Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Михаил Горелик. ДЕДУШКА ИЗ КАСРИЛОВКИ

Два иностранца

Повесть Лазаря Лагина была впервые опубликована в 1938 году, стало быть, Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, которого мы в дальнейшем, вослед за мудрейшим из отроков, будем по-простецки именовать Хоттабычем, посетил столицу страны победившего социализма в знаменательном 1937-м. Естественно, он был здесь не единственным иностранцем. Вот, скажем, Лион Фейхтвангер — тоже посетил и даже книжку написал: воспел еврейские колхозы, большие процессы и вообще мир социализма в его московской редакции, в которой он искал альтернативу редакции берлинской.

Однажды они столкнулись на улице Горького. Хоттабыч, понятное дело, не обратил на Фейхтвангера ни малейшего внимания — Фейхтвангер задержал на мгновенье взгляд на диковинных ориентальных туфлях, на дикой бороде и тут же забыл.

Обо всем этом я написал лет десять назад. И среди прочего сравнил Фейхтвангера с автором детской повести в одном отношении, которое представлялось мне важным:

Фейхтвангер был западный еврейский интеллигент, эмигрант, бежавший от нацистских преследований. Все это отразилось и в его московских заметках. Книга Фейхтвангера представляет собой попытку понимания со стороны: социальный и культурный опыт автора внеположен советской действительности. В каком-то смысле он тоже был Хоттабычем. Хотя, в отличие от него, не захотел в Москве задержаться.

Из соображений симметрии Лазаря Иосифовича Лагина (Гинзбурга) следовало бы назвать советским еврейским интеллигентом, однако национальная характеристика, столь важная в отношении Фейхтвангера, в отношении Лагина (во всяком случае здесь) представляется совершенно бессмысленной. Лагин родился в 1903 году в Витебске, и у него, разумеется, был еврейский опыт, но этот опыт никак не сказался в его книге. Не был востребован. То есть, возможно, если специалист станет смотреть в микроскоп, он что-то и заметит, но я как читатель без сверхзадачи не вижу здесь ни следа, ни тени какой-то национальной подоплеки[1].

Трах-тибидох

Это я так тогда написал. Я ошибся: еврейский опыт сказался, подоплека обнаружилась, специалисты с микроскопом явились. Сошлюсь прежде всего на статью «Старик Хоттабыч нас заметил», опубликованную в «Окнах» (литературное приложение к тель-авивским «Вестям») в 1997 году и републикованную десять лет спустя «Букником» «в авторской редакции, с дополнениями». Редакция представляет автора эссе — «иерусалимского поэта и исследователя Михаила Короля, он же Михкель Кунингас». Текст Короля «давно путешествует по сети, успев утратить автора и обрасти искажениями и сокращениями». И дополнениями — надо сказать. «Букник» уверенно утверждает текст Короля в качестве первоисточника. У меня такой уверенности нет: допускаю, что существуют и другие тексты, претендующие на то же самое.

Аргументов еврейской подоплеки повести очень немного, они разного качества, перекочевывают с некоторыми вариациями из одного сочинения в другое без ссылок на источник. Среди этих аргументов есть один бесспорный, высокого достоинства козырь, прочие — второстепенны.

По-видимому, все помнят, как, вырвав волосок, нет, тринадцать волосков из бороды, Хоттабыч произносит свой знаменитый сакраментальный текст: трах-тибидох — или что-то в этом роде. Ничего подобного нет в первой редакции книги. И в кино нет. Тибидох является только на пластинке. В книге же набор магических фонем звучит так: лехододиликраскало.

Хоттабыч использует в заклинательных целях слова из гимна встречи субботы: лехо доди ликрас кало — ашкеназийский иврит, иди, друг мой, встречать невесту: невеста — суббота. Если быть уж совсем крохобором, то не доди, а дойди. Слова на кончике языка у каждого практикующего еврея: раз в неделю непременно споет. Четыре слипшихся воедино слова. И то сказать: ухо советского пионера Вольки не приспособлено для разлепления слов марсианской речи. Однако же, что интересно, услышал с большой точностью.

Вообще говоря, можно принять Хоттабычево заклинание за локальную шутку, не имеющую для понимания повести особого значения, да что там особого — совсем никакого. В википедийной статье «Старик Хоттабыч» оно описывается как «интересный факт», не более. В любом случае эта история свидетельствует о том, что советская, московская жизнь не вполне вытеснила из сознания автора мир его еврейского детства, о том, что у него сохранялся еврейский сантимент. Двухуровневая шутка: для всех — забавная тарабарщина, для своих — цитатный пароль, маркирующий принадлежность к общему кругу.

Можно понять и так, а можно — как ключ к новому прочтению повести, которая предстает теперь в совершенно ином свете. Маскарад из «Тысячи и одной ночи» скрывает дикого местечкового дедушку, свалившегося на голову цивилизованным, то есть совершенно ассимилированным, совершенно советским московским родственникам, картина художника Репина «Не ждали», откуда только взялся, сидел бы в своем кувшине и дальше, здрасьте, я приехал к вам из Касриловки, ни на что не похож, ни с чем не рифмуется, не совместим ни с чем абсолютно, чучело гороховое, стыдно показаться вместе, кто это? а, так, пришлый джинн, из бутылки, давеча из реки выловили, немедленно сменить лапсердак и хасидскую шляпу на пиджачную, белого полотна, пару, украинскую вышитую рубашку и шляпу-канотье, все равно вид дикий, канотье не спасает, отказывается брить нечесаную, до колен, бороду, несет какую-то несусветную чушь, у нас время сталинской конституции, у него мир стоит как стоял на слонах и черепахе, приходится прятать от людей под кроватью.

Хоттабыч, полубезумный дедушка, — пародия на местечкового каббалиста. Текст субботнего гимна, живой и радостный, превращается в обессмысленный набор фонем, в таталату-маталату, в трах-тибидох, в «странное» для советских пионеров слово — орнамент, оставшийся от переставшего существовать мира. Хоттабыч — своего рода реликт.

Нерв повести — столкновение человека из Средневековья, «несколько тысяч лет, проведенных в сырости, без благодатного солнечного света, в глубинах вод», Тойнби, кажется, назвал еврейство исторической окаменелостью — с прекрасной советской жизнью, вся как есть в благодатном солнечном свете победительного социализма, да здравствует солнце, да скроется мгла средневековых суеверий, два мира — два Шапиро. Еще Тертуллиан, помнится, риторически, воздев руки, восклицал: что общего между Москвой и Касриловкой?

Советская власть руками юного пионера освобождает евреев из политического и духовного заточения, в котором они пребывали тысячи лет, приобщает к новой прекрасной жизни. Добрый сердцем Хоттабыч, хотя и не сразу, пережитки еще слишком сильны в нем, но в конце концов отряхивает прах Средневековья, от всей души принимает новую жизнь, убедившись с помощью юных пионеров в ее истине, добре и красоте, и совершенно ассимилируется, оставляя от прошлого только этнографический пустячок: милые его ногам и сердцу расшитые золотом, с загнутыми носами туфли.

Что важно, он добровольно отказывается от мнимого всемогущества и каббалистического чудотворства. И то дело: чудеса совершенно нерелевантны советской жизни, не решают никаких проблем, только создают новые, совершенно нелепы, бессмысленные, как говорил реб Волошин, чуда. А в нашей юной советской стране этого не надо, в нашей юной советской стране, как говорил реб Некрасов, воля и труд советского человека дивные дива творят. А трах-тибидох не нужно, уж как-нибудь обойдемся. Не говоря уже про ликраткала. Магическое знание, которое некогда было силой, превратилось в фокусы, годящиеся в лучшем случае для цирка.

Отказавшись от чудес, вообще от своей картины мира, от слонов с черепахой, от прошлого социального и морального опыта, бывший джинн под водительством своих друзей-шестиклассников успешно проходит процесс адаптации. Лагин точно подметил инвертированную картину социальной адаптации при эмиграции: не взрослые руководят детьми, а дети взрослыми.

Добрый сердцем Хоттабыч — один тип еврейского отношения к советской власти и построению социализма. Но есть, увы, не будем скрывать, Лагин и не скрывает, другой. Среди евреев не все такие хорошие. Злобный Хоттабычев брат Юсуф Омар ненавидит пионеров-освободителей, советская мораль ему не по вкусу, пытается эмигрировать из СССР на Луну, но, не набрав достаточной стартовой скорости, становится спутником Земли, вечно длит свое бессмысленное агасферическое кружение в безвоздушном пространстве.

Два пути русского еврейства, как их понимал Лазарь Лагин.

Еврейский балда

Вот еще одна хорошая шутка, воспроизводимая едва ли не в каждом тексте, посвященном еврейскому «Старику Хоттабычу».

— Фу-ты, чепуха какая! — вконец возмутился Волька. — <…> старая ты балда!

— Да позволено будет мне узнать, что ты, о бриллиант моей души, подразумеваешь под этим неизвестным мне словом «балда»? — осведомился с любопытством старик Хоттабыч.

Волька от смущения покраснел, как помидор.

— Понимаешь ли… как тебе сказать… э-э-э... ну, в общем, слово «балда» означает «мудрец».

Комментарий Михаила Короля:

И Хоттабыча удовлетворяет это объяснение. Оно ему понятно, ведь мудрец, он кто? Правильно, «муж знания, веры», или «баал дат», или «балдос», в хоттабычево-ашкеназском произношении. Он не спорит со своим юным другом, а принимает словечко (несколько искаженное в его понимании) на вооружение, чтобы при случае воспользоваться им. Нас тоже удовлетворяет подобная этимология слова «балда», ибо она лишний раз доказывает, что история происхождения старика Хоттабыча и его места в детской литературе, а также всеобщей к нему любви может послужить назиданием для поучающихся, будь она даже написана иглами в уголках глаз.

Замечательный образец народной этимологии, не имеющей ничего общего с научной, но «нас» такая этимология тоже удовлетворяет и, таки да, «может послужить назиданием для поучающихся».

В отличие от заклинания, характеризующего Хоттабыча — ведь он его произносит, — шутка с «балдой» в чистом виде авторская. Как и в случае с заклинанием, двухуровневая: один уровень для всех, другой — только для своих. Точно так же это больше, чем локальная шутка ради шутки. Смысл ее при полном понимании вот каков: то, что было в традиционном еврейском мире мудростью, стало милой чепухой, заслуживающей снисходительной улыбки мальчика-шестиклассника.

Отважный Лагин

В одном из сетевых текстов, посвященных «Хоттабычу»[2], высказывается мысль, что «лехододиликраскало» и шутка с «балдой» — это такая своеобразная фронда, фига в кармане. Изобретательный и чрезвычайно отважный Лагин с риском для жизни, времена-то какие, мог бы головой поплатиться, надул невежественных дураков-цензоров.

Идея, не имеющая опоры ни в общественном сознании второй половины тридцатых, ни в сознании успешного советского журналиста -и писателя, каким был Лагин. Фронда и карманные фиги относятся совсем к иному времени и предполагают совсем иной тип отношений интеллигенции с властью. Для Лагина советская власть была его власть, он себя с ней безоговорочно идентифицировал, у него не было нужды морочить цензуре голову. Заклинание Хоттабыча не попытка контрабандно протащить в роман нечто запретное и потенциально для Лагина опасное — забавные шутки, не более того, совершенно безобидные, ничего такого, что имело бы смысл скрывать от цензуры, никакого скрытого подтекста. То есть скрытый подтекст был, конечно, я его, собственно, и обсуждаю, но он не носил характера вызова и вполне вписывался в социальный заказ, счастливо совпадавший с внутренним пафосом самого автора. Лагин ощущал себя, во всяком случае во время написания «Старика Хоттабыча», гражданином страны, где евреи еще были, а еврейского вопроса уже не было.

В послевоенном издании слова субботнего гимна аннигилируются. Фраза «Хоттабыч <…> выкрикнул какое-то странное слово “лехододиликраскало”» приобрела такую редакцию: «Хоттабыч <…> выкрикнул какое-то странное и очень длинное слово». Ну так в начале пятидесятых времена изменились, исчезнувший еврейский вопрос вновь явился и стал одним из главных в советском обществе. Настолько волнующим, что уже и невинное «Лазарь Лагин» написать на обложке стало немыслимо: редуцировали до «Л. Лагин».

Во времена фильма (1956) заклинание можно было бы, наверное, восстановить: «оттепель», и сценарий писал Лагин. Да только еврейский уровень сюжета уже никак не соотносился с реальностью. Массовая миграция касриловцев и их столичная социализация были в прошлом, да и самой Касриловки уже не существовало. Что касается заинтересованности самого Лагина — кто ж его знает. На пластинке (1958) появляется знаменитый тибидох — манифестация обессмысленности, — но это уже не имеет никакого значения.

https://lechaim.ru/ARHIV/250/gorelik.htm


Tags: Горелик, Лагин, евреи
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments