Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Денис Драгунский, Прощание с народом

06.04.2018, 08:30

Денис Драгунский о том, куда делась интеллигенция


Где интеллигенция? Где русская интеллигенция с ее совестливостью, моральной чистоплотностью, жаждой справедливости, с ее неизбывным чувством вины и ответственности перед народом? А также с такими мелкими, но приятными чертами, как ум, образованность, восприимчивость к доводам разума? Плюс к тому воспитанность, вежливость, терпимость, умение посочувствовать, войти в положение, понять своего оппонента? Не говоря уже об умении не толкаться в транспорте, не дышать в лицо собеседнику и соблюдать правила личной гигиены?

Где эта соль земли? Ау!

Нету. Но в исчезновении интеллигенции меньше всего ее собственной вины. Хотя легче всего обвинить бывшего интеллигента в том, что он охамел, огрубел, отупел, омещанился и вообще потерял свое интеллигентское самосознание и самоотождествление. Идентичность, проще говоря. Старый профессор, герой фильма Ильи Авербаха "Монолог" (1972) говорил о себе: "Да, я русский интеллигент!". Потом говорить "я интеллигент" стало отчасти неприлично. Все равно как "я талантлив" или "я благороден". Надо было, чтобы о тебе так сказали другие люди. А потом некоторые интеллектуальные радикалы (Юрий Олеша и Лев Гумилев) стали говорить нечто вроде "Я не интеллигент, у меня есть профессия". Потом слово "интеллигент" стало бранной кличкой. Кстати, с термином "благородный человек" произошла примерно та же история. Сначала "благородный" было сословной идентичностью, почти синонимом дворянина, и, значит, это человек чести, внутренней дисциплины и высоких принципов. Но увы, довольно скоро появились пьяненькие герои Достоевского, благородные с длинным "а" и раскатистым "р", "блаа-аррродные" скандалисты и воришки. А там и само слово стало сомнительным, особенно в разгар советской власти.

Но, повторяю, вины интеллигенции тут практически нет.

Если бы все интеллигенты как один соблюдали бы кодекс интеллигентской чести и целыми днями читали бы умные книжки и гладили белые рубашки перед походом в театр - интеллигенция все равно исчезла бы.

Почему? А потому, что она существует, постольку-поскольку существует народ. Интеллигенция сочувствует народу, защищает и просвещает его. Но с народом у нас проблемы. Народ в смысле народонаселения есть, и никуда он не денется. А вот "народ" в старинном нравственно-политическом смысле, тот самый "народ", от которого отстраивается и элита, и интеллигенция (как бы "сверху"), и маргиналы с подонками общества (как бы "снизу"), тот самый "народ", на который опирается власть или который эту власть в случае чего может скинуть - вот этого народа больше нет.

Что же такое народ в нравственно-политическом смысле?

Это не просто большинство. Не просто около 68,2% населения, две сигмы влево и вправо от медианы (если по Гауссу), и не 80% (если по Парето). Это большинство, отвечающее как минимум четырем критериям. Это должны быть люди (a) бедные; (b) либо необразованные, либо же наивные; (c) при этом хранящие некие традиции морали; (d) что особенно важно - не просто бедные, но социально обездоленные, эксплуатируемые. "Подпольный человек" Достоевского безусловно беден, живет на грошовый доходец от своего именьица, справный крестьянин богаче, обеспеченнее, просто даже сытее его, но справный сытый крестьянин - это "народ", а нищий дворянин и отставной чиновник - черт знает кто, но не народ уж точно.

"Но не ходил старик Багров на этих пароходах, и не ловил он осетров в привольных волжских водах. Его плоты сплавлял народ, его баржи тянул народ, а он подсчитывал доход…" (речь идет о волжском купце в стихотворении Маршака "Быль-небылица"). Народ - это те, кто в силу какой-то чудовищной несправедливости горбатится на богатых, кто живет в тесноте и обиде, считает копейки до получки, мечтает отдать ребенка в четырехклассную школу - чтоб хотя бы дети освободились от ярма нищеты и тяжкого труда.

Здесь очень интересный момент. Оказывается,

классический "народ" (народ романтиков и народ социалистов) совершенно не ценит в себе эту свою "народность". Ему бы выбиться в буржуазию, в бюрократию или хоть бы в интеллигенцию (стать учителем в той же четырехклассной школе).

А вот буржуазия, бюрократия и интеллигенция народ обожает: источник дохода; электорат и рекруты; предмет стенаний и забот. Поэтому перечисленные социальные группы стремятся удержать народ в его границах. Чтоб не разбегался по мелким группам, не лез вверх во власть, не усиливал конкуренцию в бизнесе и не обессмысливал существование интеллигенции.

Чуть раньше я перечислил четыре базовых свойства нравственно-политического народа. Повторю: бедность, малообразованность, духовность, зависимость. Но есть и некое сверх-свойство: однотипность. Человек из народа – это некая стандартная и всем известная модель поведения. Ясно, во что он верит, кого уважает, кого презирает, что ест на обед, сколько зарабатывает и как тратит. По деталям обстановки его квартиры можно сказать, что он скажет о власти, а по его словам о власти можно сказать, что за картинки у него висят на стене. Впрочем, то же самое относится и к "не народу": слова "типичный барин (интеллигент, чиновник)" не были пустыми словами, во всяком случае в XIX – XX веках.

Вот этот однотипный "народ" - порождение массовой однотипной занятости.

В России народом были примерно 83% крестьянства. Это были бедные, темные, наивные, подчиненные люди, но зато они были хранителями народной (традиционной, деревенской) культуры. Собственно, и в Европе до модернизации дело обстояло примерно так же. Но когда произошла городская революция и когда количество городских жителей примерно втрое превысило количество сельских, "народом" стали фабричные и отчасти офисные. В СССР главным "народом" стал рабочий класс и люди массовых интеллектуальных профессий: учителя, врачи, инженеры, низовые служащие бесчисленных министерств и ведомств. Короче говоря, все те, кто зарабатывал 120 – 150 рублей в месяц. Моя первая зарплата была 125 рублей. Это меня причисляло к народу, я был как все.

Так вот этого "все" сегодня уже нет.

Социально-политический "народ" ХХ века - это дитя модерна, дитя индустриальной цивилизации, дитя массовой однотипной занятости, повторю еще раз. Сегодня прежняя структура занятости рухнула. Больше нет (или почти нет) огромных трудовых коллективов. Нет и единой для этих коллективов системы социального и морального контроля и самоконтроля, нет воспроизводимых шаблонов поведения. Нет и единой системы зарплат.

Уровень доходов, место жительства, жилищные условия, вера в Бога, ценностные привязанности, симпатии или антипатии к действующей власти - по всем этим параметрам общество рассыпается на куски. Можно быть абсолютно нищим сторонником Путина и при этом читать Хайдеггера, а то и Аристотеля в подлиннике (знаю таких); можно симпатизировать Путину, будучи богатым, и при этом читать Хайдеггера и Аристотеля в подлиннике (и таких тоже знаю); можно не любить Путина и все равно читать тех же философов в тех же подлинниках… Те, кого остатки интеллигенции называют "народом" - в половине случаев гораздо богаче и социально пронырливее своих непрошеных заступников. В другой половине - они действительно бедствуют, но яростно отвергают любую структурную помощь, как от "либералов", так и от "лоялистов", соглашаясь лишь на денежные выдачи.

Население никак не сбивается в народ. Кстати говоря, классического мещанства, бюргерства (составлявшего в индустриальную эпоху чуть ли не ядро "народа") тоже нету.

Носители мещанских бытовых навыков сегодня встречаются везде. Раньше интеллигенция от народа и от мещанства отличалась всем, начиная от уровня образования, количества прочитанных книг, кончая эмоциональностью и даже внешностью - костюмом, ногтями, фасоном бороды. Поэтому, когда "братишки" на улицах Петербурга ловили "очкариков" и "шляп", они в 99% случаев не ошибались. Среди очкариков в шляпах не было ни рабочего, ни крестьянина, ни даже мещанина.

Теория Кювье: по зубу ископаемого животного можно реконструировать весь его скелет и даже внутренние органы. Но сейчас по любви к иномарке в кредит, салату с майонезом и ток-шоу на федеральных каналах нельзя сказать, что перед тобой мещанин, изоляционист, не шибко образованный, и непременно будет голосовать за власть. И наоборот: если человек владеет иностранными языками, живал за границей, оппозиционен к власти – нынче это ничего не значит, потому к этому человеку не прилепишь никаких надежных ярлыков и не угадаешь его поведения.

Чем больше мелких бизнесов и развлекательных центров - тем меньше "народа" в классическом нравственно-политическом смысле.

Военачальники готовятся к прошлым битвам. Любовники - к прежним свиданиям. Писатели - к старым добрым читателям. А интеллигенция все мечтает об исчезнувшем народе.

Представляю себе, как написал бы об этом Константин Кавафис. Есть у него знаменитое стихотворение "В ожидании варваров". Вот вам "В ожидании народа":

"Терпение лопнуло. Народ должен сказать свое слово. Сегодня народ наконец-то выйдет на площадь. Народ беспощаден. Но народ справедлив. Как скажет народ, так и будет. С утра на площади ждут его разные люди. Чиновники и журналисты, учителя и политики, рабочие и крестьяне, торговцы, врачи, бедняки, богачи, художники, домохозяйки. полиция, армия, инженеры и даже бездомные нищие, как ни смешно. Бездомные думают: если народ возьмет власть в свои руки, у них будет крыша над головой. Домохозяйки уверены, что народ, взяв власть в свои руки, снизит цены. Политики выучили слова, которые они скажут народу. Они надеются ему понравиться. Богатые бизнесмены убеждены, что сумеют объяснить народу про рабочие места и валовой внутренний продукт. Хотя, конечно, они слегка волнуются. Небогатые бизнесмены ничего не боятся. Они продают народу еду и одежду на рынках. Народ их поймет. Чиновники хотят рассказать народу, что даже в дни революции надо собирать налоги, обеспечивать горячую воду и электричество. Они готовы служить народу. Рабочие толкуют о том, что терпение народа не безгранично. Посланцы крестьян им вторят, они говорят, что деревня ждет, что же скажет народ, наконец. Журналисты готовы вести репортажи. Художники – воссоздавать ситуацию в образах. Философы – ее осмыслять. Ученые – делать открытия ради народного блага. На площадь подтянулась полиция. Но в толпе видны люди в армейских фуражках. Армия, вне политики. Но она защищает народ. Офицеры и солдаты говорят полицейским, что в трудный час надо все-таки быть на стороне народа. Загудели сирены. В своем лимузине приехал президент. Он смело вышел на площадь. Он не боится народа, он готов к нему обратиться. Больше того - он готов вести диалог с его вожаками. Площадь заполнена до отказа. Соседние улицы тоже. Люди торчат из окон. Цепляются за деревья и водосточные трубы. Солнце садится. Народ так и не появился. Стало прохладно. Люди расходятся по домам и говорят друг другу: - Но неужели народ согласен терпеть еще и еще? Доколе же? Как это странно, однако! А может, народа на самом деле вовсе нет? Может, народ - это выдумка интеллигентов?"

Не выдумка, а тоска-печаль. Интеллигенция существует, постольку-поскольку существует народ. Вот она и лелеет эти прошловековые фантазии.

https://www.gazeta.ru/comments/column/dragunsky/11706781.shtml

Tags: Драгунский, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments