Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Юрий Покровский, Об интеллигенции

Об интеллигенции

Юрий  Покровский, Русская народная линия

Русская цивилизация / 17.02.2012


Глава 1. Русская интеллигенция …

По горькой иронии судьбы народ, выносивший идею всеобщего братства, был вовлечен в кровавый катаклизм, в котором, вместо обетованного рая на земле и спасения, он оказался ограбленным, раздавленным и поставленным на грань уничтожения.(А.В. Гулыга)

Революция в России, вспыхнув эпидемией терактов, поджогов поместий и мятежей в войсках, стремительно превратила цветущую страну в руины и пепелище. Убийство императорской семьи, уничтожение или изгнание представителей первого служилого сословия, воинственный атеизм, перепахивание и забвение погостов, - все эти действия нельзя списывать лишь на разгул революционной стихии. Перелицовывался, выкорчевывался, выжигался тысячелетний культурный ландшафт, созданный гением русского народа. Работа велась методично и отнюдь не ограничивалась периодом гражданской междоусобицы. Узурпировав власть в стране, правящее меньшинство революционеров фактически поставило вне законов нового государства 9/10 жителей Российской империи. Язвящее копье репрессий было нацелено в самое сердце распятого русского народа, «повинного» в создании великой империи, объявленной большевистской пропагандой «тюрьмой народов».

Десятки миллионов людей, работящих, добродетельных, христолюбивых и сострадательных к ближнему, были отнесены к эксплуататорским классам или реакционным слоям - явным и скрытым врагам Советской власти. Аристократия, духовенство, казачество, владельцы заводов и фабрик, чиновничество, офицеры подлежали поголовному уничтожению. Крестьянство рассматривалось как темная, невежественная масса, способная «разжечь Вандею», и принципиально не способная усвоить идеи марксизма. Даже к промышленным рабочим относились избирательно; ведь многие рабочие прежде входили в Союз Михаила Архангела, Георгиевский православный союз, Союз Русского народа. Немало мещан были держателями лавочек, увеселительных заведений, семейными врачами и учителями, исповедующими мелкобуржуазные идеи. Большевики из года в год «давили гадину» всеми подручными средствами.

С политической точки зрения, сооружение новой государственной машины насилия шло безупречно. Стоило рухнуть самодержавию, как из-за границы хлынули экстремисты во главе с Лениным; с каторги и поселений для ссыльных потянулись в крупные города боевики-террористы, поднаторевшие в искусстве убивать. С национальных окраин устремились в столицы иноверцы, инородцы, действовавшие с жестокостью отчаявшихся женщин, в коих выгорели все чувства, кроме злобы и ненависти. Революция носила явный антирусский характер. Даже в Н.Новгороде, население которого в те годы не достигало 70 тыс. чел, ротация правящего слоя произошла практически мгновенно. Сормовский завод возглавил Микоян, карательные органы - Катц, вместо губернатора появился начальник области с соответствующим мандатом - один из братьев Кагановичей. С.Н. Булгаков точно и метко охарактеризовал сложившуюся ситуацию в стране.

«...Все инородцы имеют национальные самосознания. Они самоопределяются, добывают себе автономии, нередко выдумывают себя во имя самостийности, только за себя всегда крепко стоят. А у нас нет ничего: ни родины, ни патриотизма, ни чувства самосохранения даже... Выходит, что Россия сразу куда-то ушла, скрылась в четвертое измерение и остались лишь одни провинциальные народности, а русский народ представляет лишь питательную массу для разных паразитов» [1].

В том же 1918 году, когда философ писал эти строки, карикатурист, входивший в состав Добровольческой армии, изобразил Россию с завязанными глазами и распластанную на жертвенном камне; ее окружили вожди революции. Длинный окровавленный нож, занесенный для очередного удара, высоко держит над своей головой Троцкий. За жуткой расправой наблюдают два дебила, солдат-красноармеец и революционный матрос; они смеются и обнимаются.

Век тому назад семьи в России были многочисленными, старательно поддерживали родственные связи, обрастали свояками-кумовьями. Поэтому каждая семья, даже самая пролетарская или разбойная, имела в своем составе хоть одну «паршивую овцу» - в недавнем прошлом верноподданного государя императора и примерного христианина. И поэтому вся семья из-за этой «контры» и «белой сволочи» могла быть пущена под нож или отправлена по этапу.

«Горе побежденным!».

Чтобы не быть заподозренными в симпатиях к державному народу, многие активисты революции, будучи этническими русскими, порывали все отношения с многочисленными, несознательными родственниками, перебирались в крупные города, женились на представительницах угнетенных национальных меньшинств, а своим детям давали столь невразумительные имена, что их зачастую и выговорить трудно.

Гильотина террора работала безостановочно, денно и нощно; ведь одно дело, отменить все сословия революционным декретом, а другое дело - действительно стереть эти сословия с лица земли. Требовались годы и годы непрерывных, неустанных усилий. Террор распространялся по городам и весям волнообразно. Экзекуторы просто уставали; кроме орденов зарабатывали бессонницу, импотенцию, язвенную болезнь. Но когда очередной вал террора спадал, то непременно обозначались враги народа в новом обличье. Даже тогда, когда от сословий ровным счетом ничего не осталось, любой советский человек от солдата до маршала, от министра до вахтера не ведал, что с ним будет завтра. Поводов для расправы всегда хватало.

По иронии судьбы тысячи русских людей продолжали гибнуть даже тогда, когда публично отреклись от своих родителей - кровопийц; гибли даже те, кто сам вызывался разграблять храмы и крушить надгробья. Гибли от непосильного труда; ведь невыполнение плановых заданий приравнивалось к саботажу. Гибли от доносов из-за того, что неправильно были поняты в ходе прений на партийных собраниях и конференциях. Об этих несчастных, столь страстно мечтавших хоть остаток жизни провести в гармоничном обществе, следует поговорить более подробно. Ведь они порвали все связи с «темным прошлым проклятой России», были фанатично преданы идее общественного переустройства и, тем не менее, все равно не попали в «светлое будущее», а всего лишь приблизили собственную смерть.

Несмотря на то, что промышленный пролетариат был объявлен самым революционным классом, лидером перемен являлось радикальное крыло русской интеллигенции. Эти люди справедливо относили себя к «теоретикам» преобразований. «Практиками» террора обычно выступали инородцы и дезертиры с фронтов Первой Мировой войны. В результате образовалась гремучая разрушительная смесь, не стесненная в своих действиях и побуждениях нравственными ценностями, которых придерживалась основная часть общества. Революционеры действительно были свободны от любых моральных запретов. Они не испытывали благоговейного трепета к православным святыням, их не восхищали исторические победы русского народа. Все христианское, имперское вызывало у них глубокую неприязнь, все величественное требовалось немедленно испачкать в грязи, все высокое - унизить до крайности.

Интеллигенция в России сложилась в устойчивый социальный феномен к середине ХIХ в. и являлась продуктом сословного распада. Первые интеллигенты были выходцами из просвещенных сословий (дворянство, священнослужители): они порывали связи со своим окружением ради осуществления определенной своей мечты или идеи. Причем избирали деятельность, не связанную с физическим трудом, как некоторые кающиеся дворяне. Но разрыв со средой, привычной с рождения, серьезно усложнял жизнь этих людей. Предшественник русских интеллигентов - это Дубровский, из-за рокового стечения обстоятельств ставший благородным разбойником.

Перемещения из определенного сословия в интеллигенты обычно начинались с бегства из отчего дома или вполне пристойного отъезда в столицу для учебы в университете или духовной академии. В столицах и крупных городах империи для отроков и барышень открывались возможности заниматься делами, принципиально отличными от тех, которые традиционно предназначались для представителей определенных сословий. Молодых людей влекла к себе театрально-художественная богема, журналистика, революционная деятельность; процветали различные мошенники и особенно карточные шулера. Разрыв с сословием был болезненным, но решившиеся на него зачастую даже меняли свое имя на псевдоним или на партийную кличку. Впрочем, криминальный мир тоже не терпел имена, данные при крещении, и предпочитал характерные прозвища, вроде Каина или Упыря. Отпадения происходили вследствии конфликта поколений, из стремления молодых людей сделать свою жизнь более яркой и значительной, нежели путь, предначертанный сословными установками.

Интеллигент жил, как правило, в крупном городе, и в то же время стремился не соблюдать традиции и обычаи, сложившиеся в обществе. Он мечтал изменить принципы государственного устройства и придерживался каких-то иных моральных установок, отличных от христианских. Так складывалась жизнь в коммунах, а затем в тюрьмах, образовывались «партии на троих» (например, Морозов, Андреева, Горький), гомосексуальные союзы, революционные кружки, оккультные братства и прочие общества в обществе. Незаконнорожденные дети (их звали ублюдками) настойчиво искали свои дороги жизни и далеко не всегда их находили. Но революционные кружки и тайные организации не отвергали жаждущих и страждущих справедливости, принимали всех, мечтающих о радикальных переменах в стране. Проводя годы на студенческой скамье, в дыму веселых пирушек, многие дети из старинных семей оказывались в сложных отношениях с Богом и с монархическим строем, в итоге окунались во внесословную среду.

Интеллигент становился приметой времени, примером для подражания, особенно для представителей низших социальных групп, которые по определенным причинам перебрались в город и отдалились от сковывающей их действия многочисленной родни. Разночинцы имели мало шансов добиться уважения в обществе, придерживаясь традиционного поприща, но в качестве революционеров, актеров или карточных шулеров жили, пусть и недолго, но «звонко», а некоторые пожинали всероссийскую славу, вроде Соньки Золотой Ручки. Стать интеллигентом становилось заветной мечтой для многих купеческих дочек, сыновей скромных мещан и особенно - для инородцев.

Интеллигенция интенсивно привлекала к себе представителей тех народностей и национальностей, которые считали себя наследниками древних культур, не сумевших создать устойчивые государственные образования. Русский культурный тип органично вбирал в себя наиболее ярких и талантливых выходцев любых народностей, проживающих на территории Российской империи. Немец фон Визин, поляк Огинский, украинец Гоголь, армянин Айвазовский, француз Питипа, голландец Витте, татарин Куприн и многие, многие другие играли видную роль в литературе, искусстве, общественной жизни и государственной деятельности.

«Жид Мошка Сруль», крестившись по православному обряду, дослужился до надворного советника, а калмык Илья Ульянов стал действительным статским советником. Но интеграция в русский культурный тип инородцев требовала выполнения целого ряда условий: лояльное отношение к монархии, православное миросозерцание, хорошее знание русского языка, способности к искусствам, научной или государственной деятельности, трудолюбие и целеустремленность. Отбор был жестким и строгим, требовал беречь честь смолоду и держаться с достоинством даже перед лицом труднейших испытаний. Репутация имела огромное значение для служебного роста, а также при приеме в престижные сословные организации.

Отнюдь не все инородцы, жаждущие общественного признания, обладали вышеперечисленными добродетелями и талантами. Таким образом, в интеллигенты часто записывались те люди, которые стремились как-то заявить о себе, но не имели для этого соответствующих данных. Или наоборот, обладали способностями, развитие которых не очень-то приветствовалось тогдашним обществом: склонность к шутовству и скоморошеству, бунтарство и агрессивность, богоборческие умонастроения. Таким образом, формирование интеллигенции служило прологом для грядущего восстания масс.

Наряду с мощным русским культурным типом, существовали в России маргинальные национальные культуры. Так и русская интеллигенция, являвшаяся по своему этническому составу интернационалом, не включала в свой состав ярых националистов. Последние грезили о крушении империи и создании на ее руинах небольших государств, построенных по принципу: одна нация - одна страна. Русскому культурному типу, как общеимперскому феномену, противостояла, в первую очередь, русская интеллигенция, вовлекавшая в свое коловращение отнюдь не самых талантливых и одаренных подданных империи, а скорее людей, тяготеющих к протестному поведению или мечтателей о светлом будущем. Националисты более реалистично смотрели на мир. Они не уповали на радикальное переустройство несовершенного общества и притязали всего лишь на отделение гирлянды окраинных территорий от основного корпуса империи и на создание небольших суверенных государств.

Формирование русской интеллигенции шло через разрыв с прежним укладом жизни, через отрицание ценностей, которых придерживались предыдущие поколения. Крупномасштабные реформы Александра II объективно способствовали этому процессу. Но мнения об истоках интеллигенции различны. Так, П.Г.Струве акцентирует свое внимание на разрыве русского человека с прежним укладом жизни, благодаря чему мыслитель увидел в казаках ХVI в. прототип интеллигенции. Казаки в ту пору воспринимались как воры и разбойники или как гулящие люди, чуждые христианских добродетелей и не приемлющие тягла (обязанностей) перед государством. Некоторые публицисты считали Новикова и Радищева первыми интеллигентами, делая упор на их просвещенность и на скептическое отношение к абсолютизму самодержавия. Но тогда выходило, что и кн. Курбского следовало причислить к интеллигентам.

Наиболее распространено мнение, что первыми русскими интеллигентами являлись Белинский («Ниспровержение - мой бог»), Бакунин («Анархия - мать порядка»). Но то были отдельные незаурядные личности, по сути дела, одиночки, притязающие превратить бунтарство в стиль жизни целых поколений. Многие совестливые люди им сочувствовали, но старались держаться от них на расстоянии. А вот, когда Добролюбов занялся публицистической деятельностью (поповский сын, забросил учебу, порвал все связи с духовенством, отъединился от родных), «хождение в интеллигенцию» уже стало довольно распространенным явлением.

Реформы Александра II безусловно способствовали конфликтам поколений в дворянских семьях, многие из которых стремительно беднели. Русская Православная Церковь пассивно наблюдала за натиском богоборческих материалистических теорий, хлынувших из просвещенной Европы, и поповские дети отказывались идти по стопам своих отцов. Русская интеллигенция отнюдь не представляла собой некое единое организованное движение. Наоборот, она была чрезвычайно раздроблена на массу коммун, кружков, малочисленных тайных и полулегальных обществ, богемных «оазисов наслаждений». Монашеский идеал аскета-подвижника соседствовал с оргиастическими мистериями лицедеев, карточных шулеров и беглых нимфеток. Конспиративные квартиры революционеров зачастую располагались в богемных кварталах и коммунах.

Интеллигент чувствует себя чужаком среди людей, почитающих святых и благоговеющих перед государем императором. Он держится вызывающе перед праведником или перед аристократом; стремится взнуздать возвышенное, материализовать духовное. Он видит государство абортарием для всего живого. И в то же время все бессмертное интеллигент готов собственноручно выскоблить во имя тотального равенства среди людей. Вот какую характеристику интеллигенции дает Бердяев.

«...Интересы распределения и уравнения в сознании и чувствах русской интеллигенции всегда доминировали над интересами производства и творчества. Это одинаково верно и относительно сферы материальной и относительно сферы духовной: к философскому творчеству русская интеллигенция относилась так же, как и к экономическому производству. И интеллигенция всегда охотно принимала идеологию, в которой центральное место отводилось проблеме распределения и равенства, а все творчество было в загоне, тут ее доверие не имело границ. К идеологии же, которая ставит в центр творчество и ценности, она относилась подозрительно, с заранее составленным волевым решением отвергнуть и изобличить. Такое отношение загубило философский талант Н.К. Михайловского, равно как и большой художественный талант Гл. Успенского. Многие воздерживались от философского, художественного творчества, так как считали это делом безнравственным с точки зрения интересов распределения и равенства...» [2]

Итак, поведение и стереотипы русского интеллигента принципиально отличаются от стиля жизни и образа мыслей, коих придерживается русский человек. Последний неустанно возделывает землю, рубит избы, кладет печи, держит на плечах своих семейное тягло: или возносит страстную молитву в уединенном скиту, отдалившись от мирской суеты; или идет в бой, порой на верную гибель, безропотно подчиняясь велению государя; или несет бремя государственных забот, преодолевает многочисленные трудности, связанные с устроением жизни на просторах империи. Русская интеллигенция не вспахала ни десятины земли, государственную службу считала зазорной, но и в философии или художественном творчестве практически никак себя не проявила. Она похожа на раскидистый и засохший сук у плодоносящей яблони. Если в пору урожая с этого дерева падают наливные яблоки, то с засохшего сучка сыплется только отслоившаяся кора.

Русский человек воспринимает настоящее как результат слитных усилий всех предыдущих поколений, создавших историю великого народа. Он страдает оттого, если многие зримые результаты выглядят плачевными. Он весь опутан обязательствами перед своими славными предками, близкими и родными, боится прогневить Бога и верит, что истина открывается в качестве награды за добродетельную жизнь. Русский человек убежден в необходимости смирения перед непостижимостью Промысла. Власть Слова для него священна. Интеллигент поклоняется лишь букве закона и воспринимает день сегодняшний как отрицание всех предыдущих дней. «Начни сначала, начни с нуля» - напишет в середине ХХ в. этот призыв интеллигентный поэт А.Вознесенский. Русский интеллигент ничего и никого не боится. Однако постоянно жалуется окружающим, что роковое стечение обстоятельств мешает ему плодотворно работать.

Русским людям постоянно кажется, что интеллигент - это вполне нормальный человек, который просто запутался в жизненных неурядицах или слегка свихнулся из-за каких-то внутренних потрясений. Стоит только по душам поговорить с интеллигентом, и тот сразу же превратится в отзывчивого, добросердечного человека, устыдится своей злобности или своей глумливости, прекратит быть хулителем всего того, что столь дорого сердцу любого русского человека. Но все эти впечатления на практике оборачиваются горькими разочарованиями, подлыми убийствами, предательствами и массовыми экзекуциями.

Многие интеллигенты, будучи весьма дисциплинированными и целеустремленными натурами, отвергая опоры русского мира (православие и самодержавие), самоотверженно посвящали свои жизни идее служения народу. Не занимаясь физическим трудом, они принципиально не включали в состав «народа» дворянство, священнослужителей и монахов, купечество и предпринимателей, причисляя эти слои к «паразитическим». Все интеллигенты буквально бредили идеями коренного преобразоваания несправедливого мира в мир справедливости и социальной гармонии. И ради столь великой цели изначально были готовы смести все преграды. Ф.М. Достоевский в своем блестящем памфлете «Бесы» создал целую галерею портретов подобных радикалов, живших исключительно для того, чтобы осчастливить все человечество сразу.

Однако крестьянство и подавляющая часть мещан как раз напротив считали себя людьми православными и относились к государю как в помазаннику Божьему, интеллигентов же воспринимали как путаников и смутьянов. Не одно поколение интеллигентов пережило горькие разочарования в попытках «просветить» народ и показать, как тот унижен и оскорблен. Только все попытки «уходили в песок». Святоотеческая культура воспитала в русском человеке смирение и терпение, аристократическая культура - чувство собственного достоинства. Интеллигенция считала все эти чувства заблуждениями и причиной всех народных несчастий. Она же звала к счастью, к свободе, не смущаясь грядущего хаоса. На исходе ХIХ в. интеллигенция увидела в промышленных рабочих орудие освобождения всего трудового народа от оков эксплуатации.

(окончание следует)

Tags: Покровский, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments