Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Сергей Аксёненко. Почему я не люблю интеллигенцию - 3

(продолжение)

Интеллигенция и творчество

Теперь коснемся подробнее творческой вторичности интеллигенции. Большинство гениальных вещей, созданных в культурном поле, создавались отнюдь не благодаря интеллигенции, а как бы вопреки ей. Поясню свою мысль. Многие великие люди, большинство из которых так или иначе соприкасается с интеллигентской средой, после осознания своего Дара, после творческого взросления, прямо или косвенно, сознательно или бессознательно, открещивались от своей принадлежности к этой среде. Выше я уже приводил примеры Ленина и Бердяева. Теперь процитирую любимца интеллигенции Б. Пастернака.

"Гордон и Дудоров принадлежали к хорошему профессорскому кругу. Они проводили жизнь среди хороших книг, хороших мыслителей, хороших композиторов, хорошей, всегда, вчера и сегодня хорошей, и только хорошей музыки, и они не знали, что бедствие среднего вкуса хуже бедствия безвкусицы.
Гордон и Дудоров не знали, что даже упреки, которыми они осыпали Живаго, внушались им не чувством преданности другу и желанием повлиять на него, а только неумением свободно думать и управлять по своей воле разговором. Разогнавшаяся телега беседы несла их куда они совсем не желали. Они не могли повернуть ее и в конце концов должны были налететь на что-нибудь и обо что-нибудь удариться. И они со всего разгону расшибались проповедями и наставлениями об Юрия Андреевича.
Ему насквозь были ясны пружины их пафоса, шаткость их участия, механизм их рассуждений. Однако не мог же он сказать им: "Дорогие друзья, о как безнадежно ординарны вы и круг, который вы представляете, и блеск и искусство ваших любимых имен и авторитетов. Единственно живое и яркое в вас, это то, что вы жили в одно время со мной и меня знали". Но что было бы, если бы друзьям можно было делать подобные признания! И чтобы не огорчать их, Юрий Андреевич покорно их выслушивал".
(Б. Пастернак "Доктор Живаго")

Ни для кого не секрет, что под маской доктора Живаго Пастернак описывал себя. И если мы внимательно прочтем его биографию, то увидим, что Борис Леонидович по происхождению, образованию, кругу общения — типичнейший интеллигент, но он быстро перерос эту среду и, несмотря на свою природную скромность, даже робость, заявил интеллигентам, что единственное в них живое и яркое, это то, что они знали его.
Кстати, не каждая интеллигентская группировка имеет своего Пастернака. Да и те, что имеют, зачастую начинают отторгать, выталкивать великих людей, чтобы потом, после их смерти, сделать из них икону. Общеизвестен пример А. Блока, которому после написания "Двенадцати" интеллигенты руки не подавали, а та из них, которая подала — поэтесса З. Гиппиус — подала лично, но не общественно. Интеллигенты отторгали Есенина и Маяковского, за границей в эмиграции устроили обструкцию М. Цветаевой, когда она захотела вернуться на родину.

Одна из интеллигенток — писательница Н. Берберова в автобиографии "Курсив мой" с какой-то иезуитской гордостью описывает, как она не поздоровалась в это время с Цветаевой:
"М. И. Цветаеву я видела в последний раз на похоронах (или это была панихида?) кн. С. М. Волконского 31 октября 1937 года. После службы в церкви на улице Франсуа-Жерар (Волконский был католик восточного обряда) я вышла на улицу. Цветаева стояла на тротуаре одна и смотрела на нас полными слез глазами, постаревшая, почти седая, простоволосая, сложив руки у груди. Это было вскоре после убийства Игнатия Рейсса, в котором был замешан ее муж С. Я. Эфрон. Она стояла, как зачумленная, никто к ней не подошел. И я, как все, прошла мимо нее".

Приведу еще пример замечательного поэта-барда А. Башлачёва, покончившего с собой в возрасте 28 лет. Классический "неформал", поэт от Бога, Башлачёв стопроцентно не вписывался в идеологические советские рамки, и этим поначалу пришелся по вкусу перестроечной интеллигентской тусовке. Но Башлачев оказался глубже и дальновиднее ее уровня. Когда он спел на заре перестройки свой "Случай в Сибири", то интеллигентам, которые к тому времени стали делать из Башлачева своего кумира, было неловко. Еще бы! Ведь в песне был изображен классический интеллигент в полной красе, но в качестве крайне несимпатичного героя. Вот ее текст:

Пока пою, пока дышу, любви меняю кольца,
Я на груди своей ношу три звонких колокольца.
Они ведут меня вперед и ведают дорожку.
Сработал их под Новый Год знакомый мастер Прошка.
Пока дышу, пока пою и пачкаю бумагу
Я слышу звон. На том стою. А там глядишь - и лягу.
Бог даст - на том и лягу.
К чему клоню? Да так, пустяк. Вошел и вышел случай.
Я был в Сибири. Был в гостях. В одной веселой куче.
Какие люди там живут! Как хорошо мне с ними!
А он... Не помню, как зовут. Я был не с ним. С другими.
А он мне - пей! - и жег вином. - Кури! - и мы курили.
Потом на языке одном о разном говорили.
Потом на языке родном о разном говорили.
И он сказал: - Держу пари - похожи наши лица,
Но все же, что ни говори, я - здесь, а ты - в столице.
Он говорил, трещал по шву: мол, скучно жить в Сибири.
Вот в Ленинград или в Москву...
Он показал бы большинству
И в том и в этом мире.
- А здесь чего? Здесь только пьют.
Мечи для них бисеры. Здесь даже бабы не дают.
Сплошной духовный неуют
Коты как кошки, серы.
- Здесь нет седла, один хомут.
Поговорить - да не с кем.
Ты зря приехал. Не поймут.
Не то, что там - на Невском.
- Ну как тут станешь знаменит -
Мечтал он сквозь отрыжку.
Да что там у тебя звенит?
- Какая мелочишка?
Пока я все это терпел и не спускал ни слова,
Он взял гитару и запел. Пел за Гребенщикова.
Мне было жаль себя, Сибирь, гитару и Бориса.
Тем более, что на Оби мороз всегда за тридцать.
Потом окончил и сказал, что снег считает пылью.
Я встал и песне подвязал оборванные крылья.
И спел свою, сказав себе: - Держись! - играя кулаками.
А он сосал из меня жизнь глазами-слизняками.
Хвалил он: - Ловко врезал ты по ихней красной дате.
И начал вкручивать болты про то, что я - предатель.
Я сел, белее, чем снега. Я сразу онемел как мел.
Мне было стыдно, что я пел. За то, что он так понял.
Что смог дорисовать рога, что смог дорисовать рога
Он на моей иконе.
- Как трудно нам - тебе и мне - шептал он,
Жить в такой стране и при социализме.
Он истину топил в говне.
За клизмой ставил клизму.
Тяжелым запахом дыша,
Меня кусала злая вша.
Чужая тыловая вша.
Стучало в сердце. Звон в ушах.
- Да что там у тебя звенит?
И я сказал: - Душа звенит. Обычная душа.
- Ну ты даешь... Ну ты даешь!
Чем ей звенеть? Ну ты даешь -
Ведь там одна утроба.
С тобой тут сам звенеть начнешь.
И я сказал: - Попробуй!
Ты не стесняйся. Оглянись. Такое наше дело.
Проснись. Да хорошо встряхнись. Да так, чтоб зазвенело.
Зачем живешь? Не сладко жить. И колбаса плохая.
Да разве можно не любить?
Вот эту бабу не любить, когда она такая!
Да разве ж можно не любить?
Да разве ж можно хаять?
Не говорил ему за строй. Ведь сам я - не в строю.
Да строй - не строй. Ты только строй. А не умеешь строить - пой.
А не поешь - тогда не плюй.
Я - не герой. Ты - не слепой.
Возьми страну свою.
Я первый раз сказал о том, мне было нелегко.
Но я ловил открытым ртом родное молоко.
И я припал к ее груди, я рвал зубами кольца.
Была дорожка впереди. Звенели колокольца.
Пока пою, пока дышу, дышу и душу не душу,
В себе я многое глушу. Чего б не смыть плевка?!
Но этого не выношу. И не стираю. И ношу.
И у любви своей прошу хоть каплю молока.

Те из крупных писателей, кто по идеологическим причинам не хотел порвать с интеллигенцией, порою тонко подшучивали над ней. Половина стихов позднего Бродского, я имею в виду его длинную, зарифмованную и расставленную в столбик прозу, можно рассматривать как тонкий "стеб" над своими фанатичными почитателями. Поэт знал, что все, что он напишет, им придется по вкусу, так оно и стало. Сейчас половина интеллигентов (из тех, что пишут стихи) творят в стиле "а-ля Бродский".
Интеллигенты, как правило, не в состоянии распознать гения, пока им не укажет на это их среда. Механизм здесь таков. В среде интеллигенции вращается несколько крупных личностей. Эти личности за свои прошлые заслуги пользуются у интеллигенции авторитетом. Когда кому-то из этих авторитетов попадается на глаза талантливое произведение, он им говорит: "Это круто!". Вся интеллигенция с восторгом повторяет: "Да, это круто!!!" (хотя до этого могли сто раз прочитать это произведение и ничего в нем не найти). После этого интеллигенция сооружает престол и водружает на него своего нового кумира. Начинается мода.

Многие читатели, наверное, обратили внимание, что с определенного времени почему-то перестали рождаться великие (и просто крупные) поэты. Начиная с XVIII века, каждое поколение имело своих поэтических кумиров. Г. Державин, А. Пушкин, Т. Шевченко, М. Лермонтов, Ф. Тютчев, А. Фет, А. Блок, М. Цветаева, С. Есенин, В. Маяковский, О. Мандельштам, Б. Пастернак, А. Ахматова. После "серебряного века" поэты перестали идти сплошной чередой, входили в информационное поле как бы со скрипом, но все же появлялись имена — М. Светлов, Я. Смеляков, А. Вознесенский, В. Высоцкий, И. Бродский. Естественно, мой перечень не полный.
После успеха Бродского в поэзии образовалась некая пустота. В чем дело? Неужели перестали появляться заслуживающие внимания новые имена? Нет, конечно. Великие поэты не перестали рождаться, о них просто не знают. В среде самой интеллигенции новых крупных поэтов сейчас нет, а раскручивать кого-то постороннего (не из своей среды) интеллигенты не хотят.

Шокирующая интеллигенция

Вообще-то интеллигенты очень "чутки" ко всяким извращениям, особенно после того, как их признает Запад. Они добились отмены смертной казни для маньяков, уголовного наказания для гомосексуалистов, потом потихоньку стали внушать обществу, что гомосексуализм — это хорошо, что нужны однополые браки. А тут еще на Западе политкорректность созрела. Стали интеллигенты еще и политкорректными, по крайней мере, по отношению к «голубым». Только политкорректность какая-то странная получилась. Для Америки она еще понятна — избирателями политиков и потребителями продуктов корпораций наряду с белыми являются и представители темнокожего населения — отчего же не "подлизаться" к таким нужным людям. А в том, что политкорректность — чисто потребительское изобретение, может убедиться всякий. Сравните хотя бы нашумевшую книгу Д. Толкина "Властелин Колец" и не менее нашумевший одноименный голливудский бездарный фильм. У Толкина властелину зла служат негры, режиссеры же заменили почти всех негров… арабами. Почему? Да потому, что США во время съемок фильма вторглись в Афганистан и Ирак. Только один этот пример показывает, что политкорректность — чисто конъюнктурное коммерческое изобретение, и никаким уважением к людям других рас здесь и не пахнет.
Но тем не менее уже дана директива — в любом фильме, в любой книге одним из положительных героев обязательно должен быть негр, кроме того, в качестве положительного героя приветствуется и гомосексуалист. Я бы предложил политкорректным упростить задачу — совместить оба варианта. То есть, сделать положительным героем "голубого" негра (гомосексуального афроамериканца) и директивно закрепить за этими личностями треть мест в парламентах всех стран и половину президентских кресел.
Я здесь немного утрирую. На самом деле я и без всякой политкорректности хорошо отношусь к неграм, а двух из них — Мартина Лютера Кинга и Патриса Лумумбу — не задумываясь, причислю к сонму великих людей. Я просто критикую политкорректность (которая, по-моему, прежде всего, унижает самих негров) и попугайничанье нашей интеллигенции.
Еще интеллигенты любят заумность, и перегружают все свои писания мудреными терминами. В начале этой статьи я уже "простебался" над этим качеством интеллигенции, предложив три варианта заглавий. Но у меня термины стоят на своих местах и, если эти заголовки перевести на человеческий язык, то они вполне отразят содержание данной статьи. Многие интеллигенты терминологию лепят не к месту, для того, чтобы придать написанному более глубокомысленный вид. Появилась целая сфера литературы и кино, обслуживающая подобные "увлечения", начиная с "Уллиса" Д.Джойса.
Но для интеллигентов важно не содержание, а тусовочное умничанье. Это как в сказке про голого короля: все видят, что король голый, но признаться в этом — значит признать себя глупцом. Поэтому любой интеллигент (он хоть и интеллигент, но прежде всего человек) видит, что фильмы А.Тарковского скучны, что учение З.Фрейда не более чем воспаленный бред помешавшегося на сексе человека, а сюрреализм С.Дали — механическое смешение классики и авангарда. Но интеллигент не признается в этом. Ему не важно произведение искусства, ему важен процесс его обсуждения, среда таких же, как он, ему важно "поумничать". Вы не поверите, но я встречал интеллигентов, на полном серьезе обсуждавших художественные достоинства (!) фильмов "Калигула" и "Прирожденные убийцы".
Вообще, когда интеллигенты появлялись на экранах при советской власти, они казались умными и культурными. Когда им дали волю во время перестройки, они показали всю свою убогость. Никогда не забуду, как в одной телевизионной программе на эротическую тему голова очень известного и солидного советского диктора появилась… на причинном месте античной статуи. Тогда я осознал "величие" того же Суслова, который держал интеллигенцию в узде, и заставлял их петь и говорить по заданному сценарию. Тогда они хоть выглядели умными. Хотя все их эротизмы не более чем наивные подростковые фантазии и выйти в этих фантазиях за пределы Фрейда, или того, что писали о римских цезарях, у интеллигентов не получается. Они во время перестройки даже маркиза де Сада умудрились на щит поднять, и самое главное — подавали его порнографию, написанную в скучнейшем вольтерианском духе, как откровение, которое советская власть по злобе своей в массы не пускала. Идет СМАКОВАНИЕ матерщины, в моду входят писания Э. Лимонова ("Это я — Эдичка!") и В. Сорокина ("Голубое сало"), насыщенные физиологизмами и перверсиями. На щит поднимаются публично испражняющиеся художники, которые режут свиней на своих "перфомансах". Такие эффекты призваны под внешним "новаторством" скрыть духовную немощь интеллигенции.

"Отдел культуры газеты "Сегодня" объявляет лучшим художником сезона А. Бренера. Что сделал А. Бренер? Сначала он бегал голый на открытии выставки в присутствии министра культуры и дипломатов. Потом он испражнялся в Музее им. Пушкина под картиной Ван Гога. Третья его акция была в бассейне "Москва". Бренер поднялся на вышку и стал изображать половой акт. Его сняла милиция. И критики газеты "Сегодня" объявили его лучшим художником сезона. Через неделю после этого я получаю приглашении галереи Марата Гельмана. На пригласительном билете фотографии критиков из этой же газеты, Ковалева и Луниной, он голый, она голая, и она держит в руках его гениталии. Такие критики, конечно, могут объявить Бренера лучшим художником…".
(А. Глезер "Литературная Газета", № 23, 1995)

Если рассмотреть соотношение творца и интеллигенции, то это будет соотношение имени с порожденным им "измом". Имя всегда выше "измов". Ленин круче ленинизма, Есенин — имажинизма, Толстой — "толстовства".
Разновидностью интеллигенции является богема. От прочих интеллигентов представители богемы отличаются более раскованным образом жизни. Хотя большая часть богемы, кроме этого самого образа жизни, ничего общего с творчеством не имеет. Но все же богема рождает больше талантов, чем остальная часть интеллигенции. И еще — она более чутко распознает талант, то есть, представители богемы могут обнаружить талант в своем кругу, даже если остальная интеллигенция этот талант не признает.

Изнутри

Мне так легко писать об интеллигенции потому, что когда-то в "глубокой" молодости, еще в те времена, когда власть КПСС казалась незыблемой, я сам прошел через это. Как и многие, не любил бюрократов-партократов, по ночам слушал "Голос Америки" и "Би-би-си". Но почти все, что поставляло пищу для диссидентских интеллигентских споров, я нашел САМОСТОЯТЕЛЬНО, а не принял на веру с чужих слов. И когда столкнулся с интеллигентской средой в Москве в 1984 году, был во всеоружии. Начиная с 12 лет (с 1979 г.), попадая в какой-нибудь крупный город, я скупал в букинистических магазинах дореволюционные книги и газеты. А когда, задолго до перестроечной лихорадки, в полном собрании сочинений Ленина я сам, без чьей-либо указки, нашел широко цитируемые позже записки о "красном" терроре, о беспощадных арестах — я стал критически относиться к вождю большевиков.

Вот некоторые цитаты из В. Ленина:
"В Нижнем явно готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т. п. Ни минуты промедления".
(Тов Федорову, председателю Нижегородского губисполкома, 9 августа 1918 ).
"Дорогие товарищи! Вынужден по совести сказать, что ваше постановление так политически безграмотно и так глупо, что вызывает тошноту. Так поступают только капризные барышни и глупенькие русские интеллигенты.
Простите за откровенное выражение своего мнения и примите коммунистический привет от надеющегося, что вас проучат тюрьмой за бездействие".
(В Президиум Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов,
12 октября 1918).
"Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно".
(15 сентября1919).

Цитаты из Ленина, собранные вместе, производят сильное впечатление, но на самом деле их нельзя рассматривать в отрыве от общей атмосферы гражданской войны. Если их проанализировать комплексно, то окажется следующее.
а) среди всего массива текстов, написанных вождем большевиков в то время, слишком резких не так уж много, большинство гораздо корректнее и мягче;
б) это были ТЕКУЩИЕ записки, часто в виде резолюций на документах, поэтому их нужно рассматривать, не как общий теоретический подход, а как телефонные (устные) распоряжения командира воюющей армии и, если тот же Жуков кричит майору: "Не удержишь участок — расстреляю", добавляя при этом мат-перемат, это не означает, что на ПРАКТИКЕ реальный Жуков обязательно расстреляет реального майора. Такие призывы делаются для усиления эмоционального воздействия на ПОДЧИНЕННЫХ. "Не выполнишь домашнее задание — я тебе голову оторву!", может сказать в сердцах отец сыну-двоечнику, но при этом и отец, и сын знают, что никто никому голову отрывать не будет. Поэтому то, что написано Лениным, надо делить на десять, а не принимать за чистую монету; во всяком случае, даже недоброжелатели Ленина не упоминают о массовых расстрелах проституток, спаивающих солдат, с последующим их вывезением в неизвестном направлении;
в) реальный палач старается скрыть свои черные дела и то, что Ленин не прятал своих записок и после его смерти они были напечатаны в СССР, означает, что Ленину и его продолжателям не приходилось краснеть за свои дела. Многие вещи были найдены и напечатаны уже в спокойные послесталинские времена в полном собрании сочинений. Неужели не понятно, что советской власти нетрудно было сжечь эти записки, а не печатать их миллионными тиражами в ПСС. А вот противникам большевиков — тому же Деникину — приходилось ОПРАВДЫВАТЬСЯ за зверства своей контрразведки. Цветаева ЕЩЕ В ЭМИГРАЦИИ, узнав о реальных действиях, воспеваемых ею "белых лебедей", отказалась от своих восторженных стихов, посвященных белому движению. Многие белогвардейцы причинами своего поражения называют грабежи, (их армию даже прозвали "грабь-армией"), порки мирного населения и зверства той же контрразведки.
Да и вообще – эту шутку с Лениным сделали издатели ПСС (Полного Собрания Сочинений) – то, что другие страны о своих вождях хотят скрыть – наши «умники» вывалили наружу, своими руками сделали компромат на Ленина, и не удосужились даже написать, что всё здесь надо делить на сто – ну не расстреливали большевики ЭТИХ проституток.
г) надо сказать, что советские правители сами поставили Ленина под удар. Это ж надо додуматься (!) издать миллионными тиражами то, что в других странах прячут за семью замками. И ещё неизвестно, как выглядели бы другие исторические лица, если бы издали ВСЕ их записки. Например, когда в прессу просочились некоторые засекреченные ранее мысли Ф.Д.Рузвельта, я сильно изменил своё мнение об этом президенте.

И когда через несколько лет все вокруг меня стали вдруг ярыми антиленинцами, я успел остыть и понять, что к чему. Тогда я уже знал из советской пропаганды (которой вначале не верил), какие жестокие действия предпринимала и противоположная сторона, что для победы надо напрячь все силы, иначе — поражение.
То же и в поэзии. Даже сейчас кумиры интеллигентов — Мандельштам, Пастернак и Бродский — остаются среди моих любимых поэтов наряду, правда, со Светловым и Есениным.
Начиная с 1984 г. в ВУЗе и армии я вплотную сталкивался с этим народом, побывал на интеллигентских прокуренных кухнях, на портвейных тусовках. И меня с самого начала поразила одна мысль: "Боже… Как они безнадежно вторичны… Я-то думал…".
В перестройку часть интеллигентов решили, что они консерваторы — за белогвардейцев, за царскую Россию против "диких" революционеров (в общем "Есаул, есаул, что ж ты бросил коня…", "Корнет Оболенский, надеть ордена!") — такие себе благородные аристократы. Но они не могли понять, что консервативными силами в ИХ время были именно единомышленники революционеров начала века. Интеллигента манит лишь внешняя новизна, он не видит внутренней сути. Была в XIX веке мода на Дарвина — интеллигент стал дарвинистом, пришла в ХХ веке мода на антидарвинизм, интеллигент — антидарвинист. Была в XIX веке мода на марксизм, интеллигент — марксист, началась в ХХ веке мода на антикоммунизм — интеллигент тут как тут — уже антикоммунист. Поверхностность интеллигента хорошо продемонстрировала Н. Берберова в своих писаниях, когда о модных в ее время (ныне забытых) мелких писателях говорила, что они эталон, а классики, мол, устарели.
Я в свое время тоже поупражнялся в "демократическом творчестве". Вот оставшееся в архивах стихотворение "Было":

БЫЛО
(пролетарии всех стран соединяйтесь!)

Ты носил и я носил
Левый лозунг правых сил.


или другое стихотворение:

СССР

Там партия с державой
В один комок сплелись,
А сверху — Самый Главный
ЗАвидел Коммунизм,

Ведёт всех за собою —
Кругом хвалебный стон,
Да зрение плохое —
Петляет сильно он.

И вот тупик туманный,
Не той мы шли тропой —
Другой приходит Главный
И тащит за собой.

Народ многострадальный
Тихонечко молчит —
И кто-то Вечно Главный
Нас вечно учит жить.

(окончание  следует)


Tags: Аксененко, статьи об интеллигенции
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments