Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

ТРИПТИХ ПРОТИВ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ (18+)

Оригинал взят у ikhlov_e_v в ТРИПТИХ ПРОТИВ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ (18+)


Похожее изображение


I. ОБ АРИСТОЛЛИГЕНЦИИ И РОКОВОМ БАРЬЕРЕ НЕПОНИМАНИЯ

Либеральная оппозиционная интеллигенция обожает ёрничать по поводу противоречивости прогосударственной пропаганды и поражаются тому, что это не возмущает массы.

Дело в том, что либеральная интеллигенция среди прочего обладает двумя свойствами: она в наиболее значительной по сравнению с остальными социальными группами является носителем западного логико-рационального сознания, причём в «веберовской» (либерально-протестантистской) его фазе; но одновременно, она считает себя продолжителем русской аристократической традиции, и даже её самозванным душеприказчиком, а посему считает себя морально обязанным следовать аристократическому этосу (не как он был и вполне адекватно показан в «Тронных играх», а как в прочитанном в детстве Дюма и пройдённом в школе курсе русской литературы 19 века).

Прежде всего, либеральная «аристоллигенция» обожает теории заговоров (аристократы ведь должны плести заговоры!) и видят всю политику именно как направленные на неё заговоры. Поэтому обожают давать советы симпатичным им правителям, как им спастись, и предупреждать им несимпатичных о том, что видят их коварную игру насквозь, но она обречена...

Кроме того, в качестве «мещанина во дворянстве» она видит мир «сословно» и «имперски», что как я уже неоднократно говорил, очень помогло Украине, поскольку украинских революционеров московские либералы сочли такой же шляхтой, и поэтому из чёткого следования принципам классовой солидарности сочли своим долгом поддержать их против «возомнивших о себе» мужиков.

Но главное - это то, что аристоллигенция считает ложь со стороны власти (т.е. от формального сюзерена) - гнусным оскорблением, и всё время порываются вызвать власть на дуэль. Ложью же они считают параллельное изложение нескольких официальных версий, кардинально отличающихся друг от друга.

И тут и есть базовое непонимание. Массы (как частично и власть) находятся в фазе сознания мифопоэтического, поэтому, например, общение Сечина и Улюкаева было так же драматургически увлекательно, как воображаемая сцена деловых переговоров Собакевича с Карениным. Власть знает, что мифологического (архаическое) сознание принципиально дуально, а архаический социум ментально многослоен.

Поэтому пропаганда должна одновременно нести весь набор социально необходимых посылов и версий.

Так совсем злобным идиотам будет приятней послушать, что малайзийский «Боинг» сбил украинский истребитель (и непременно израильской ракетой), а «людям», воображающим себя порассудительнее, что сбили украинские ракетчики (с намёком, что стремились попасть в путинский борт)...
Но телевизор один - и обе версии приходилось прокачивать синхронно, причём, непрерывно, создавая информкокон.

Или история с «Матильдой». Ехидничающему по поводу путинских романов со спортсменками, надо было показать нечто сентиментальное про возвышенный роман принца и балерины...
Но массам, которых готовили к превращению гвардии полковника Романова в святые мощи и к возвращению православной монархии, напоминать про нескончаемый блуд императорской фамилии, сочли излишним. А прокатная то сеть едина, почти как «арестантский устав».

Опять таки скандал с «Нуреевым». Вовремя вспомнили брежневский алгоритм отвлечения мира от советских ракет и посадок диссидентов «областью балета».

Но другие, более приземлённого типа деятели, те, кого ядовитый Пелевин назвал "конными чекистами", как раз носители менталитета упомянутого АУЕ, сообщили, что балет про п*** в Большом (т.е. Главном) театре вызовет непонимание у тех, кто скорости должен будет, подобно тому как сейчас в Венесуэле, класть свой живот на алтарь защиты «легитимной» власти, и они могут сказать, что власть этих п* они защищать отказываются...

Архаические же массы воспринимают официальную информацию не как сведения, подлежащие оценке, но как часть ежедневной литургии в храме государственности. Посему они её не сравнивают, а впитывают... И усваивают в соответствии с тем эмоциональным настроем, который хотят получать именно сейчас...

Это как паства, которой веками нравилось слушать про «кровь младенцев» и про «нет власти, если не от...», потом вдруг стали куда интересней темы братства авраамических религий и то, что Иисус обличал угнетателей и эксплуататоров...

Либералы же такие нюансы не учитывают, и старательно презирают народ, не рвущийся поминутно бросать власти перчатку по такому поводу... Народ же, в свою очередь, не понимает из-за чего так кипишует образованная публика...

II. ХОЧЕТСЯ СНЯТЬ НЕДОПОНИМАНИЕ В ВОПРОСЕ О ДЕМОКРАТИИ

Мои рассуждения о том, что главная угроза отечественной демократии исходит не от воображаемого революционного диктатора (господина Н.), но от презрения к демократии либеральной оппозиции, встречают возражения, построенные на утверждениях об антидемократизме, инстинктивном вождизме/монархизме и латентной фашизоидности народных масс.

Но о массах я не говорю. Очевидно, что именно перечисленные архаические свойства массового менталитета и делают народ призом, трофеем, переходящим вымпелом в череде партий-победителей. Поэтому развитие демократии или окончательный отказ от нё всецело зависит именно от отношения к демократии очередных победителей.

Кроме правопопулистской «партии власти», созданной в свой время как опору авторитарной модернизации, но выродившийся в карикатуру на движение сторонников «консервативной революции» (в переводе на российские исторические аналоги - вместо «октябристов» и столыпинцев - умеренное крыло черносотенцев), у нас есть и оппозиция.

Значимая оппозиция делится на тоталитарную и либеральную. С тоталитарной, ставшей ещё и сателлитом «партии власти», что называется, всё ясно.

Разумеется, есть ещё и нелиберальная демократическая оппозиция. Это левые демократы - сторонники светлой памяти Стаса Маркелова и освобождающегося на днях Сергея Удальцова. И правые демократы - сторонники Вячеслава Мальцева. Но по разным причинам эти движения не смогли развиться или угасли...

Самой идеологически последовательной и статусной по уровню представительности является либеральная оппозиция. И вот именно она во многом поражена демофобией, крайне скептически относится к демократии, понимаемой как уважение воли народа, а не только как честные выборы, свобода митингов и независимый суд.

Далее я приведу знаменитейшую цитату, сразу разъяснив ревнителям иудаизма, что считаю Евангелия бесценным памятником еврейской мысли и еврейских богословских дискуссий первой трети первого века. Вот она: «Соль — добрая вещь; но если соль потеряет силу, чем исправить её? ни в землю, ни в навоз не годится; вон выбрасывают её.» (Лк. 14:34-35).

Если единственная формально уважающая ценности демократии общественная сила не преданна демократии, то её просто неоткуда взяться. Вождя-автократа обуздать можно, найти способ уравновесить новую - революционную - партию власти тоже можно, исторический опыт есть. Но нельзя выращивать демократию из социального слоя, её отвергающего.

Я понимаю страх просвещённого европеизированного меньшинства перед традиционалистским (средневековым в основе своих представлений) социумом. Понимаю, и культурный конфликт между новым - «веберовским» - средним классом, создающим себя самим (а не воровством и паразитировании на бюджете), и патерналистски настроенными массами.

Но если этот путь от феодализма и абсолютизма прошли другие народы, значит, пройдут и народы России.

Все фашизоидные черты массового сознания, которые так пугают либералов, это - именно проявления традиционализма как стадиальной особенности.

Однако, в ноябре 1917 года, при выборах Всероссийского Учредительного собрания, и весной 1918 года, при массовом формировании именно Советов как властных органов, в народном менталитете произошло качественное изменение. С этого времени власть воспринималась легитимной только если она была итогом «всенародных выборов».

Разумеется, партия (точнее, две подряд - большевистский «орден меченосцев» и сталинская и послесталинская номенклатурная) не получала власть через выборы, но она/они понималась как выражение «духа народа», как псевдоцерковь, причём, псевдоцерковь квазикатолического толка. Это и есть проявление «соборности».
То же самое относилось к вождям-генсекам-"первосвященникам".
А от президентов уже требуется ритуальное прохождение через выборы.

Поэтому ни одна партия - говорил с 1995 года и продолжаю говорить я - не будет иметь поддержки, если не только не получит большинства, но и у людей не будет ощущения, что окружающие их её поддержали. Именно так случилось с формальной победительницей думских выборов декабря 2011 года - «Единой Россией».

1995 год я вспомнил не случайно. Именно тогда в бизнес-элитах зародилось стремление отказаться от демократии - в пользу «бархатного пиночетизма», «просвещённого» авторитаризма.

В своих публикациях я пытался объяснить, что выбранная линия - путь социального суицида, что облюбованные ими латиноамериканские и восточноазиатские образцы были удачным только потому, что офицерские и правоохранительные кадры набирались из сословия свободных собственников, здесь же «либеральная диктатура» обречена будет опираться на голодных ментов и чекистов, для которых «новые русские» - роскошная кормовая база.

Слова «опричнина» я тогда не употреблял, оперируя понятиями «бонапартизм» и «нероновщина». Но изо всех сил старался предупредить, что победивший класс «независимых бизнесменов» ждёт участь предыдущего класса победителей - «профессиональных революционеров и героев Гражданской».

В итоге, как мы знаем, известной тележурналистке и защитнице предпринимателей от фискального давления ельцинских реформаторов (Чубайс, Немцов, Кириенко, Милов) пришлось стать ещё более известной правозащитницей и возглавить «Русь сидящую».
Опять и опять мне приходиться напоминать, почему в 1849 году на смену победоносному французскому республиканизму пришёл бонапартизм. Победившие весной 1848 года либералы, повторив все рассуждения о гибельности засилья невежественного и завистливого большинства, установили высокие избирательные цензы.

Всё было бы замечательно - возникала «умеренная и аккуратная» «республика ответственных собственников». И тут оказалось, что после окончательного крушения Бурбонов-Орлеанов в глазах общества морально-политическую легитимность имела лишь «проголосованная власть». Поэтому Луи-Бонапарт - племянник Наполеона и гарибальдист, расширевший избирательные права, был триумфально избран президентом, а потом и императором...

Никакие хитроумные построения проектов о власти "только налогоплательщиков", или только имеющих диплом, или схемы выкупа отказа от избирательных прав, различные цензы, усложнения процедур регистрации в качестве избирателя, приведут только к отношению к власти как к узурпаторам. Что открывает идеальную возможность для уже настоящих хунт. Очень удобно дать избирательные права только своим сторонникам. Но очень сложно объяснить остальным, что у них их отбирают.
Народ у нас прост и в простоте душевной понимает демократию не по Карлу Попперу (как свободное публичное соревнование идеологических и политических проектов), но по конституции - как народовластие.
Можно рассуждать, что настоящая демократия - это не власть народа, а власть «демоса».

«Демос» же это античное (а также европейских городов высокого средневековья и возрождения) полисное сообщество людей зрелых, ответственных, кланово и профессионально спаянных, открыто выражающих свою позицию, по нашему - гражданское общество.
Однако, в качестве обоснования ограничения политических прав всё это оказывается бесполезным, поскольку умиляет только и исключительно то вестернизированное меньшинство, которое обосновывает этим своё право на власть.

Неужели история с постыдным крахом «руководящей и направляющей силы» ни чему не научила?!

Тут у либералов (если совсем терминологически точно буржуазных революционеров и буржуазных реформаторов) участь деревенской девушки, выданной в семью, где её притесняют. Она может сбежать. Но на дороге - бродяги, в лесу робин-гуды, в отцовском доме - жалкая участь позора рода и золушки, а добравшись до города, она обречена выбирать между карьерой шалашовки и кабацкой поломойки... Оставшись - сможет выстроить отношения в новой семье, а потом - и "выстроить её".

В качестве послесловия отмечу, что совершенно напрасно русский народ считают «генетически иждивенцем».

Никакого иждивенчества не было ни при царе, ни при большевиках, ни при Сталине и Хрущёве. Повышение цен 1962 года, вызвавшее Новочеркасское выступление, было вызвано ростом себестоимости мясомолочной продукции - следствие повышения закупочных цен для колхозов и совхозов.
И только разработка Самотлора позволила превратить СССР в «страну-экспортёра» (при царе и довоенном Сталине основной экспорта было зерно и лес, потом эта эстафета перешла к углеводородам), и почти тридцать лет удерживать цены как плановоубыточные, создавая тот печально знаменитый инфляционный навес, что так некстати рухнул весной 1991 года.

Но самые юные «застойные иждивенцы» (1965-1991) сейчас приближаются к 60-летним юбилеям... Поэтому пресловутая «иждивенческая ментальность» ещё раз закреплялась в 2004-2014 годах, в декаду «тучных баррелей». Это - не слишком значимое воздействие для того, чтобы роковым образом перестроить народный менталитет. Мудрая социальная политика может вернуть людей к реальности, как их вернул крах социалистического государства в 1992 году...

Стоит только напомнить, что политика превращения строительства авианосцев в общественные мастерские в нашей истории не нова - четыре десятилетия тому назад Брежнев, Косыгин и Устинов щедро расширяли танковое производство - чтобы работяги «уралвагонзаводов» получали премии. Повысить зарплату означало деформировать единую тарифную сеть, простое повышение премий воспринималось как развращение, однако настроение всё более уныло созерцающих пустые полки пролетариев надо было поддерживать, железа же и электричества было вдосталь...

А то, что уже после их смерти развёртывание Рейганом в ФРГ ракет средней дальности похоронит всю их «чингизхановскую» стратегию бронетанкового блица, они ещё не догадывались... И придётся через 15 лет рабочему классу трудового Урала резать на бронелисты почти всё заботливо накопленное для броска «к последнему морю» 60-тысячное танковое поголовье... Но, конечно, что-то оставили для грядущих боёв в Грозном и в Донбассе...

III. НЕМНОГО РОССОФОБИИ И РИСКОВАННЫЕ ОБОБЩЕНИЯ

Меня поражает, что в нашей стране в полемике совершенно спокойно используют собственные дефиниции общеизвестных понятий.

Я искренне признаю, что Россия фонтанирует необычайно важными и интересными открытиями и новациями в науке и культуре, в интеллектуальных сферах...
Потому что до середины двадцатых и с середины восьмидесятых советское/российское общество было в контексте западной культуры, а контакты в сфере науки и научных дисциплин почти не прерывались. К этому имел отношения и я - в самый разгар застоя и Второго этапа Первой Холодной войны наш отдел (Н.Я.Бирмана), как и нескольких других ВИНИТИ АН СССР был занят микрофишированием и составлением РЖ тысяч наименований западных журналов, что рассылалось в десятки советских и российских научных учреждений и библиотек.

Но я отрицаю, что Россия способна на появление принципиальных интеллектуальных инноваций в социальных, политологических и гуманитарных философских областях. Понимание этого маскируется старательными попытками либо переопределить давно известные понятия, либо пропагандировать маргинальные западные теории.
Это же относится и к модной теперь теологии. Православие, в отличие от католицизма, евангелических деноминаций, ислама, иудаизма, буддизма, не составляет общую теологическую систему со значительно более развитыми теологически зарубежными центрами, поскольку с 1918 года Россия - периферия всех окружающих её цивилизаций. С точки зрения заимствований, Могилянская Академия была внешним (европейским) центром православной теологической индукции сравнительно недолго, но и этого хватило для краха неовизантийской концепции «Святой Руси».

Дело в том, что без гражданского общества социология превращается в коллективный психоанализ, политология - внутренняя форма «кремленологии», а философия - без поколений свободной мысли - это секулярная форма теология.

Это как проблемы 10-летнего мальчика, который при самом высоком уровне своего умственного развития не может изобрести дополнительные разделы «Камасутры» - поскольку толком не знает ни как доставить эротическое наслаждение другим, ни как получить самому...

Поэтому дорогим россиянам надо смирить гордыню и осознать, что на многие годы они обречены быть лишь критическими интерпретаторами западных учений и научных школ. У России есть только одно преимущество - возможно оценивать их «незамыленным глазом» и отсутствие инерции демократических институтов, дающая возможность для импровизаций и достаточно свободного подбора вариантов будущих политических и правовых схем.

В журнале «Знамя» за 2004 (№4) была опубликована моя рецензия «Блистательные изобретатели велосипедов» издание репринта самиздатовского реферативного журнала самиздата и «тамиздата» «СУММА». Так случилось, что этот трёхтомный сборник я получал в жизни дважды - в 1985 году от светлой памяти Андрея Фадина, не задолго до этого вышедшего из "Лефортово", а потом на рубеже 2003-4 годов - в редакции "Знамени".

Приведу из своего текста отрывок, который кажется мне злободневным, поскольку новый цикл российского деспотизма и самоизоляции как бы вернули нас в интеллектуальную ситуацию, напоминающую ситуацию «вечного 1982 года».

«В 2002 году журнал “Звезда” вернул читателю из недавнего прошлого еще один ценный памятник духовной и интеллектуальной жизни — под редакцией Анатолия Вершика переиздан самиздатовский сборник “СУММА”. Он выходил в период начала самой лютой политической стужи послесталинских времён с 1979 по 1982 год. По историческому значению “Сумму” можно сравнить только с гипотетической попыткой средневековых мыслителей сохранить выдержки из трудов “еретических” и “языческих” философов в разгар деятельности инквизиции.

Всего вышло восемь номеров, из них два — сдвоенных. Сборник представлял собой реферативный журнал самиздата. Это означает, что его авторы — математики Нина и Сергей Масловы совершили настоящий подвиг. Через их руки прошло огромное количество литературы, за одно знакомство с которой можно было получить срок. Сейчас [напомню, это написано в начале дела ЮКОСа и накануне второго путинского срока], когда российское общество давится комом полупереваренной свободы, трудно оценить весь масштаб героизма составителей “СУММЫ”. Они действовали в стране, где не только не было никаких гражданских прав, но само употребление этого словосочетания было неслыханной крамолой. С 1978 года на страну все быстрее опускалась чугунная крышка режима Комитета госбезопасности. Почти все активные инакомыслящие были либо арестованы, либо вытолкнуты в эмиграцию. Даже за кухонную критику существующего порядка людей ждали самые серьезные неприятности. Изучение иврита каралось как госизмена, а крещение детей и чтение Библии — как враждебная вылазка. Интеллигенция еще не знала, что через 7—8 лет придет сладкая и дурманящая гласность, и куда более вероятной воспринималась перспектива прихода к власти неосталинистских сил.

С другой стороны, накануне нового “ледникового периода”, в начале и середине семидесятых, интеллектуальная полемика в России разгорелась необычайно ярко. Все основные доктрины, которые соревнуются сегодня на отечественной общественно-политической сцене, вся их палитра — правые и левые, либералы, поборники доброго социализма, православные сталинисты, сепаратисты, великодержавники и прочее — родом из того периода.
В этом смысле “развод” власти и интеллигенции, который наступил после августа 1968-го (шестьдесят проклятого, когда танки “социалистических империалистов” раздавили Пражскую весну), был необычайно плодотворен для творческой мысли. Власть, разлученная с интеллигенцией, постепенно впадала в унылый технократизм, с отчетливым черносотенным душком. Зато интеллигенция (достойная этого имени) прекратила страдать бредовыми идеями шальных шестидесятых насчёт возвращения “к ленинской чистоте” и вступления в КПСС для “пополнения честными людьми Партии” (именно так, с прописной буквы, поскольку партия власти воспринималась сакрально).

В “штурмовые семидесятые” будущее России воспринималось либо оптимистически, либо трагически, но и те, кто ждал смены коммунизма русским фашизмом, и те, кто пытался узреть в грядущем “постепенные либеральные перемены”, не видели перспективы в реальном зрелом социализме. Интеллигенция пыталась выстроить идеологию нового, посткоммунистического будущего.
Демократы-диссиденты конца семидесятых, в отличие от демократов-популистов конца восьмидесятых, которые совращали советское общество либерализмом, суля неслыханные блага от рынка и многопартийности, вели себя значительно ответственней. Для них демократия (в границах рынка и многопартийности) — это горькое снадобье от тяжкой, почти смертельной болезни имперского тоталитаризма, которой страдала Россия. Однако тогдашние либералы понимали, что рынок и демократия — единственный способ избежать общего коллапса.

Важно, что в семидесятые полемика в диссидентской среде еще велась достаточно уважительно, несмотря на широкий идейный спектр участников. “СУММА” — это поразительный пример непрерывных и живых общенациональных дискуссий. Пусть в них участвовало каждый раз лишь несколько мыслителей и несколько тысяч читателей, передававших из рук в руки пачки слепых машинописных копий, а затем считанные экземпляры контрабандных эмигрантских изданий. Обсуждались важнейшие проблемы общественного переустройства и историософских подходов.

К сожалению, тоталитарный изоляционизм советского общества сыграл злую шутку с участниками споров — они оживлённо обсуждали проблемы, давно решённые европейской мыслью: нужны ли многопартийная система в основе демократии и рынок — в основе экономики; нужна ли плюралистическая демократия вообще или лучше православная теократия.
А талантливые, широко образованные и эрудированные авторы многочисленных самиздатовских трактатов поневоле были вынуждены “изобретать велосипеды”, на которых уже многие десятилетия “раскатывали” народы по ту сторону железного занавеса.

В интеллектуальную обойму России по существу вводились доктрины, рождённые чуть ли не в эпоху Вольтера и Монтескье: необходимость критического подхода в общественных науках, секулярный характер государства, разделение властей, равенство перед законом, естественность рыночных отношений для хозяйственной жизни.

Больше всего это напоминало трогательные и самоотверженные усилия раннесредневековых “возродителей” собирать и обобщать перед лицом тёмных веков остатки античных трактатов.

С другой стороны, не было бы оттоновского и каролингского ренессансов (столь наивных, если взглянуть на них глазами римских философов и писателей IV—V веков) — не было бы и Высокого Просвещения и по европейским чащобам по сей день разгуливали бы сплошные конаны-варвары, пусть и преисполненные христианских добродетелей. Так и у нас — наивная полемика публицистов сахаровского (либерально-западнического) и солженицынского (либерально-почвеннического) направлений готовила общество к восприятию политических программ революционных девяностых...»

Что в моём описании интеллектуальной ситуации 32-38-летней давности перекликается с днём минувшим, а что с нынешней ситуацией контрастирует - решать читателю.

Tags: Ихлов, блоги, жж, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments