Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Юрий Покровский, Об интеллигенции - 2

(окончание)

С.Н. Булгаков совершенно справедливо считал, что интеллигенция на место православия поставила религию человекобожества, а сущностью этой псевдорелигии было самообольщение, которое воплощалось в революционном героизме. Отрицание же традиционных моральных ограничений неизбежно подталкивало радикалов - интеллигентов к террору, своеволию, экспроприациям и прочим гнусностям.

Ни в коем случае нельзя окрашивать действительность Российской империи в романтические тона. Большинство населения из поколения в поколение жило впроголодь. Много было мертвенной казенщины, мнение простолюдина не могло стать поводом для общественного обсуждения. Безземельное крестьянство уходило из деревни, нанималось на фабрики и заводы и трудилось в ужасных условиях. Существовали разные формы долгового рабства и сексуальной эксплуатации; далеко не все священники придерживались узкой стези добродетели; отнюдь не все аристократы являли собой эталоны чести и достоинства: множились аферы, связанные с организацией дутых акционерных обществ. Детская смертность была вопиющей.

Русский человек зачастую перерождался в интеллигента в ходе эмоционального выплеска, после которого появлялся борец за идею коренного переустройства мира; борец без родины, без Христа в сердце и без царя в голове, но наделенный чрезвычайным упорством. Носитель ожесточенной воли, такой индивидуум уже никогда не мог быть счастлив: точнее, он лишь тогда будет счастлив, когда в России, а, может быть, и во всем мире не останется ни одного несчастливца. Он добровольно лишает себя права дружить, любить, воспитывать детей, тратить драгоценное время на творчество в то время как страдают миллионы незнакомых ему людей. Из народного заступника он потихоньку-полегоньку вырос в вершителя судеб народа. Он стал претендовать на исключительные полномочия в различных сферах жизнедеятельности общества. Все мнения, не схожие с его мнением, попросту отвергались, как «вредоносные» и препятствующие «общему делу».

С одной стороны, подавляющая часть интеллигентов состояла из людей, порвавших со своим первоначальным окружением, чтобы состояться в качестве народного героя, быть выразителем чаяний обиженных и униженных, а то и заявить о себе в качестве «свободной личности»; с другой стороны, лидеры интеллигентского движения все яснее воспринимали себя в качестве сверхчеловеков. Противоречия, присущие интеллигенции, удивительно емко собраны Бердяевым в уже упоминавшейся нами статье из незабвенных «Вех».

«Интеллигенция наша дорожила свободой и исповедовала философию, в которой нет места для свободы, дорожила личностью и исповедовала философию, в которой нет места для личности, дорожила смыслом прогресса и исповедовала философию, в которой нет места для смысла прогресса, дорожила соборностью человечества и исповедовала философию, в которой нет места для соборности человечества, дорожила справедливостью и высокими вещами и исповедовала философию, в которой нет места для справедливости и нет места для чего бы то ни было высокого. Это почти сплошная, выработанная всей нашей историей аберрация сознания. Интеллигенция, в лучшей своей части, фанатически была готова на самопожертвование и не менее фанатически исповедовала материализм, отрицающий всякое самопожертвование» [3].  

После революции 1905-07 гг. среди наиболее совестливой, способной к творчеству и чуткой ко злу части интеллигенции начались метания и брожения, завершавшиеся возвращением «блудных детей» в лоно русской культуры. Однако ряды интеллигенции росли в геометрической прогрессии. Этот рост происходил в основном за счет притока инородцев, не отягощенных традициями русской культуры. Если националисты действовали в основном на окраинах империи, то корпус русской интеллигенции сосредотачивался преимущественно в столицах и крупных индустриальных центрах империи. При вступлении в ряды интеллигенции ссылки на национальную, сословную и религиозную принадлежность, а также уровень образования и материальное положение считались дурным тоном. Главными условиями были: материалистическое мировоззрение, ненависть к самодержавию, готовность к решительным действиям. В интеллигентной среде все более заметную роль начинали играть поляки, армяне, грузины, евреи. Последние воспринимали себя классическими интернационалистами и прирожденными интеллигентами: у них не было своей родины, а родоначальником коммунистического интернационала слыл их соплеменник. Они избегали заниматься физическим трудом, но именно в промышленном пролетариате видели тот таран, который проломит бреши в цитадели монархии. Запрет селиться восточней черты оседлости питал их лютую ненависть к существующему политическому строю. Всячески обходя этот запрет, они нелегально скапливались в крупных городах России и вели подпольную жизнь.

Среди выходцев из дворянства и духовенства, порвавших все отношения со своим сословием, интимные связи с евреями или еврейками окончательно и бесповоротно закрепляли отщепление человека от стиля и ритма русской общественной и семейной жизни. Ведь евреи в глазах православного человека были повинны в казни Христа. Они активно участвовали во многих кровавых заговорах, в том числе против Александра II и Александра III, против Столыпина и целого ряда других видных государственных деятелей. Они упорно отказывались соблюдать христианские заповеди, не ладили с законами Российской империи (занимались контрабандой, скупкой краденного, ростовщичеством и тайными абортами). Конечно, и среди евреев, как у любого другого народа было немало вполне достойных и талантливых людей, своим трудолюбием и своей порядочностью добившихся уважения в обществе. Но отнюдь не трудолюбивые, талантливые и порядочные евреи записывались с интеллигенты. Крайности смыкаются. Будучи презираемым народом в России, евреи тем не менее, благодаря своему рассеянию по миру и своей веками выработанной сплотке, видели себя навершием формирующегося интернационала, будущими правителями всех земель и народов. Эти иллюзии придавали им энтузиазма; многие жили самообольщениями и несбыточными упованиями.

И все же ошибочно полагать, что русские люди и русская интеллигенция представляли собой два враждебных лагеря, находящихся по разные стороны поля битвы. Нет, далеко не так. Русские люди и интеллигенты жили бок о бок, зачастую делили одну супружескую постель или одну печатную площадь в какой-нибудь газете. Полюса или центры противостояния, конечно, были, но до поры до времени не исключали друг друга.

На левом полюсе находился суровый бунтарь, давно забывший дорогу к храму и отчему дому; он воспринимал жизнь в огромной империи, как прозябание в тюрьме, и был готов голыми руками передушить всех «надзирателей» и «надсмотрщиков». На этом же полюсе кучковались идеологи террора, экспроприаций, которые бредили о рациональной (сугубо научной) организации социально - экономического пространства. На левом полюсе нет места Библии, но зато тщательно изучаются «Капитал» или «Происхождение семьи и частной собственности». «Левые» лишены чувства родины, а светлое будущее видится им землей обетованной. У них нет даже имени данного родителями, но зато есть клички. Они избегают носить нательный крестик, считая его мерзким символом жестокой казни, но за то прячут в кармане маузер или бомбу, чтобы казнить прилюдно сатрапов царя и прочих супостатов, приговоренных к смерти товарищами по борьбе. Они вершат суд истории, а себя видят неподкупными судьями.

На другом полюсе пребывал набожный аристократ, примерный семьянин, Хозяин земли русской, недосягаемый для грязных сплетен. Он расценивал свою жизнь как жертвенное служение России; находящуюся в его руках власть, как трудное испытание, ниспосланное Богом. На этом же полюсе находились иерархи церкви, распоряжавшиеся миллионами рублей и живущие в добровольной нищете (о.И.Кронштадский), великие ученые, пытающиеся сплотить русский народ перед лицом надвигающейся опасности (Д.И. Менделеев). «Правые» мечтали исправить «левых», то есть вразумить их и направить стезей добродетели, которой веками придерживались христолюбивые русские люди.

Между полюсами бурлила жизнь, смешивая низкое и высокое, подлое и благородное. Также происходило и сословное смешение. Появились полностью разорившиеся дворяне, мещане-миллионеры, от которых зависели судьбы сотен и тысяч людей. Появились опрятные курсистки, тайком мастурбирующие перед изображением Христа; появились и хорошо воспитанные мошенники, живущие обманом сострадательных и доверчивых поданных империи. Переходных форм между русским человеком и русским интеллигентом существовало множество. Приведем несколько примеров.

Н.А. Бердяев входил во взрослую жизнь, оторвавшись от военного сословия, к которому принадлежал с рождения. Он придерживался марксистких взглядов, скептически воспринимал действующую систему образования, находился в сложных отношениях с Богом и с властями. Но перешагнув «возраст Христа», вернулся в лоно русской культуры и тем самым спас себя как творческую личность.

Ленин вовсе не был таким уж оголтелым интеллигентом, как это может показаться на первый взгляд. Он поддерживал постоянные отношения со своей матерью и своими сестрами. Несколько лет его бурной жизни были озарены светом любви к женщине, одной из активисток III коммунистического интернационала.

М. И. Цветаева вышла замуж за интеллигента во втором поколении С. Эфрона: сердцу ведь не прикажешь. Супруг поэтессы принадлежал по материнской линии к древнему аристократическому роду Дурново. Однако мать Сережи Эфрона не поддерживала никаких связей со своими родственниками, потому что в молодости решила стать актрисой (постыдное занятие с точки зрения дворянского этоса), к тому же вышла замуж за еврея (представителя черни). Сложилась типичная интеллигентная семья. Подобные семьи социологи впоследствии назовут нуклеарными или простейшими, потому что они обособляются от родовых гнезд, отчин, не обременяют себя заботами по воспитанию детей. Многие интеллигентные семьи вообще избегали заводить детей, так что С. Эфрону еще повезло, что он появился на белый свет. Нет ничего странного в том, что Цветаева намаялась со своим избранником и полностью разочаровалась в жизни.

Примыкая к интеллигенции, человек тем самым утверждался во мнении, что предыдущие поколения жили неправильно, и преисполнялся претензии, что только он в истинном свете видит сущность вещей. Пытаясь играть видную роль в обществе, интеллигент становился журналистом, актером, критиком, переводчиком, музыкантом, владельцем картинной галереи, депутатом, адвокатом, фотографом, профессором университета или преподавателем училища, благо перечень профессий, связанных с умственным трудом, постоянно расширялся. Многие интеллигенты довольно быстро, особенно, если была обеспечена соответствующая поддержка прессы, становились известными на всю империю людьми. Интеллигентам удавалось организовывать шумные пропагандистские компании, направленные на дискредитацию Православной Церкви или монархии. Они открыто глумились над патриотическими чувствами русских людей, их святынями, а любую критику в свой адрес именовали приступом мракобесия или махровой реакции. Но, несмотря на кипучую деятельность, русские интеллигенты, будучи даже не обремененные заботами, связанными с воспитанием детей или с выполнением государственных обязанностей, отличались отсутствием творческих успехов и свершений. Да, они могли казаться самим себе чуть ли не демонами, но создать поэму, подстать лермонтовской, увы, не могли. Они умели убедительно жестикулировать, доказывая массам всю невыносимость экономического положения трудового народа, но полета мысли у них не получалось. За ними не числится не только ни одного шедевра, но даже ни одной сколько-нибудь грамотно написанной книжки, свидетельствующей не только об эрудиции автора, но и об уважительном отношении к воображаемым оппонентам. Интеллигенты были обделены вдохновением, за то часто страдали пароксизмами ярости. Оттачивая инструменты поношений и хулы, они обедняли самих себя, превращались в голь перекатную и таковой оставались даже тогда, когда вошли в чертоги имперской власти.

Отпадая от чаяний и трудностей жизни русского народа, его веры и его надежд, русские интеллигенты своими поступками и побуждениями достигали различных степеней приближения к дьявольскому. Боговдохновение, высшее состояние человеческого духа, когда бессмертное наиболее полно воплощается в тварной природе, было недоступно для этой категории людей. Обращаясь к народу, интеллигент будил в нем низкие страсти, взывал к желудкам и половым органам; клокотание тысяч разгневанных людей звучало для демагога сладчайшей музыкой. Он был всегда в гуще событий, на гребне перемен и социально-политических потрясений, но терпеть не мог уединения и тишины, потому что в уединении и тишине перед ним разверзалась бездонная пустота, гостеприимно приглашая к себе. Будучи поборниками прогресса, интеллигенты и мысли не допускали, что обделены божественной милостью и являются пустотелыми существами; они ни на миг не сомневались в том, что затмят Пушкиных, Толстых и Чайковских, только прежде им надо разобраться с классово чуждыми врагами и религиозными заблуждениями в массах.

Интеллигенция вовлекала в свое движение не только инородцев, но и босяков (М.Горького или Ф.Шаляпина) и возносила их на вершины популярности. Но, вот, что удивительно! Горький так на всю жизнь и остался пролетарским писателем, а знаменитый бас вспомнил о своей причастности к русскому народу. Их судьбы диаметрально разошлись. Один умер на чужбине, но с горстью русской земли у одра. Другой - в Советской России, в качестве основоположника примитивной пролетарской литературы, вытеснившей великую русскую литературу.

И. Джугашвили также следует отнести к русским интеллигентам. Выходец из бедной, фактически распавшейся семьи, он пытался учиться в духовной семинарии, но оставил учебу, сочинял стихи, не сулящие ему успеха в творчестве. Наконец увлекся революционными идеями. Конечно, скептически относился к институту брака, но все же неоднократно тщился создать семью; всякий раз - неудачно.

Интеллигенция клубилась как мошкара на фоне незыблемых сословных и церковных организаций; ее легко отогнать, но трудно избавиться от нее. Интеллигенты прекрасно понимали свою разобщенность и на заре ХХ века приступили к партийному строительству, чтобы стать не только социальным феноменом, но и политической силой. Русская интеллигенция выступила в качестве закваски во всех революционных брожениях, мятежах и восстаниях начала минувшего века. История страны так сложилась, что леворадикальное крыло русской интеллигенции (большевики и социал-революционеры) сумело захватить власть и даже инспирировать Гражданскую войну. В ходе этой ужасной войны большевики укрепились во власти, из маргинальной партии превратились в реальную политическую силу. Они обещали миллионам крестьян, рабочих, солдат все, что угодно. Для них любое обещание было пустым звуком, если оно не соответствовало действиям закона смены общественно-экономических формаций. Русские же люди, оказавшись без царя, оставались в душе православными людьми, то есть продолжали верить в Слово. Обещания большевиков вселили во многих надежду на лучшее будущее - обыватели просто поверили, что новой власти действительно удастся организовать все человечество на принципах справедливости, дать каждому материальный достаток и возможность раскрыть свои творчески способности.

Русские интеллигенты, вчерашние оборванцы и образованцы, внезапно возвысились над аристократией, духовенством, над купцами разных гильдий, над почетными гражданами, над гениями и героями прошлого. Они были выше помазанников божьих, выше апостолов, Христа... Они казались себе сверхчеловеками и пытались всячески убедить в этом русский народ, рассматривая последний, как «массу».

То была эпоха извращения смысла истории, предназначения и призвания человека. Соответственно, выхолащивалось значение многих понятий; привычные слова наполнялись совсем иным содержанием. Интеллигенция, отличаясь удручающе слабыми творческими потенциями, компенсировала свою ущербность кипучей деятельностью. Она была напориста, энергична, инициативна и в ходе долгой борьбы с государственным строем Российской империи и с русской культурой научилась навязывать обществу свое мнение благодаря скандальным судебным процессам, бойким статьям в газетах и журналах, а также благодаря организации многолюдных манифестаций, озаглавленных короткими лозунгами.

Николай II - человек набожный, исключительно мягкий (даже избегал участвовать в спорах, чтобы не навязывать своего мнения окружающим) - был наречен Кровавым. Интеллигенция в упор не видела быстрого строительства тысячекилометровых железных дорог, проведения крупномасштабных всероссийских выставок, демонстрирующих растущую индустриальную мощь страны, игнорировала факт расцвета искусств, освоения Сибири и Закавказья, но без конца муссировала печальные события на Ходынском поле, расстрел мирной демонстрации в Петербурге в начале января 1905 года, введение военно-полевых судов. Замалчивание одних явлений и выпячивание других станет любимым шулерским приемом интеллигенции, особенно присущим ее революционному радикальному крылу.

Извращение смысла всего происходящего зашло очень далеко. Русскую революцию возглавляла русская интеллигенция. Но революция носила явно антирусский характер, а подавляющая часть активистов революции, если следовать традиционным представлениям о социокультурных группах, относилась к инородцам. Революция началась под лозунгом «Война войне». Россия действительно ушла с театра военных действий Первой мировой войны, но тотчас погрузилась в хаос гражданской междоусобицы. Узурпировавшие власть большевики, рассматривали подавляющую часть русского народа, как совершенно не пригодную для строительства нового общества. Лишь только у небольшой доли промышленных рабочих, наиболее «сознательных», имелись шансы увидеть «светлое будущее». Все свои надежды большевики связывали с коммунистическим интернационалом, провозвестником грядущего мирового сообщества и грядущей мировой солидарности всех трудящихся всех стран и континентов. Россию нужно было очистить от русских также, как предприимчивые янки очистили североамериканские штаты от индейцев. США очень привлекали большевиков своей способностью интегрировать людей различных национальностей. Россия, отколовшаяся от воюющих держав, виделась революционерам несколько искаженной копией тех восточных североамериканских штатов, которые в последней четверти XVIII в. отложились от Британской империи, а затем, продвигаясь на Запад, создали мощную, экономически процветающую страну. Советской России также предстояло двинуться на Запад, чтобы создать Соединенные Штаты Европы - огромный мир без монархий, церквей, границ и самое главное - без частной собственности. И в том мире не было места русским крестьянам, мельникам, маслобойщикам, не было места русским лавочникам и домовладельцам, а также русским промысловикам, заводчикам, русским офицерам и священникам, русским монахам и помещикам, русским философам и беллетристам, русским балеринам и сестрам милосердия. Кто-то подлежал немедленному уничтожению, кто-то - интернированию в концлагерь, кто-то - изгнанию из страны, кто-то - депортации в районы вечной мерзлоты.

Откровенно варварские средства, к которым прибегали революционеры, привели к тому, что русская интеллигенция, в своей подавляющей части, не признала власть большевиков приемлемой для гигантской страны. Не о таком сверхчеловеке грезили Милюков или Мережковский. Увидев людоедский характер новой власти, многие русские интеллигенты были вынуждены признать правоту авторов «Вех». Они уехали заграницу, чтобы стать русскими беллетристами, философами, публицистами, поэтами, композиторами, изобретателями, священниками или обычными русскими людьми, вынужденно оказавшимися на чужбине.

Отказ многих русских интеллигентов от сотрудничества с большевистской властью был, вероятно, большим разочарованием для Ленина. Вождь мирового пролетариата частенько даже бравировал своей русофобией, но не хотел выглядеть палачом или варваром. Он видел себя рупором истины, светочем в царстве тьмы, проводником-водителем в обетованную землю. Не исключено, что в будущем он рассчитывал на примирение с определенной частью русской интеллигенции, которая раньше частенько демонстративно хлопала дверями (как Верховенский - старший), чтобы спустя некоторое время смущенно вернуться... Видимо, этим следует объяснить сравнительно терпимое отношение новой власти к русским интеллигентам, которые не подлежали уничтожению, а с которыми вели разъяснительную работу, которым не препятствовали выехать за границу. В послереволюционные годы продолжали функционировать салоны, притягивающие к себе театрально-художественную богему. Дом поэта в Коктебеле, служащий убежищем или пристанищем для многих русских интеллигентов, никто не разорял и не переоборудовал в пансионат для бывших политкаторжан. Ужаснувшись большевизму, русская интеллигенция в эмиграции по капле стала выдавливать из себя интеллигентщину, а те, кто остался на родине, старались подальше держаться от новой власти. Поведение основной части русской интеллигенции стало большим разочарованием для большевиков.

Но особенно Советская власть нуждалась в технических специалистах и благоволила к ним. «Технари», получившие в старорежимных образовательных учреждениях прекрасное образование, и при государях отличались атеистическими воззрениями, хотя многие из них не интересовались политикой и не разделяли марксистских воззрений. Несколько примитивизируя ситуацию, можно сказать так: «технари», которые, несмотря на свой атеизм, все же считали себя русскими людьми и приверженцами русской культуры, стремились покинуть Советскую Россию. А «технари»-интеллигенты довольно равнодушно относились к разрушениям, вершащимся на их глазах, и полагали, что на месте руин будет отстроено новое технократическое общество, которое, несомненно, превзойдет североамериканское по уровню производительности труда, изобретательства, научного обмена, потому что будет освобождено от патентного и контрактного права, и еще - от магнатов, частенько препятствующих внедрению инноваций.

Леворадикальное крыло русской интеллигенции вынужденно отреклось от основной части интеллигенции. Определение «русская», скомпрометированное всем ходом революции заменялось определением «гнилая» в качестве следующей стадии никчемности или разложения. С тех пор русская интеллигенция станет именоваться «гнилой» и ненадежной. В свою очередь, революция также перестанет называться «русской», а будет именоваться «Великой Октябрьской». В данном случае «русское» оказалось совсем неуместным и только порочило самим названием преобразования всемирного масштаба.

Левые радикалы правили страной, по меньшей мере, в течение пятнадцати лет после октябрьского переворота. У них хорошо получались «ниспровержения», которые выражались в изощренной хуле ценностей жизни, которых придерживалось подавляющее большинство подданных Российской империи. Большевики быстро приобрели навыки в проведении различных карательных операций, при дележе и последующем перераспределении «награбленного грабителями - эксплуататорами». Классовая пролетарская борьба каждый год приносила заметные победы. Была казнена императорская семья, расстреляны сотни тысяч пленных белогвардейцев и сочувствующих им «элементов», потом были сокрушены эсеры, меньшевики, кадеты, затем пришел черед троцкистам и другим уклонистам. Каждая такая победа сопровождалась горами трупов. Но созидательная деятельность все же требовала совсем иных качеств и результатов. С созидательной деятельностью дела обстояли неважно. Да и мировой пожар потихоньку затухал сам по себе, замкнувшись на территории всего лишь одной, пусть и большой страны.

Начав системные преобразования на переломе 20-30-годов ХХ века, т. Сталин одновременно повел решительное наступление на остатки «гнилой» интеллигенции, которая на деле оказалась драчливо-бранчливой группировкой фантазеров и расхитителей добра, доставшегося новой власти от империи. В своих действиях диктатор опирался на новую генерацию - советскую интеллигенцию. О ней мы подробнее поговорим в следующей главе.

Продолжение следует

[1] Булгаков С.Н. Соч., М., 1993, т.2, с. 590..

[2] Вехи\ Философская истина и интеллигентская правда. Н.А. Бердяев, с.25, 26., М., Молодая гвардия,, 1991.

[3] Там же, с. 40.

http://ruskline.ru/analitika/2012/02/17/ob_intelligencii/
Tags: Покровский, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments