Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Интеллигенция в советском обществе (1917 - 1991) - 2

(окончание)

10

Во время войны и сразу после нее окончательно выявилась новая государственная политика: обращение к патриотическим ценностям, открытие приоритетов русской науки и техники, введение погон, улучшение положения православной Церкви, возрождение ранее считавшегося реакционным панславизма в связи с образованием социалистического лагеря и др. Власть исходила из своих целей, но объективно шла навстречу желаниям старой интеллигенции, которая это оценила. Старые интеллигенты и боялись, и уважали власть, под руководством которой Россия победила в мировой войне, достаточно многие из них стали входить в сталинскую элиту. Окончательно сформировалась система званий, премий, пайков, казенных дач и т.д. Например, еще в 30-е гг. звание члена-корреспондента АН СССР не спасало от голодной в буквальном смысле жизни, теперь оно автоматически включало ученого в "категорию высокооплачиваемых. В обмен старые интеллигенты должны были цитировать Сталина в своих трудах и подписывать коллективные письма протеста против тех или иных действий США. Для кого-то это было осознанным лицемерием, но для многих новая официальная линия более соответствовала их патриотическим убеждениям, чем линия 20-30-х гг. Для Сталина старая интеллигенция, изначально политически неактивная, напуганная репрессиями и патриотически настроенная, была более верным союзником, чем многие коммунисты.

11

Новая интеллигенция после войны теряет былую идейную однородность. Недолгое существование антигитлеровской коалиции, знакомство с западной культурой в "трофейном" варианте, образование государства Израиль остро поставили проблему западничества, не очень актуальную в 20-30-е гг. Она коснулась кое-кого и из старой интеллигенции: Анна Ахматова назвала в 1945 г. англичанина Исайю Берлина "гостем из будущего", что, может быть, сказалось на ее судьбе. Но восприимчивее к западному влиянию оказалась новая интеллигенция, воспитанная в традициях интернационализма. Однако появившийся интерес к Западу противоречил начавшейся холодной войне. Началась "борьба с низкопоклонством". Дореволюционные традиции, часто на деле западного происхождения, оценивались положительно как национальные, а идущие с Запада новации отвергались. Борьба с "безродным космополитизмом" вылилась в кампанию против евреев прежде всего потому, что они выглядели в глазах власти людьми, лишенными исконных национальных корней в СССР, перспектива массовой эмиграции в Израиль, страну явно прозападной ориентации, еще более обостряла ситуацию. Если ранее еврейская интеллигенция была очень просоветской, то после кампаний 1948-1949 гг. и 1952-1953 гг. ее настроения резко изменились. Впрочем, антизападная кампания стала в 1948-1950 гг. перерастать (возможно, в связи с какой-то подспудной борьбой наверху) в кампанию в духе начала 30-х гг. Под огонь критики попали и патриотически настроенные старые интеллигенты вроде академика Виктора Виноградова. Но Сталин, выступив по вопросам языкознания, открыто взял под защиту старую интеллигенцию и русскую дореволюционную науку.
К началу 50-х гг. в новой интеллигенции четко выделились два крыла. Одни прежде всего из "выдвиженцев", искренне ненавидели "поджигателей войны" и "космополитизм", другие в душе не принимали происходившие кампании и не одобряли обращения к русским национальным ценностям. Назревала подспудная оппозиционное последних, не выходившая наружу в связи с жесткостью режима.

12

Смерть Сталина и победа Хрущева в последующей борьбе за власть вновь изменили официальную идеологию. Был не вполне последовательно взят курс на возвращение к интернационализму 20-30-х гг. и расширение связей с Западом. Хрущев по личным причинам идеализировал 20-е гг. и разоблачал все связанное с эпохой Сталина. Это соответствовало позициям значительной и наиболее активной части новой интеллигенции, особенно ее молодого поколения. Еще сильнее раскололо новую интеллигенцию разоблачение культа личности на XX съезде КПСС. Освобождение заключенных и реабилитация погибших, начатые до съезда, были поддержаны почти всеми, включая будущих "черносотенцев", но публичные разоблачения целого периода советской истории окончательно развели ортодоксальных коммунистов и "шестидесятников*. Последние тогда еще независимо от партийности ощущали себя коммунистами по убеждениям, но ориентировались все в большей степени на диалог с Западом. Они формировались в основном из молодежи. "Шестидесятники" полностью поддержали разоблачения Хрущева, отвергли сталинский курс и великодержавность и- сходились с властью в идеализации 20-х гг. Они активно осваивали западный культурный и научный потенциал. Тогда еще речь шла о равноправном диалоге с Западом, но не о полном принятии западной системы ценностей. "Шестидесятникам" противостояли "консерваторы", ранее вполне принявшие позднесталинскую идеологическую линию и не хотевшие от нее отказываться.

13

Позиция власти в лице Хрущева и позиция западнической интеллигенции имели объективные точки соприкосновения, нередко они поддерживали друг друга. Но западники-"шестидесятники" постоянно "забегали вперед, где-то возрождая традиции бескомпромиссного "комсомольского авангардизма" 20-х гг. Если старая интеллигенция после окончания гражданской войны никогда не пыталась выступать как самостоятельная политическая сила и не шла на открытые конфликты с властью, то эта часть новой интеллигенции, пока еще принимая основные идеологические постулаты системы, пыталась играть самостоятельную роль. Отношения "шестидесятников" с властью, среди которой было немало сторонников позднесталинской "державной" идеологии, все более осложнялись, а позиция Хрущева становилась все более противоречивой: он то стремился к диалогу с западниками, то начинал кампании за "идеологическую чистоту". Свержение Хрущева в 1964 г. положительно восприняли все слои общества, кроме западнической интеллигенции, что сразу поссорило последнюю с властью.

14

В период с 1964 по 1985 гг. идеологическая линия власти была эклектичной и непоследовательной. Хрущевский курс был отвергнут, но и. к позднесталинскому курсу до конца не вернулись. Отношение власти к интеллигенции было не столько враждебным, сколько равнодушным. Главным требованием было сохранение приличий и внешней лояльности, что считалось важным для поддержания стабильности. Идейные противоречия не устранялись, а загонялись вглубь. Идейный раскол интеллигенции постепенно усиливался, хотя не всегда получал внешнее выражение.

15

Основной опорой власти среди интеллигенции была ее официально-коммунистическая часть. Номенклатура уже давно не формировались из "рабочих от станка": ее резервом была сначала новая интеллигенция в целом, а затем та ее часть, которая строго соблюдала все ритуалы и не показывала открытое стремление к западничеству. Жесткой грани между этим слоем и номенклатурой не было. Образовался, в частности, влиятельный промежуточный слой людей, которых можно было бы назвать "консультантами". Эти люди, более образованные, чем собственно номенклатура, создавали ей идеологическое и техническое обеспечение, писали справки, речи и т.д.; они составляли периферию номенклатуры, не теряя связи с собственно интеллигенцией, и нередко пробивались наверх. В целом официально-коммунистическая часть интеллигенции внутренне не была едина. Многие, особенно люди сформировавшиеся в 20-40-е гг., а среди более молодых - в наибольшей степени рядовые неэлитные интеллигенты в провинции оставались коммунистами по взглядам. Однако когда-то живые и мощные идеи со временем выхолащивались и ритуализирова-лись. Искренняя вера в официальные идеи в интеллигентском общественном мнении, особенно среди элиты больших культурных центров, стала непрестижной. В официальную часть интеллигенции и в "консультанты" все больше шли из чисто карьерных соображений. Среди таких людей немало было циников, открыто повторявших партийные документы, а в душе все больше убежденных в том, что западная система ценностей выше советской. Такие люди часто выступали в роли покровителей откровенных западников.

16

Старая интеллигенция с 50-х гг. стала сходить со сцены просто в силу смены поколений. Те, кто воспитывались в прежних традициях, не составляли особого слоя и были неоднородны.

17

Возвращение к идеям, свойственным старой интеллигенции, но без генетической связи с ней произошло в 60-70-е гг. в иной социальной среде. Часть советской интеллигенции, обычно родом из крестьян, к тому времени полностью или частично разочаровалась в коммунистических идеалах, но сохраняла патриотизм и недоверие к Западу. С ними сходились интеллигенты в первом поколении, тоже из крестьян, не потерявшие связи с консервативно-патриархальной (не интеллигентской!) традицией. Данное течение среди интеллигенции откололось от коммунистической ее части, и разрыв мог быть полным или неполным. У таких национально ориентированных интеллигентов образовывалась смесь крестьянских традиций с идеями русских консервативных мыслителей XIX в.; эти идеи усваивались не через воспитание и семейные традиции, как это бывало у старых интеллигентов, а через книги. Такие интеллигенты вроде писателей и критиков--деревенщиков" активно не принимали западничества. Их отношения с властью не были ни дружбой, ни враждой: каждая сторона не считала другую вполне "своей", но расценивала как меньшее зло по сравнению с западниками, имея идейные точки соприкосновения: уважение к сильному государству, нелюбовь к Западу и особенно США.

18

Самая социально активная и образованная (не считая уже не играв- шей социальной роли старой интеллигенции) часть интеллигенции составляла западническое течение. Оно активно самовоспроизводилось.
К 60-70-м гг. соревнование двух систем, исход которого долго не был очевиден (в том числе и для Запада), все более стало идти с явным западным превосходством. Если другие течения интеллигенции в СССР не видели или не хотели признавать этот факт, то западники сделали из него четкие выводы. В это же время при всех колебаниях официальной линии количество легально публиковавшейся переводной литературы неуклонно росло, а с 60-х гг. все большую роль играли нелегальные каналы и "самиздат", охватывавшие далеко не одних диссидентов. Недиссидентская часть западников, не отказываясь от соблюдения официальных ритуалов, выступала как сплоченная социальная группа, противостоявшая официальной линии там, где это возможно, опиравшаяся на поддержку благожелательных к ней "консультантов" и активно мобилизовывавшая общественное мнение. Помогая друг другу, западники не всегда были идейно однородны: одни и в 80-е гг. оставались "шестидесятниками", другие искали "третий путь", но большинство постепенно с позиций диалога с Западом и конвергенции перешли к полному приятию той или иной западной точки зрения на мир.

19

Последняя категория интеллигенции отказалась от идеализации 20-х гг., господствовавшей в хрущевское время, и пришла к полному отрицании всего советского опыта. Это сближало их со старой интеллигенцией, но они расходились в позитивной части взглядов. Для западников царская Россия не могла быть идеалом, в русской истории они могли видеть в качестве образца лишь Февраль, но период от Февраля до Октября был слишком кратким. Они не могли наладить связи и с национал-патриотами, "прогрессивно" настроенные "консультанты" из ЦК могли быть для них даже ближе. Но в первую очередь "своими" для них были западные коллеги, с которыми они старались налаживать связи несмотря на значительное противодействие власти, и могли опираться на общественное мнение не только в своей стране, но и за рубежом. Усилила эти связи и в то же время еще сильнее ухудшила отношения западников с властью начавшаяся с первой половины 70-х гг. массовая эмиграция, затронувшая среди интеллигенции исключительно западническую часть.

20

К концу доперестроечной эпохи снова, как и в 20-е гг., наиболее элитарная часть интеллигенции резко отрицательно относилась к строю, хотя исторические корни двух элит были разными. И снова, как и в первые годы после революции, эта элита раскололась не столько по взглядам, сколько по степени социальной активности. Активная часть западников, в хрущевские времена пытавшаяся толкать власть на "прогрессивные" преобразования, теперь воспринимала брежневскую власть как полностью враждебную силу. Наиболее социально активные из них вступили на путь борьбы, появилось диссидентство, составившее численно небольшой, но заметный (особенно благодаря западным средствам массовой информации) слой интеллигенции. Поначалу, в отличие от большинства социально активных интеллигентов начала 20-х гг., диссиденты стремились остаться на родине. Диссидентство играло роль авангарда западнической интеллигенции, .отразив в развитии те же этапы, что западники в целом. Поначалу были диссиденты-социалисты или сторонники конвергенции (в том числе "ранний" Андрей Сахаров), но в итоге почти все перешли к либерализму западного типа. Но, как и в 20-е гг., большинство оппозиционных интеллигентов были социально пассивны и, сочувствуя диссидентам, не шли по их пути. Показателен конфликт Сахарова с коллегами-физиками: те обычно соглашались с его идеями, но не имели склонности к активной политической деятельности и желали прежде всего не потерять любимую работу. Были и диссиденты, стремившиеся поддерживать традиции старой интеллигенции: кружок Огурцова, Шафаревич; сюда, скорее, мог быть отнесен и Солженицын; но все же такие диссиденты составляли меньшинство. Сейчас ретроспективно роль диссидентства многим кажется значительной. Но это не совсем так. Власть с ним в целом справлялась, и держалось оно больше на поддержке Запада.

21

Начатая в 1985 г. сверху перестройка лишь легализовала и вывела наружу уже существовавшие настроения. Гласность не столько изменила взгляды западнической интеллигенции, сколько сделала их сначала легальными, а затем в какой-то мере и официальными, А это дало возможность привить их (конечно, в сильно упрощенном виде) широким слоям населения. На первом этапе перестройки западническая интеллигенция выступала сплоченно, немногочисленные оставшиеся в СССР диссиденты преодолели былые разногласия с более осторожными коллегами. Официально-коммунистическая часть интеллигенции раскололась. Ее наиболее активная, молодая и образованная часть, прежде всего "консультанты", объединились с лагерем западников. Такой союз привел к созданию так называемого демократического движения. Вновь как и в конце 50-х - начале 60-х гг., интеллигенты от полного неприятия власти пришли к сотрудничеству с ней, стремясь толкать ее в нужном направлении. Власть в лице провозгласившего перестройку Михаила Горбачева первоначально видела в демократическом движении свою опору и свой резерв. Другие слои интеллигенции к 1988-1989 гг. оказались на периферии общественной жизни. Не вошедшая в демократическое движение часть официально-партийной интеллигенции осталась в основном на коммунистических позициях. Этих людей количественно было немало, но они в большинстве не были социально достаточно активны, с трудом ориентировались в быстро менявшихся условиях и теряли позиции. Более стабильны по составу и взглядам были национал-патриоты, но их влияние в обществе было в это время невелико; к концу перестройки их часть примкнула к демократам. Старая интеллигенция в 80-е гг. существовала уже в виде отдельных личностей очень преклонного возраста. Они примкнули либо к национал-патриотам (Лев Гумилев), либо к демократам (Дмитрий Лихачев).

22

К 1985-1990 гг. демократическое движение объединило в своих рядах интеллигентов с самым различным прошлым: от диссидентов до работников ЦК. Но при немногочисленности диссидентов и невысокой социальной активности других западников господствующую роль в нем заняли "консультанты"; недаром большинство демократических лидеров имело в 1990 или 1991 гг. возможность торжественно выкинуть партбилеты. Взгляды этих лидеров могли быть не вполне одинаковы, но в целом те или иные идеологемы (и вместе с ними их носители) могли выступать на первый план в связи с изменением общественного мнения, охватывавшего уже не только интеллигенцию. Прошли этапы нового "шестидесятничества" и "очищения" ленинизма, затем социал-демократизма, наконец, к 1990 г. настало время крайнего антикоммунизма и чистого западничества, был вброшен в массы лозунг "возвращения в мировую цивилизацию". Власть в лице Михаила Горбачева, застрявшего со своей командой на социал-демократической стадии, не была готова к столь быстрым переменам; снова, как при Хрущеве, интеллигенция зашла дальше, чем того хотела власть. Но соотношение сил было уже иным. На авансцене демократического движения находилась интеллигенция, она ораторствовала и выдвигала лозунги, но этим движением все больше управляли люди из иных сфер от части партгосноменклатуры до теневиков. Не от хорошей жизни интеллигенции пришлось сразу согласиться на лидерство явно чужеродного для нее "попутчика" Бориса Ельцина. Но западнической интеллигенции казалось, что она управляет историей, а события августа 1991 г. еще более укрепили ее в таком мнении. Самые смелые призывы самой радикальной интеллигенции, требовавшей "сломать хребет КПСС", вдруг реализовались, а вчерашние младшие и старшие научные сотрудники заняли ключевые позиции в сфере власти. Казалось, что впервые в русской истории интеллигенция победила.

23

Период после 1991 г. требует особого разговора.

(Впервые опубликовано в "НГ-сценарии", 10.04.1997 г.)

http://zhurnal.lib.ru/a/alpatow_w/sovetskaya_intelligentsiya.shtml?fbclid=IwAR3E-3UR8KVysOY0X00ZLFel3od1LAoYodBvDRheOQNuXdhRZFpp2KaGtCc


Tags: Алпатов, Покровский Н.Е., статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments