Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Юрий Покровский, Об интеллигенции - 4

(окончание второй статьи)

Чистки русской интеллигенции, захватывающие в «ежовые рукавицы» маршалов, академиков, редакторов ведущих периодических изданий, высокопоставленных палачей и надзирателей кажутся абсурдом, ослаблявшим молодое государство. Но почему-то уничтожение цвета нации в революционные годы не переживаются нынешними историками и публицистами столь драматично. Тов. Сталин вряд ли страдал паранойей. Столицу он не покинул в страшную осень 1941 года. Просто в двадцатилетие, предшествующее Отечественной войне, он искренне хотел очистить страну сначала от остатков сословной России, а затем и от тех, для кого был «первым среди равных». Занимаясь столь грязным делом, тов. Сталин и сам умирал в качестве русского интеллигента, но, в отличие от своих прилюдно опозоренных товарищей по революционной борьбе, мечтал быть вечно, уже в качестве бронзового Отца народов.

Конечно, и это перевоплощение произошло благодаря ветру с Юга. В 1928 году турецкий диктатор Мустафа Кемаль-паша получил официальный титул Ататюрка («отца турок»). Тов. Сталин, начавший к тому времени системные, долговременные и опять же крайне жестокие преобразования, уже не видел себя «вождем мирового пролетариата». Он внутренне согласился с тем, что русские, украинцы, белорусы, грузины, армяне, калмыки, тунгусы, буряты и прочие народы еще долгое время будут сохранять свои социокультурные особенности. Он видел себя падишахом второй Порты, которую должны бояться европейцы также, как они века трепетали перед могуществом первой Порты.

Тов. Сталин ясно представлял себе систему организации многомиллионного населения СССР. И самое главное - он четко видел, как создать новый правящий слой. Массовое сиротство всемерно культивировалось и поощрялось после революционных лет. Была разработана процедура отречения наиболее «сознательных» детей от своих родителей, попавших в разряд «врагов народа». Несчастные родители даже инспирировали такие «психологические казни», прекрасно понимая, что обречены на ссылку или на уничтожение, и пытались как-то спасти своих детей. «Новой семьей» для мальчиков или девочек становились пионерская, а затем комсомольская организация; новым домом - школа - интернат, а затем студенческое общежитие. За то открывалась прямая дорога не только к получению высшего образования, но и возможность работать на секретных объектах, быть зачисленным в ряды партии, занимать государственные должности.

Из 5-10-летнего сироты, действительно, можно вылепить все что угодно. И вал сиротства ничуть не слабел. Не стихающая классовая борьба, коллективизация, чистки русской интеллигенции, локальные военные конфликты, ежегодно поставляли властям обильный человеческий материал, как шахты поставляли каменный уголь, а бескрайние леса - деловую древесину.

Революционные преобразования привнесли в русский язык множество новых словосочетаний. «Комсомол» - это коммунистический союз молодежи, «рабкрин» - рабоче-крестьянская инспекция, «вуз» - высшее учебное заведение. Можно воспользоваться тем же приемом и будем называть советскую интеллигенцию - «совины».

Совины были сплошь молодыми людьми, в основном славянской внешности. Дело в том, что без отцов, а затем и без матерей в революционные годы оказывались в основном русские, украинские и белорусские дети. За спинами совинов зияла пустота. Практически каждый был подобран властями на свалке или на помойке, на перроне вокзала или извлечен из воровской «малины». Большинство беспризорников, даже помещенные в спецколонии, детские дома или школы-интернаты, так и продолжали вращаться в порочных кругах уголовщины и проводили значительную часть своей жизни на тюремной шконке или лагерных нарах. Кое-кто из них все же получали рабочие специальности и становились токарями, ткачихами, водителями грузовиков или крановщицами. Лишь единицы из тысячи выдерживали строгий отбор, чтобы стать впоследствии комсомольскими и партийными работниками, политруками, инженерами, журналистами, преподавателями, писателями и артистами.

С самого начала узурпации власти в стране революционеры были озабочены своей самоидентификацией. Да, они были русскими интеллигентами, но ведь само время называлось ими «эпохой пролетарских революций». К тому же слово «русский» в любом контексте им было просто неприятно. Все русское в их глазах выглядело сущим атавизмом. Поэтому революционное острие интеллигенции пыталось внедрить в сознание масс новые, более отчетливые характеристики. Так Ленина нарекли «вождем мирового пролетариата». Радека - видным «деятелем коммунистического интернационала». Горький стал «великим пролетарским писателем». А Маяковский - «поэтом революции». И в то же время Павлов продолжал именоваться русским ученым-биологом. Чкалов относил себя к «великороссам». В стране оставались еще люди из дворян и священников, к которым прилагательное «советский» приклеивалось с большим трудом.

Совины своим мощным потоком сотрут все рудименты сословного общества и все революционные характеристики и звания. Уже к концу 30-х годов в СССР будут возможны лишь советские писатели, артисты, художники, офицеры, государственные и партийные деятели, ученые, геологи и путешественники. Причем национальные особенности не будут уже выжигаться, как в первые революционные годы, и не будут игнорироваться властями, как в Америке. В Оттоманской Порте ведь сохранилась греческая церковь, пусть и придушенная и разграбленная; сохранились и православные народы (болгары, сербы, валахи), пусть их существование и было возможно лишь на низших социальных уровнях империи - в качестве землепашцев, рудокопов, камнетесов, мелких торговцев, а также в качестве поставщиков «материала», из которого лепили будущих янычар. Национальные чувства народов СССР тов. Сталин стремительно возродил, предприняв атаку на осиные гнезда Коминтерна. Активные интернационалисты, до недавнего времени склонные считать себя участниками будущего мирового правительства, в одночасье оказались во враждебном окружении и были осуждены советской системой правосудия, как «бешеные псы».

К середине 30-х годов Коминтерн явно пережил себя. Тов. Сталин не мог не видеть того, как подъем национальных чувств за считанные годы преобразил Италию, а затем Германию, опустошенные Первой мировой войной и последующей анархией. Поистине чудесным образом из пепла и руин в фашистских государствах возникли образцовые армии; упаднические настроения были загнаны в «катакомбы», туда же (в концлагеря) были отправлены все уголовники, мафиози, гомосексуалисты и космополиты.

Национальное в СССР будет существовать только на заднем плане, весьма дозированное, отфильтрованное. Народные герои или сказители будут реабилитированы, все остальные - преданы забвению. История подвергнется серьезному обрезанию, особенно история русского народа; история же тех народов, которые не имели своей государственности, даже своей письменности, наоборот, подвергнется подробной детализации; ведь на то оно и равенство, и братство, чтобы у всех народов была славная и богатая свершениями история. Но возрождение национальных культур и соответственно национальной гордости не могло быть долговременным; это была уступка обстоятельствам, схожая с НЭПом в хозяйственной жизни страны в начале 20-х годов. Национальное в долгосрочной перспективе обрекалось на медленное угасание, и должно было заменяться не фантасмагорическим интернациональным мироощущением, а советским патриотизмом. Его носителями и утвердителями выступили совины.

Переименование многих старинных городов, площадей и улиц, воздвижение памятников «пламенным борцам» на фоне величественных архитектурных ансамблей, построенных в прежние эпохи, служило расширению нового культурного пространства. Многие здания коренным образом меняли свое функциональное назначение; особенно это касалось храмов и дворцов. «Совдепия» методично обрывала все корни и корешки, связывающие ее с Российской империей. Святоотеческая и аристократическая культура пребывали в полном забвении. Пушкин был «возрожден из пепла» лишь как борец с самодержавным строем. Минин, Суворов, Ушаков, Нестеров - лишь как доблестные воины и полководцы, умеющие побеждать превосходящего по силе врага. Никто и слова не упоминал об их религиозности, монархических чувствах. Герои прошлого не были возрождены как исторические личности; они стали фетишами, необходимыми для продуктивной деятельности пропагандистского аппарата. Доблестные воины, составившие военную славу русского народа, в исторических трудах проходили точно такую же фильтрацию, как чумазые сироты в спецприемнике.

Совины служили настоящей отрадой, надеждой и опорой тов. Сталина. Они были молоды и неутомимы. После очередного коммунистического субботника дружные ватаги совинов направлялись в кинотеатр «Прогресс» или «Пионер», чтобы похохотать на забавной комедии, а затем провести вечер на близстоящей танцплощадке, расположенной в Парке культуры и отдыха. И откуда им было знать, что кинотеатр прежде служил храмом, в котором, возможно, крестили, венчали и отпевали их дедушек и прабабушек. А танцплощадка расположена на месте бывшего погоста, и последующие амурные приключения «в кустах» на самом деле происходят на разровненных могилах. Жизнь представлялась совинам ясной и понятной до мелочей. Ленинград слыл «колыбелью революции», русские люди, уехавшие или убежавшие от большевистского террора, - «контрой».

Переименования затронули даже заграничные города. Если для русского человека древний город на Босфоре был Константинополем, то для совина он мог именоваться только Стамбулом. Совины ни разу не слышали о Сергие Радонежском, Филофее или о «русской идее». Для них не существовали ни ушедший в бессмертие В.С. Соловьев, ни здравствующий в Европе Н.А. Бердяев. Слово «монархист» относилось к самым грязным ругательствам, а «праведник» являлся синонимом ханжи или лицемера. Большинство совинов стремилось записаться в официальные богохульники. Уже в начале 30-х годов в СССР насчитывалось около 100 тыс. первичных ячеек мощной и боевитой организации воинствующих безбожников. Ведь свою приверженность идеалам коммунизма требовалось подкреплять реальными свершениями.

Для совина самым дорогим был образ тов. Сталина. Все то, что могло бросить хоть малейшую тень на этот образ или угрожать благополучию и жизни «Отца народов», являлось страшнейшим злом, которое следовало незамедлительно «стереть в порошок». Совин - искренен, беззаветен в своих чувствах и поступках. Он горячо любит тов. Сталина, а все остальные чувства, переживания и тревоги выступали производными от этой стержневой любви.

После всеобщего хаоса, в который погрузилась Россия под закат Первой Мировой войны, налаживание дисциплины и порядка в стране действительно относилось к важнейшим делам. Исторический опыт Порты подсказывал правителю СССР, как организовать общество, состоящее, из столь разнородных частей и элементов. Но слабостью Порты, приведшей, в конце концов, к ее унижению европейскими державами, была неспособность системы активизировать технические изобретения и успешно внедрять их.

Техника - это тоже способ организации, но сугубо материальных ресурсов: металлов, древесины, каменного угля, энергии воды и пара. Без развития техники и крупномасштабной индустриализации, какую успешно осуществили в Америке, СССР был обречен повторить печальную судьбу Порты.

Развитие техники укрепляло и утверждало все советское. Техника по своему содержанию и предназначению вненациональна. Технические новшества с одинаковым успехом внедрялись в республиканской Франции, в фашистской Германии и даже в консервативной Англии. Но Америка виделась советскому падишаху самой привлекательной страной. Там отсутствовали культурные традиции и, в то же время, находилась самая большая армия промышленных рабочих; там наиболее быстро развивался научно-технический прогресс, и в то же время в «американском котле» варились представители многих национальностей; однако стычки на национальной почве происходили только в криминальной среде. Буквально через несколько лет после переселения в Америку русский, еврей, немец или итальянец начинал считать себя американцем. В той стране у бедолаги-эмигранта тоже не спрашивали: «Кто твой отец?» «Где твоя земля?». Там ободряюще напутствовали переселенца: «Действуй, трудись, не жалея себя, и станешь уважаемым человеком в обществе». По своему миропониманию американцы мало чем отличались от советских людей. Им было чуждо преклонение перед аристократией, благоговение перед духовенством, они не тяготели к «насиженным местам» и легко перемещались по своей стране в поисках более высоких заработков. Они были просты в общении, прагматичны, материалистичны; вот только все поклонялись «желтому дьяволу», служили тому самозабвенно и жертвенно.

Для советских властей США виделись ущербной страной. Демократические выборы не позволяли заокеанским правителям осуществлять долгосрочные планы, а стихия рынка всегда грозила хаосом. Расовая дискриминация темнокожих также выступала фактором постоянной политической дестабилизации. Великая депрессия наглядно показала всему миру несовершенство американской экономической системы и хрупкость благосостояния не только рядовых обывателей, но и воротил бизнеса.

Власти Советского Союза не приветствовали целеполаганий американцев, но стремились к техническим заимствованиям. Из Америки к нам пришли конвейер и научная организация труда. Гибкая подвеска для танков, позволила в концу 30-х годов советским конструкторам разработать модель знаменитой «Т-34» (это изобретение Кристи не встретило у американских властей поддержки). Позже заимствовали рецепты изготовления атомной бомбы, электронных интегральных схем и многие другие инновации.

В годы Великой депрессии, потрясшей американское общество до основания, в СССР открыли свои двери сотни технических средних и высших учебных заведений, в которых готовили тысячи металлургов, судостроителей, энергетиков, химиков, конструкторов-механиков. Именно наличие разнообразных технических средств, их постоянное обновление и совершенствование в промышленности, сельском хозяйстве, вооруженных силах наглядно свидетельствовало о прогрессивных изменениях, происходящих в стране всеобщего равенства и братства.

Институт «красной профессуры», командирские курсы, творческие союзы, партийные структуры и комсомольские организации, союз воинственных безбожников, спортивные военизированные общества ковали и ковали совинов. В дни революционных праздников на центральные площади крупных городов выходили стройными шеренгами тысячи юношей и девушек в майках и трусах; стремительно возникающие из крепких гибких тел пирамиды, круги, серпы, молоты и прочие легко узнаваемые символы производили неизгладимое впечатление не только на рядовых советских граждан, но и на самих советских правителей. Ведь еще каких-то десять лет назад большинство из этих ладных, крепких, цветущих здоровьем молодых людей влачило жалкую жизнь на обочинах столбовой дороги к коммунизму.

Это были граждане действительно нового, еще только нарождающегося общества, граждане, освобожденные от пороков предыдущих поколений. Ради общего дела они без промедления были готовы отказаться от всего личного; от любимой (или любимого), от города, в котором выросли и который считали своим; были готовы отказаться даже от своей жизни, если это будет нужно делу партии. Совин - непоколебимый носитель учения о неотвратимости смены общественно-экономических формаций; ради порученного дела он готов до полного истощения сил брести по арктическим льдам или ползти по канализационным трубам; он не оплетен родственными связями и какими-либо долговременными дружественными симпатиями, он всегда оптимистично настроен. «Страной подростков «успел назвать СССР В. Маяковский прежде, чем приставил к своему сердцу пистолетов. И был прав. Вчерашние чумазые «гавроши» в 30-е годы задавали тон и фон основным переменам, происходящим в огромной стране. Они быстро становились летчиками, изобретателями, генералами, полярниками, геологами, комсомольскими вожаками и дисциплинированными партфункционерами.

Если условно разбить ХХ век на четыре сезона, то после «холодной зимы» (первое 25-летие), в стране наступила «весна». Все прежнее, старорежимное, русское истаивало, как прошлогодний снег; на улицах были заметны лишь тысячи молодых людей. Единообразно одетые, они барабанили в барабаны, трубили в горны, распевали песни, маршировали колоннами, проводили субботники, танцевали в парках под звуки духовых оркестров. Их открытые лица озарялись верой в светлое будущее, их глаза лучились от любви к тов. Сталину.

Когда продолжателя дела Маркса, Энгельса и Ленина упрекают в том, что он жестоко правил, и записывают его в самые отъявленные злодеи минувшего века, то трудно не согласиться с подобными оценками. Но сама эпоха выводила на авансцену истории подобных людей. А другие, несомненно более достойные, порядочные, добродетельные оказывались на положении преследуемых и гонимых. Не будь тов. Сталина, кто-то другой из «последовательных ленинцев» правил бы страной с не меньшей жестокостью, движимый испепеляющей ненавистью ко всему тому, что составляло славу и достоинство рухнувшей Российской империи.

Не следует забывать: молодой человек, к тому же родившийся в Грузии, (стране, сумевшей сохранить многие вековые обряды и традиции) многое должен передумать, многое задушить в себе, прежде, чем стать человеком без роду - племени и примкнуть к нехристям, которым «все позволено». Лучшие годы своей молодости он провел на каторге, в невыносимых для жителя теплых краев условиях Восточной Сибири, провел в обществе отпетых негодяев (вроде Я. Свердлова). Он был марксистом, коммунистом, то есть верил в то, что в каждой стране есть довольно многочисленная группа «сознательных людей», готовых объединиться с другими «сознательными «людьми из других стран, чтобы вступить в последний и решительный бой ради торжества справедливости, равенства и братства. У него самого не было ничего личного: ни нормальной семьи, ни друзей, ни любимой женщины... не было каких-то приятных увлечений, которые ныне зовутся хобби. Всю вторую половину своей жизни он без остатка истратил на создание государства, способное взращивать человека нового типа. Миллионы «гаврошей» при нем «вышли в люди», не имея шансов для такой карьеры ни в одной другой стране мира.

Вернувшись с каторги, тов. Сталин застал Россию в хаосе: правила стихия анархии. А через двадцать лет в СССР торжествовал образцовый общественный порядок. Исчезли бродяги, безработные, беспризорники; все лица, способные на асоциальные поступки, занимались освоением Сибири; им посильно помогали в тех краях классовые враги и «гнилая» интеллигенция; повсюду строились новые заводы, фабрики, комбинаты, электростанции, открывались новые шахты и рудники, новые университеты, институты, техникумы, училища, Дома культуры, школы рабочей молодежи.

Переделка и переплавка населения стали возможны лишь благодаря полному исчезновению бывшего правящего слоя Российской империи; даже марксистский орден, вторгшийся в города России в годину безвластья, оказался всего лишь хорошо отлаженной машиной разрушения и всесожжения. Новое русло торили советские люди, и в первую очередь, совины: те, кто в кратчайшие сроки сумел превратиться из сущего мусора в дееспособный инструмент государственного устройства. Да, тов. Сталин своей мрачной тенью выстужал тепло человеческих отношений и особенно - любовь к ближнему; да, он отправлял миллионы в лагеря и собственноручно подписывал длиннющие расстрельные списки. Но ведь и Столыпин-реформатор был вынужден ввести военно-полевые суды, и Петр Великий собственноручно рубил головы непослушным соратникам, и царь Иоанн IV не случайно остался в истории Грозным. Отрицая прошлое, тов. Сталин, тем не менее, именно в прошлом пытался найти оправдания многим своим действиям и находил. Он создавал общество, состоящее из «изолированных атомов», и в то же время люди, ставшие «элементарными частицами», были наделены центростремительной энергией, которая служила организующей силой, способной мобилизовать население для возведение гигантских оборонительных валов. Он перемалывал целые сословия в песок и цемент, чтобы из подобного материала получать смесь, пригодную стать строительным раствором, стяжкой, для тяжеленных блоков, сложенных в цельную крепостную стену. В случае политических осложнений бежать тов. Сталину было некуда - везде бы его судили, как бандита и убийцу.

Все, что могло вызвать политические осложнения, беспощадно уничтожалось: реальные и потенциальные заговорщики среди высшего командного состава, явные уклонисты и скрытные оппозиционеры в партийных рядах; подлежали ликвидации все те, кто помнил тов. Сталина голодным мальчишкой из неблагополучной семьи, кто знавал его, как боевика, способного пустить в дело нож или маузер. Все свидетели жизни И.Джугашвили исчезали в небытии, чтобы монументальная фигура Отца народов сияла в незамутненных пересудами высотах. Также решительно тов. Сталин расчищал дорогу совинам. Ему ли было не знать (ведь в свое время он возглавлял рабоче-крестьянскую инспекцию), как экспроприировалось имущество у враждебных классов. Те, кто занимались конфискацией, частенько оставляли в своем кармане или за пазухой то золотой подсвечник, то бриллиантовую брошь. Воровство считалось «законным» делом в годы революции. К тому же, многие русские интеллигенты, особенно из инородцев, несмотря на традицию разрыва с прежним окружением, после того, как стали влиятельными людьми в молодом Советском государстве, восстановили многочисленные родственные связи. Так Шаумян, занимавший ответственный пост в Ленинграде, перевез в «колыбель революции» целый взвод своих родственников и каждому предоставил «хлебное» место. Естественно, родственные и земляческие связи приводили к тому, что многие преступления скрывались от правосудия, а многие планы выполнялись только на бумаге.

В отличие от русских интеллигентов, совин, в качестве преданного «кула», не мог быть хапугой и был свободен от родственных связей. Потомки русских интеллигентов, утвердившихся после революции на высоких государственных постах, а затем погибших в ходе очередной волны репрессий, до сих пор не устают стенать о том, как «чистки» ослабляли и обедняли интеллектуальную и творческую жизнь в стране. Похоже, эти публицисты-беллетристы слепо верят в то, что их отцы и дедушки, истребив весь цвет русского народа, представляли собой некую ценность в качестве высоко эрудированных интеллектуалов или в качестве творческих личностей. Увы, интеллигентная публика могла только рисовать карикатуры вместо картин, лозунговые агитки, вместо стихов. Да, они проявили себя в годы революции, но лишь как палачи, мародеры, экзекуторы, в лучшем случае, как красногвардейцы, участники братоубийственной бойни. Гордиться такими отцами и дедами только в определенной среде, которую обычно называют криминальной.

Казалось бы, чистки партийных рядов могли быть последней причиной постоянно возобновляемого сиротства. Но вскоре подоспел знаменитый пакт Молотова-Риббентропа, благодаря которому СССР «прирос» Зап. Украиной и Белоруссией, прибалтийскими республиками, Молдавией. Последующая Великая Отечественная война, новая волна послевоенных репрессий по отношению к военнослужащим, сдавшимся в немецкий плен, дезертирам и перебежчикам, а также к гражданам, сотрудничающим с фашистами на оккупированных территориях, депортации целых народов - все эти акции инспирировали постоянный приток тысяч и тысяч обездоленных детей, которые попадали под опеку Советского государства. Забота о детях была возведена в ранг важнейшей составляющей внутренней политики и действительна была спасением для сотен тысяч беспомощных мальчиков и девочек.

Даже в годы войны строились и оборудовались спецколонии для малолетних преступников, создавались новые военизированные училища для подростков - сиротов. А после войны густая сеть пионерских лагерей, школ-интернатов, суворовских, нахимовских училищ, школ юнг, детских пансионатов, санаториев покрыла всю страну. В каждом учебном заведении видную воспитательную роль играли пионерская и комсомольская организации. Даже находясь в больницах, дети имели возможность изучать школьную программу, составленную «красной профессурой». Они не оставались без опеки ни зимой, ни летом. Со стен всех общественных заведений, где они учились или занимались спортом, на них смотрели портреты вождей революции или репродукции сентиментальных картин, типа «Ленин и дети». Очаровательная девчушка дошкольного возраста обязательно вручала большущий букет цветов тов. Сталину перед началом партийных конференций. Железный человек (сделанный из стали) брал девчушку на руки, целовал ее в пухлую щеку, прижимал к себе, растроганно улыбался и говорил собравшимся делегатам, что благодаря таким детям он спокоен за будущность Советского Союза; разумеется, зал взрывался бурными аплодисментами. Зачастую случалось так, что добрая половина тех самых делегатов, вместо того, чтобы вернуться на свои ответственные посты, отправлялась в ГУЛАГ, но об этом предпочитали не распространяться. Да, и не им принадлежало то будущее, о котором говорил на партийной сходке тов. Сталин.

В здравоохранении возникло целое направление - детская медицина, чем не могла похвастаться ни одна другая страна в мире. Возводились и соответствующим образом оборудовались детские поликлиники, профилактории, «лесные школы» для учащихся, страдающих заболеваниями дыхательных органов. В медицинских институтах были созданы педиатрические факультеты. Появились детские театры: кукольные, музыкальные, драматические (ТЮЗы). В киностудии детских фильмов А. Роу создал целую серию популярных фильмов-сказок. Сам режиссер в юные лета хлебнул немало лиха. Его отец-ирландец, каким-то образом оказавшийся в начале века в России, в революционные годы благоразумно решил вернуться на свою историческую родину, а русскую женщину, с которой жил, оставил в России. Остался при ней и мальчонка, который многие годы бедствовал. неприкаянно слоняясь по Подмосковью, но затем перебрался в столицу; был замечен, поддержан, а затем и выдвинут... Один из наиболее популярных актеров в его фильмах (Столяров) остался без отца еще в годы Первой Мировой войны, рос в многодетной семье, а затем был «отпущен в люди» несчастной матерью, неспособной в одиночку прокормить четверых детей; мальчик бродяжничал, заболел тифом и непременно бы умер, если бы его не подобрала на железнодорожной станции санитарная команда. Мальчика выходили в лазарете, отправили в детский дом... Вот так и появлялись совины, со временем становясь «лицом поколения».

[1] Выдержка приводится из книги А.Дж. Тойнби «Постижение истории», М., Айрис пресс, 2004 с. 200.

[2] Там же, с. 199 и 201

[3] Там же, с. 198

http://ruskline.ru/analitika/2012/02/27/ob_intelligencii/

Tags: Покровский, Сталин, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments