационалистские декларации, хорошо угадывалось очень русское по духу мессианское преломление патриотизма, частью — размахом планов и масштабами предстоящей востребованности. Интеллигенции показали целостность и место ее собственных мифов в этой целостности, она в главной массе своей поверила и пошла. Совсем не случайны с этих позиций широко известные факты перехода на сторону Советской власти множества бывших идейных противников из эсеровского, меньшевистского, анархистского и пр. лагерей; людей этих, прошедших школу царских тюрем и каторги, вряд ли можно заподозрить в массовом шкурном приспособленчестве.

Последовавшая идеологическая пауза НЭПа была объективно необходима интеллектуальной большевистской элите для концептуальной доработки одного из главных компонентов смысловой триады, для доведения утопии до практопии. Процесс смыслотворчества в русле красного идеала был напряженным и весьма бурным, и сегодня хорошо известно, что лишь безусловный авторитет Ленина держал под контролем ожесточенную идеологическую борьбу различных интеллигентских групп в РСДРП(б).

Смерть единственного бесспорного харизматика выплеснула на поверхность весь наработанный спектр холистических модификаций красного интеллигентского мифа и превратила идеологическую борьбу — в войну. Конечно, многое из предъявляемых мифов не могло быть вложено в красный проект и было в понимании интеллектуальной большевистской элиты «смысловым шлаком», но многое могло и должно было быть связано, оформлено, согласовано, встроено в практопию, если бы не интеллигентский холизм.

В ситуации отсутствия как безусловного лидера, так и завершенной идеологии смысловую войну внутри партии выиграть было нельзя, и это хорошо понимал Сталин, взявший курс на войну организационную. И, как лучший среди большевиков практик-организатор, он выиграл эту войну, но с целым рядом болезненных компромиссов, двусмысленных союзов и поражений на интеллектуальном поле, поражений в роли интеллигента и члена интеллектуальной элиты.

Сделав вывод из этих поражений, Сталин организационно переиграл своих лучше теоретически мыслящих, более интеллектуальных и интеллигентных соратников-конкурентов в борьбе за лидерство в партии и государстве и последовательно «убрал» этот «смысловой шлак» с политической арены и из жизни. Его приобретением оказались полная, безраздельная власть, контролируемый и послушный организационый аппарат, но еще — острое недоверие к интеллектуализму и интеллигентности и недостроенные концепция и идеология.

Государственнический инстинкт Сталина обеспечивал хорошее понимание реальности внешних угроз для СССР, а религиозное образование — понимание пагубности стихийных смысловых процессов в нашем обществе в отсутствие прочных институтов и надежного идеологического колпака. И Сталин использовал оружие, которым владел лучше всего — аппарат и организацию, применив стратегию обеспечения социальной устойчивости страны через тотальное востребование, через общую лихорадочную деятельность при массированной пропаганде, при красном обрядоверии.

Востребование интеллигенции для намеченных планов индустриализации, для «великих пятилеток» было огромным. Хлынувшая на рабфаки преимущественно деревенская молодежь истово и холистически штурмовала необъятный массив впервые открывающихся смыслов городской и книжной, новой для себя, субкультуры, но в большинстве своем не могла освоить пониманием сколь-нибудь значительную часть представшего перед ней смыслового поля. Дополняя недостающее понимание наскоро придуманным или навязанным пропагандой объяснением, она в неутолимой жажде целостности все глубже погружалась в красный миф.

В результате новая советская интеллигенция стремительно приобретала массу и консолидировалась на общем мифе, но теряла уровень и навык думания и бормотания. Кроме того, она как в части, завороженной спецификой коммунистической «религии деятельности», так и в части вполне и законченно прагматическо-атеистической, почти полностью утонула в этой деятельности; при накаленном понукании «красной церкви» думать о целостности оказывалось как бы незачем и опасно (страх отлучения и репрессий), да и особенно некогда. Одновременно и лояльная к власти старая, и новая интеллигенция и в России, и в национальных республиках буквально захлебнулись в пафосе востребованности, в возможности всеохватной созидающей активности во всех профессиональных сферах; они были в известной мере подкуплены этой востребованностью. Стахановство как стиль жизни, стиль деятельности-гонки в труде и творчестве не агитпроповский штамп, а правда той особой эпохи.

Реальность существовавших в предвоенное время угроз для СССР и общее ощущение «борьбы на выживание Родины» усугубляли эту эмоциональную и интеллектуальную ситуацию и закрепляли общий миф, что позволяло правящей элите без особых социальных проблем хоронить агрессивные «смысловые шлаки» непримиримой и активной части старой и новой, в том числе националистической, интеллигенции в лагерях и подвалах Лубянки. Нет нужды напоминать, сколько при этом было «наломано дров» и сколько неповинных «щепок» — в том числе из находящейся под стихийным подозрением интеллигенции — сгинуло на лесоповалах, великих — взаправду великих — стройках и в рудниках.

Устойчивость социального и интеллигентского существования в целостности общего мифа заметно подорвало окончание войны. Во-первых, война открыла многим, и прежде всего солдатам, «прошагавшим пол-Европы», громадное поле новых смыслов, требовавшее инкорпорирования в целостность и плохо укладывавшееся в красный миф. Во-вторых, неизбежный дистресс после сверхаскетического военного стресса требовал перемен, право на которые подразумевалось бесспорным величием Победы и заставляло активно думать о новой грядущей целостности.

Таким образом, война сильно ослабила тотальное «отлучение от думания и бормотания» и завершилась становлением поколения, вполне вернувшегося к дореволюционным интеллигентским традициям и начавшего творить новые и разные холистические мифы. Этап интеллигентского деятельного активизма и востребованности, связанный с послевоенным восстановительным периодом, несколько затормозил, но не снял этот протодиссидентский процесс. Смерть последнего харизматика — Сталина — и разоблачения «культа», напротив, лишь подстегнули его и породили умеренное, «полухолистическое», с опорой на красный миф диссидентство ранних «шестидесятников».

Однако затвердевший к этому времени, заскорузлый и неразвивающийся колпак выхолощенного, начетнического «коммунизма» оказался настолько жестким и удушающим, что большинство возникающих под ним новых интеллигентских мифов целостности рождалось все более хилыми, мелкотравчатыми и ущербными. Но и в таком виде они казались опасными тогда уже совсем ослабевшей в сфере смыслотворчества партийно-государственной идеологической машине, и после недолгой хрущевской «оттепели» эта машина снова была вынуждена защищаться от «смысловых шлаков» репрессивно.

Одновременно была предпринята новая и весьма мощная атака на конфессии, уцелевшие, выжившие и явно набирающие очки в негласном соревновании за стержневой социальный идеал. Необходимо ясно понимать, что одновременное с усилившейся антирелигиозной борьбой почти дословное включение ряда евангельских заповедей в «моральный кодекс строителя коммунизма» было молчаливой уступкой Православию и в то же время попыткой перехватить у набирающего силу конкурента часть его идейного оружия.

Оставалось от коммунистической триады в этот момент очень немногое: смутно ощущаемая как символ праведной целостности красная идея да лозунг «наша цель — коммунизм», с которым и значительная часть интеллигенции, и широкие народные массы в той или иной мере связывали свои, уже довольно разные, но редко внятно проговариваемые холистические мифы. Идеал и идеология императивно, кричаще требовали обновления и развития, партийная и беспартийная интеллигенция явно демонстрировала все более высокий градус самоотчуждения от нарастающего потока глупых официозных клише, но деградировавшие элиты были глухи и агрессивно-немы.

Полная дискредитация красной идеи на XXII съезде КПСС провозглашением цели «коммунизма как удовлетворения всевозрастающих потребностей советского народа» окончательно подводит черту под эпохой «горячего», живого существования «красной церкви». После этой ликвидации главной идеальной опоры исчезает серьезная телеологема (потребности можно удовлетворять и порознь, и иначе), оказывается бессмысленной и теряет собственный язык идеология, лидеры власти становятся неиссякаемой темой многочисленных анекдотов, взрастивших весьма широкую негативистскую политическую субкультуру, а интеллигенция в массе начинает все громче и решительнее бормотать альтернативные холистические мифы.

На этом огромный конгломерат народов и огромное государство двигаться не могут. И одновременно оказывается, что доминирующий во власти партаппарат, малокомпетентный и в идеологии, и в хозяйстве, не в силах даже мобилизовать интеллигенцию на деятельность, не в состоянии хотя бы купить ее востребованностью. Отлученная от «высоких» смыслов идеала и идеологии, отлучаемая от «низких» смыслов интеллектуализма и профессионализма, интеллигенция сначала только на кухнях, а позже и на площадях все более открыто и массово самоотчуждается от власти, а затем и от государства, порождая феномен уже достаточно агрессивного и озлобленного диссидентства 60-х — 70-х.

Брежневизм — первая фаза массовой смысловой смуты, создавшая массовое советское «общество потребления» и массового человека, вполне отчужденного от высоких целей, идеологии и лидера, а значит и от целостности. Далее смысловое поле страны удерживала, хотя с каждым годом все хуже, лишь очень мощная этико-нормативная инерция традиционного в своей основе советского общества. Недолгая реанимация надежд на идеальную целостность, отчетливо проявившаяся у части общества и интеллигенции во времена Андропова, только углубила последовавшее при Черненко самоотчуждение.

Одновременно, уже начиная с 60-х, на добровольно и бездарно сданное советскими партийно-государственными элитами смысловое поле медленно, но неуклонно входили чужие смыслы: мода, масскультура и радиоголоса. Примитивная и анекдотичная «борьба с тлетворным влиянием Запада» в отсутствие собственной высокой смысловой перспективы, конечно же, не могла затормозить этот процесс и, скорее, приводила к обратному результату: прорывающийся сквозь треск «глушилок» запретный плод казался задыхающейся в бессмысленности интеллигенции спрятанным краешком вожделенной целостности. Интеллигентский комплекс холистической ответственности и жертвенной самоотдачи, не находя пищи в дозволенной смысловой реальности Отечества, все настойчивее обращался в поисках идеальной легитимации к религии, науке, мистике, «за бугор» и — внутрь себя.

Заметим, что именно на конец 60-х — конец 70-х годов приходятся и бум вульгарного физикалистского позитивизма, и оккультно-мистический пик, и период «поэзии на площадях», и интерес к восточному психотренингу, славянскому язычеству и «интеллектуальному» фашизму, и взлет «авторской песни», и становление подпольного мира рок-музыки, и появление «правозащитного» движения, и многое другое, самоопределявшееся именно как контркультура. Заметим еще, что огромная часть сегодняшней религиозной интеллигенции — православных, мусульман, буддистов — «призывом» также из этого времени.


(продолжение следует)

http://russia-21.ru/xxi/rus_21/ARXIV/1997/bialy_05_06_97.htm

Tags: Бялый, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments