Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

А.Львов, Русские евреи и советская интеллигенция

Из статьи Александра Львова "В поисках русского еврея"

Летом 1996 г. сообщение М.Членова было, кажется, самым ярким событием международной конференции "Евреи бывшего Советского Союза"7. Была построена система понятий, позволяющая описать различные типы еврейской идентификации. Система настолько гибкая, что в ней нашлось место - наконец-то! - и для русских евреев, со всеми их отличиями от евреев, например, американских. М.Членов назвал три важнейшие особенности этого типа идентификации:


  1. Отделенность от религии. Иудаизм для русского еврея является всего лишь одной из религий и имеет к нему отношение не больше (но и не меньше), чем христианство, буддизм и т.п..


  2. Пассивность. Термин, по-моему, не слишком удачный, но его назначение - подчеркнуть отличие от американского, активного способа идентификации, требующего от еврея сознательных усилий, активных действий для приобретения и удержания своей identity. Для русского же еврея его еврейство - факт биографии, данность, от него не зависящая. Он не спросит, подобно американцу, - "нужно ли это мне?", его вопрос иной - "что мне с этим делать?".


  3. Установка на социальные характеристики и систему ценностей советской интеллигенции. Например, хорошо всем известное стремление к образованию.


Заметим, что только последний пункт содержит нечто положительное, а первые два описывают главным образом отсутствие у русских евреев тех свойств, которые есть у всех прочих евреев, и позволяют объяснить их неучастие в еврейском движении. Но зато это единственное положительное является, по-моему, огромным достижением, потому что выводит нас из порочного круга определений тавтологических (вроде "русский еврей - это еврей, говорящий по-русски") и позитивистских (типа "русский еврей - это русский, отвечающий на такие-то вопросы анкеты так-то"). Это же парадоксальное определение русского еврея через совсем иное, в другом пространстве расположенное понятие советский интеллигент представляется мне чрезвычайно плодотворным. М.Членов ввел, наконец, в научный обиход то, что уже давно подозревали и подразумевали многие, то, что прежде говорилось8 лишь для красного словца, как мысль, доведенная до абсурда, как яркий поэтический образ, - парадоксальное тождество находящихся в разных пространствах понятий русский еврей и советский интеллигент.


Русские евреи и советская интеллигенция

Существование в оппозиции к сущему

Между тем советский интеллигент - такая же загадка, как и русский еврей. Прежде, в советское время, он (интеллигент) был убежден, что его истоки, его подлинная духовная родина где-то там, за железным занавесом, рассекающим все наличное бытие - пространство, время и культуру - на две изолированные части - разрешенное и запрещенное, доступное и недоступное. Но вот занавес поднялся и оказалось, что Советский Союз, ненавидимое и презираемое им государство, и есть - нет, был его родиной, его питающей почвой... Что ж, снова перед нами ситуация и скандальная, и болезненная, и препятствующая спокойному серьезному исследованию. Но уже делаются попытки перейти от бичевания пороков советского прошлого к постановке вопросов, появляются - не специально, а попутно с чем-нибудь - такие, например, красивые и глубокие определения:

...в стране профессиональных философов (и любителей поэзии) никто не станет спрашивать, что такое философия, ее понятие есть языковая универсалия нашего культурного ареала, означающая такую метапозицию по отношению к жизни, которая одновременно дает возможность находиться в оппозиции ко всему сущему, обладая тем не менее всеми пресуппозициями его. Наше алиби в бытии построено на замене поступка его философией, мы философствуем, следовательно, существуем...9

Советский Союз - страна философов и любителей поэзии... Странно звучит, не правда ли? Привычнее - что-нибудь о выпадении из цивилизованного мира, об отсутствии элементарных норм... о "совке", одним словом. А ведь когда-то греки то называли евреев народом философов, то считали их фанатичными и наглыми варварами...

Но посмотрим еще раз на центральную формулу этого странного определения: "находиться в оппозиции ко всему сущему, обладая тем не менее всеми пресуппозициями его". Не здеоь ли находится ключ к самой главной загадке русского еврея: как возможно, не имея никакого положительного еврейского содержания, оставаться евреем?

Да, у русских евреев нет ничего положительного, они только "инвалиды пятой группы", как говорит американский историк Цви Гительман, цитируя старую советскую шутку и вопрошая: "какой же будет общая культура евреев, способная заменить это определение новыми?"10. То есть, должно же появиться, найтись что-то положительное, иначе и быть не может, альтернативой положительному содержанию является только "еврейство как несчастный случай, бремя, от которого необходимо поскорее избавиться"11. Но - русские евреи по-прежнему в массе своей равнодушны ко всем предлагаемым им вариантам положительного содержания (находятся в оппозиции ко всему сущему) и при этом, кажется, не намерены ассимилироваться12 (обладают всеми пресуппозициями его). Этого не может быть, но это есть. Понять это пока невозможно, но признать как факт - можно и нужно.

Констатацией этого парадокса и завершилось бы данное исследование, если бы странное существование русских евреев не порождало никаких материальных следов, как считает, например, Д.Эльяшевич:

В послевоенное время формы существования русско-еврейской (советско-еврейской) культуры - а она, несомненно, сохранилась, хотя и превратилась, скорее, в чисто психологический, нематериализованный феномен, - изменились13.

Однако измененные формы существования русских евреев не совпадают с чистым небытием, скорее это - инобытие, проявляющееся вполне конкретно и вещественно, но - в другом месте, не в том, где этих проявлений ожидают.

Инобытие русских евреев в зеркале российской печати

Нежелание русских евреев проявляться, пассивность, о которой говорилось выше, относятся лишь к специально-еврейским проявлениям. В остальном, надо думать, это вполне обычные люди, граждане своей страны, русские интеллигенты, и в качестве таковых они задумываются о своей судьбе, пытаются понять себя и (среди прочих своих проблем) тайну своего еврейства, которое для них - то ли дар, то ли проклятие, но в первую очередь - загадка, почему-то загаданная не каким-нибудь евреям в законе, твердо знающим правильный ответ, а именно им, самым обычным людям, русским интеллигентам. И обсуждают они эти проблемы привычным для них образом - в толстых литературно-публицистических журналах, не прибегая к помощи специально еврейских изданий и институций.

Самый первый, не претендующий на полноту поиск позволил найти более 70 публикаций, напрямую посвященных еврейскому вопросу, в журналах трех-четырех последних лет. В этих публикациях нет грубого антисемитизма и связанной с ним бессмысленной полемики14, но нет также и апологетики. А есть в них размышления, различные по своему качеству и компетентности, попытки понять себя, ответив на мучительные вопросы - или хотя бы поставив их.

Вот, например, историк Дмитрий Фурман комментирует результаты своих социологических исследований:

Самое удивительное, на мой взгляд, что бросается в глаза, когда мы рассматриваем наши данные <...> - это несоответствие между очень незначительными отличиями реального содержания культуры евреев от культуры этнического большинства и значительно большими различиями в психологии и ценностных ориентациях. <...> Реальный интерес к русской культуре у евреев - даже больший, чем у русских... Так, евреи чаще, чем русские, указывают в качестве своих любимых писателей Л.Толстого, М.Лермонтова, И.Бунина, А.Чехова, Ф.Достоевского и даже, несмотря на наличие определенных тенденций, принимаемых в еврейской среде за антисемитские, А.Солженицина и В.Распутина. <...> Поразительным (хотя и вполне соответствующим, например, моим личным впечатлениям) результатом нашего опроса оказалось то, что лишь 3 человека из 40 назвали себя иудаистами, а 10 - христианами, в том числе двое - православными, остальные - "христианами вообще", без конфессиональной самоидентификации. <...> Такой картины превалирования христианства над иудаизмом не существует ни в одной еврейской общине... Возникает очень странная картина. При общей утрате еврейской культуры принадлежность к евреям стала вроде бы в громадной мере формальной. Она сводится к таким вещам, как отметка в паспорте, фамилия, внешность (а это тоже признак формальный, "внешний"). Тем не менее психологическое значение такой формальной принадлежности очень велико. Что же создает это психологическое значение?15

К сожалению, ответ Фурмана, объясняющий все это исконым еврейским страхом перед реальным или воображаемым антисемитизмом, не столь интересен, как сам вопрос, поскольку является лишь новой формулировкой того же самого вопроса. В самом деле, страх, восприятие любого окружения как "потециально враждебного"16, выглядит в объяснениях Д.Фурмана не как бытовое явление, а как иррациональный всеобщий закон, некий рок, тяготеющий над евреями, заставляющий их находиться в "оппозиции ко всему сущему" и искать спасения от самих себя, от своего страха. И по-прежнему неясно, откуда взялся этот страх - от переживания ли своей внешности? или фамилии? или записи в паспорте?

Статья вызвала полемику и "стала предметом обсуждения в элитарном московском клубе"17. Соображениями по тому же вопросу (кто такие русские евреи?) делится литературовед Лев Аннинский в своем отклике на статью Фурмана:

Мне приходилось писать о принципиальной неразрешимости русско-еврейского самоопределения в России, о зажатости души между идеями ассимиляции, исчезновения - и диссимиляции, обособления: и то, и другое опасно. Реакция евреев на эти рассуждения меня поразила: а мы и не хотим ни того, ни другого. Ни обрусения, ни оевреивания! Мы не хотим быть ни "просто русскими", ни "евреями вообще" - мы хотим быть РУССКИМИ ЕВРЕЯМИ. Мы - совершенно особый анклав: не часть какого-то другого народа, а - НАРОД со своей судьбой и своими ценностями.

С какими же ценностями?

"Сарафаны" и "армяки", а также старославянские ценности - исключены. Тора, Стена Плача, Плач на реках Вавилонских - все это тоже нереально. Что же остается?

Пушкин. Лермонтов. Чехов. Толстой. Достоевский. Солженицин. Распутин18.

Итак, евреи бросаются в русскую культуру (прежде всего - в словесность), да еще хотят в этом видеть свою национальную идентичность. Более того, они имеют на это полное право, потому что русские в свою культуру так не бросаются, она (культура) их к этому не толкает. А что же толкает к этому евреев? Их национальная самоидентификация, то есть - русская культура... Бред какой-то!

Абсурдность этой ситуации тонко подметил поэт Олег Юрьев:

Идеальной проекцией нашего понятия [русский еврей] получается "еврей-нееврей", личность, не просто отвергающая в себе "еврейское", но усматривающее в этом отвержении именно что признак "еврейства"19.

(Обратите внимание, что уже знакомая нам формула "находиться в оппозиции - и тем не менее обладать" заменяется здесь еще более сильной "находиться в оппозиции - и благодаря этому обладать".)

Парадоксальное существование русского еврея прививает вкус к парадоксам. И потому - не могу удержаться и продолжу цитату:

Поскольку в советских условиях основополагающим принципом идентификации еврея является "графа в паспорте", то предельным воплощением этого принципа явилась для меня фраза одной ленинградской художницы, высказанная с полной уверенностью и искренностью и безусловно отражавшая сознание не только ее, но и ее родителей, принадлежавших к кругу шестидесятнической официально-либеральной интеллигенции. Вот это высказывание: "А настоящие евреи, это у кого в паспорте написано русский или кто-нибудь еще. Те, у кого еврей - дураки, а не евреи, не сумели устроиться. У меня вот - армянка, значит я - настоящий еврей!"20.

Уважаемый профессор Гительман! Не надо, прошу Вас, понимать слишком буквально слова об "инвалидах пятой группы" - они вовсе не означают "еврейство как несчастный случай, бремя, от которого необходимо поскорее избавиться"21. Это всего лишь шутка, парадокс. К тому же русский еврей готов находиться в оппозиции даже к своей "инвалидности" - для того, разумеется, чтобы приобрести ее! И еще - Вы пишете: "Некоторые евреи - подлинные космополиты, искренне верящие в марксистско-ленинский образ мира без наций"22, а мне вспоминается одна фраза из случайного разговора: "В юности я был отчаянным космополитом и делил все человечество на евреев и дураков"23. Почему - "дураков"? Да потому, что они еще не космополиты, т.е. верят в существование наций, и, стало быть, - они не евреи.

Двойничество

Итак, еврей смотрится в зеркало и видит там интеллигента. А что же видит в этом зеркале интеллигент, т.е, как выглядит еврей, если смотреть на него с другой стороны, из зазеркалья?

Для самоопределении советской интеллигенции отождествление себя с еврейством - более или менее метафорическое - является ключевым и играет совершенно иную роль, чем соотнесение с другими нациями, представители которых также (хотя, может быть, и не столь обильно, как евреи) пополняли ее ряды. Недаром сейчас так часто вспоминают сказанное в другое время и в других обстоятельствах цветаевское "В сем христианнейшем из миров поэты - жиды". Между русскими евреями и советской интеллигенцией - отношение двойничества, тождества-отрицания. Их можно различить, но нельзя разделить.

Не так ли вообще Бог избирает человека среди людей, чтобы ему умудриться в страхе? Опыт рассеянного и как бы оставленного Израиля предельно близок здесь опыту русского человека, неприкаянного странника, рассеянного в пространствах своей Родины. Разве что в еврейской среде больше и терпеливее тяга к земному устроению, к домашнему очагу, к тому, чтобы все было "как у людей". Русским же дом, быт, место в жизни заранее предоставлено, они "у себя". Но некий странный дух влечет нас от домов, превращает в "блуждающие звезды" и "очарованных странников", и как близки друг другу оказываемся мы в этом духе!24

Так пишет философ Анатолий Ахутин.

Конечно, христианская мысль всегда стремилась подчеркнуть сходство ("нет различия между Иудеем и Еллином"25), в то время как евреи настаивали на различии. И потому еврейскую приверженность русской литературе можно рассматривать как признак ассимиляции, а поэтическое самоотождествление с евреями, свойственное русской интеллигенции, - как приглашение к такой ассимиляции, христианское братание с евреями. Это верно, но так же верно, я думаю, и обратное - можно говорить об ассимиляции русской интеллигенции с ее далеко не всегда ортодоксальным христианством - евреями, о своего рода новой ереси жидовствующих.

Основаниями для такого взгляда являются две очень важные особенности этого братства евреев и интеллигентов: 1) отделенность от массы, от большинства и 2) филологичнсть этого братства, любовь к литературе, противопоставленной даже другим сферам культуры, другим проявлениям национального духа (вроде "сарафанов" и "армяков"). Эти две особенности замечает в евреях А.Ахутин: "Еврей сосредоточивает в себе и персонифицирует все инородное нацистски-тоталитарному единению"26 и "Кто, кроме еврея, "филолога" милостью и заповедью Божией, может испытывать всепоглощающую любовь к русскому слову, русской речи и литературе?"27. Инородные единению филологи - это, мне кажется, неплохое, хотя и несколько идеализирующее определение евреев.

Но, видимо, пришло время сделать необходимые оговорки и уточнения, и построить рабочую модель, позволяющую продолжить поиск целенаправленно. Многое из сказанного ниже будет опираться почти исключительно на мою интуицию и общие соображения, поскольку является попыткой осмысленния и интерпретации собранного эмпирического материала.

Очевидно, что далеко не все советские интеллигенты - евреи. Так же очевидно и то, что далеко не все русские евреи - интеллигенты. Однако пересечение этих двух множеств кажется чем-то большим, чем каждое из них в отдельности. Для принадлежащих этому пересечению людей их еврейство и их интеллигентность не являются двумя разными, независимыми друг от друга признаками, двумя идентификациями, каждая из которых проявляется в своей особой, отграниченной от других ситуации (как если бы кто-нибудь чувствовал себя евреем - в синагоге, а интеллигентом - на работе). Нет, идентификация наших героев не такова - она едина, вопреки или благодаря ее раздвоенности. Едина в том смысле, что охватывает всю жизнь целиком, не позволяя дробить ее на изолированные друг от друга части, в каждой из которых властвует своя одномерная идея. Именно эта всеобъемлющая, единая раздвоенность является основанием общности русских евреев и советских интеллигентов, и она дает этой общности силу противопоставлять себя внешнему миру и вовлекать окружающих в свое движение.

Кем были бы русские евреи, если бы не соотносили себя с интеллигенцией, не приняли бы на себя бремя защиты русской культуры, бремя любви и почитания ее? Постепенно исчезающей "национальностью", утратившей всякие связи с питающими ее самостояние корнями.

Кем были бы советские интеллигенты, если бы не соотносили себя с евреями, не ощущали бы свою отверженность в этом мире и причастность к чему-то запредельно-высокому? Простыми наемниками тоталитарного режима, уничтожившего их предшественников.

Еврей смотрит в зеркало и видит там интеллигента. И только отождествивишись с этим интеллигентом, он может увидеть - с другой стороны стекла - еврея. В этом постоянном движении он обретает свою самоидентификацию, с которой никогда не может совпасть.

Советское прошлое как духовная родина русских евреев

Началом, точкой отсчета для русской интеллигенции являлась литература, словесность, и в первую очередь - русская литература. Именно ее традиции и ее тексты создают напряжение между словом и бытием, которое заставляло интеллигента находиться в оппозиции к бытию, к сущему - вместе со словом, с литературой.

Началом, точкой отсчета для советского еврея являлось одно-единственное слово Торы, записанное в его паспорте, - "еврей". Именно это слово создает напряжение между евреем и бытием, которое выталкивает его (еврея) из бытия - к слову, от сущего - к литературе.

Здесь произошла встреча советского еврея и русского интеллигента. Объединенные сходством судьбы, они стали братьями и обменялись прилагательными. Еврей стал русским, а интеллигент - советским.

Русские евреи и/или советские интеллигенты образуют общность, противостоящую другим социальным группам. Центром, вокруг которого формируется эта общность, является литература и искусство вообще. Ядро этой общности составляет гуманитарная интеллигенция - писатели и филологи. К этому ядру тесно примыкает научная и техническая интеллигенция, читатели толстых журналов, ценители искусства, и сами не чуждые творчеству - как в рамках своей профессии, так и вне их. Высшими ценностями этой общности являются творческое начало, духовность, интеллигентность, которым противостоят мещанство и потребительство, причем под последними понимается состояние полной погруженности в бытие, слитности с ним, осуществленное за счет предательства высших ценностей, отказа от литературных идеалов, - а другого пути для самоосуществления в советской действительности не было.

Советский Союз был идеальной питательной средой для этой общности. Невыносимые фальшь и пошлость советского бытия заставляли подозревать нравственную или эстетическую глухоту в каждом, кто сумел реализовать себя в этой действительности. Однако подозрения вызывали проявления не только советские (карьера, членство в партии и т.д.), но и анти-советские, диссидентские ("Восстание - это свобода несвободных. Это только видимость свободы. Оно обычно и поднимается рабами"28). Таким образом, противостояние личность - тоталитарное государство не является определяющим для этой общности, хотя и важно для нее. Возросшая в Советском Союзе общность интеллигентов, ощущающих себя евреями, и евреев, ощущающих себя интеллигентами, приняла на себя, воплотила в себе другое, значительно более фундаментальное противоречие, далеко выходящее за рамки "совковой" специфики, - это противоречие между литературой и действительностью, между словом и бытием, между текстом и сущим.

Как это возможно?

Важным формальным признаком принадлежности к этой общности являлось наличие высшего образования (хотя я помню школьные диспуты на темы: "Что значит быть интеллигентным?" и "Может ли необразованный человек быть интеллигентным?"). Это значит, что в Советском Союзе численность этой общности составляла, по-видимому, десятки миллионов человек. Конечно, лишь у немногих оппозиция к сущему проявлялась в приверженности литературе, и лишь единицы способны выдержать всю напряженность этого противоречия, не упуская из виду ни своих обязательств перед взыскательным словом, ни своей любви к жизни, деятельного стремления быть. Многие выбирали компромисс ("Сделаю карьеру, но не партийную, а научную") или бескомпромиссное пьянство (чаще - и то, и другое), и тем не менее даже полный разрыв с этой общностью осознавался в ее же терминах, как переход от нереалистичных книжных представлений к суровой правде жизни.

Особого внимания заслуживает другой способ снижения напряженности, ухода от всей остроты противоречия - это его объективация, превращение в осознанный принцип, который можно использовать, например, для оправдания собственной лени и бессилия ("Есть люди, которые умеют устраиваться в жизни, я - не такой", что означает: "Я неудачник, зато - интеллигент" ). Благодаря объективации само противоречие низводится на бытовой уровень, становится бытием, которое уже не противостоит слову во всей своей полноте, а совпадает с ним в своей трагической ущербности. Погруженность, включенность в это ущербное бытие порождает новое мещанство, которое тем не менее не порывает с породившей его общностью, а становится как бы интеллигентным мещанством. Именно это интеллигентное мещанство обеспечивает воспроизводство еврейско-интеллигентской общности и придает ей устойчивость, сохраняя и передавая потомству презрение к "массовой культуре"> и преклонение перед "настоящим искусством", хотя и вносит неизбежную путаницу, возникающую из-за неспособности мещанства отличить искусство от подделки. Еще раз подчеркнем, что это различение "массовой культуры" и "элитарного искусства" является здесь не уделом одиноких разрозненных интеллектуалов, как это бывает на Западе, а массовым явлением, важнейшей характеристикой массовой интеллигентско-еврейской субкультуры.

Итак, интеллигентное мещанство несет в своем теле (а тело у него, как мы видели, есть) объективированное противоречие между словом и бытием. Именно это позволяло ему быть питательной средой для интеллектуальной элиты - благодарной публикой и источником для пополнения, и поддерживать высокий престиж образования.

Существует ли сейчас эта общность? Распад советского строя подорвал, кажется, самые основы ее существования. Огромные массы прежде бездействующих людей хлынули в политику, в религию, в бизнес, в эмиграцию через открывшиеся границы. Но не все, далеко не все бывшие советские интеллигенты и нынешние русские евреи нашли себе место в центре этой новой жизни, а из оставшихся на ее периферии - не все озлобились, и, значит, пытаются понять происходящее с ними, и по-прежнему огромными (для сегодняшней России) тиражами в десятки тысяч экземпляров издаются толстые журналы. И - кто знает? - может быть есть еще в России несколько миллионов человек, воспринимающих свою отстраненность от нахальства и грубости заполонившего их мир бытия как невозможность признать, несмотря на самые убедительные аргументы, ложь - истиной, а уродство - красотой, как эстетическое неприятие фальши и подделки. (И еще раз отметим, что речь идет не о том, насколько адекватно такое восприятие, а лишь о существовании общности, для которой такое восприятие характерно.)

Косвенным доказательством существования этой общности сегодня является массовое неучастие евреев в еврейском движении.

8 См., например, П.Вайль, А.Генис. Последняя тайна. Евреи. // Театр 7, 1992, с.127: "Описывая идеального еврея, деятели еврейского возрождения описали идеального человека. ... Можно даже обнаружить источник, который послужил им прототипом. Это - русский интеллигент".

9 Игорь Пешков. О(т)речение мысли // Л.С.Выготский. Мышление и речь. М., 1996, с.377

10 Zvi Gitelman. Choosing Jewish Identities, Constructing Jewish Communities. Доклад на конференции в Петербурге (см. сноску 7)

11 Там же

12 С 1989 по 1994 г. убыль за счет ассимиляции отсутствует - таковы результаты проведенного М.Куповецким исследования, сообщенные им на конференции в Петербурге (см. сноску 7)

13 Д.Эльяшевич. Русско-еврейская печать и русско-еврейская культура // Евреи в России: История и культура. СПб., 1994, с.57, курсив мой. Сказанное относится, как ясно из текста, лишь к советскому, доперестроечному периоду, в конце которого появляется "постсоветско-еврейская печать" (там же, с.66). Однако эти же слова можно отнести и к оставшемуся непричастным к этой новой печати русскому еврейству.

14 И потому не прав Ш.Маркиш в своей характеристике этого явления: "Главное в этих текстах, в этой полемике - то, что она начисто лишена оригинальности, новых мыслей и доводов и только повторяет набор старых штампов, от кровавого навета и отравленных колодцев до заговора сионских мудрецов, и давно известных опровержений на эти истасканные штампы. Эта полемика стерильна, бесплодна..." (см. Ш.Маркиш. Указ.соч., с.205). Сказанное относится скорее к откровенно-антисемитским низкопробным изданиям и вступающим в полемику с ними еврейским газетам, но не к толстым журналам. Считающиеся же "антисемитскими" выступления последних - как, например, статьи Игоря Шафаревича, - никак нельзя упрекнуть по крайней мере - в отсутствии оригинальности.

15 Дмитрий Фурман. Массовое сознание российских евреев и антисемитизм. // Свободная мысль 1994, 9, с.37-38

16 Там же, с.41

17 Лев Аннинский. Так кто же у нас более русский, чем сами русские? // Дружба народов 1995, 1, с.189

18 Там же, с.190

19 Олег Юрьев. Более или менее секретный протокол. // Театр 1992, 7, с.134

20 Там же

21 Zvi Gitelman, там же

22 Там же

23 Эта фраза принадлежит моему другу Арье Годлину, ныне - учителю еврейской традиции.

24 Анатолий Ахутин. Большой народ без малого // Русская идея и антисемитизм. М., Наука, 1994, с.94

25 Римлянам 10:12

26 Анатолий Ахутин. Указ. соч., с.90

27 Там же, с.96


http://lvov.judaica.spb.ru/rusj.shtml#rjew

Tags: Львов, евреи, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment