Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Category:

Именем Сталина. Репрессированная интеллигенция 30-х годов

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте. Вы слушаете «Эхо Москвы», вы смотрите телеканал RTVi, цикл передач «Именем Сталина» совместно с издательством «Российская Политическая Энциклопедия» при поддержке фонда имени первого президента России Бориса Николаевича Ельцина. Цикл передач «Именем Сталина», я – ведущая Нателла Болтянская, наш гость – доктор исторических наук Дмитрий Борисович Павлов. Здравствуйте.

Д.ПАВЛОВ: Здравствуйте.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И мы с вами сегодня говорим, тема у нас «Репрессированная интеллигенция 1917-1934 года», вот, пожалуйста, книга в кадре. В перерыве я ее покажу тем, кто смотрит нас по видеотрансляции в интернете, и вопрос мой к вам первый, наверное. Можно ли выделить, скажем так, в отдельный слой, я не знаю, класс, прослойку именно интеллигенцию как некую репрессированную часть населения? Или, в общем, репрессировали всех, а интеллигенции от товарища Сталина досталось не больше, чем другим?

Д.ПАВЛОВ: Ну, я думаю, что досталось примерно столько же, сколько и остальным. Не надо забывать, что большевизм, вообще говоря, начался, большевизм властвующий и с похода на интеллигенцию, и с утеснения священнослужителей, православных в первую очередь, и с разгрома оппозиционного рабочего движения. А с июня 1918 года Гражданская война была сознательно внесена в деревню. Вот так обстояли дела.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Таким образом, ни больше, ни меньше других, но…

Д.ПАВЛОВ: Но другого способа измерить просто нет. Количественные характеристики в данном случае, в общем-то, невозможны хотя бы потому, что интеллигенция, увы, относится к той категории социальной, которую очень трудно определить.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему?

Д.ПАВЛОВ: Александр Николаевич Потресов еще писал в этюдах о русской интеллигенции в начале XX века замечательно. Марксист, один из, кстати, соратников Ленина в 90-е и в 900-е годы, один из создателей «Искры» вместе с Мартовым и Лениным, они втроем действовали, были неразлучны тогда. Вот, он писал о том, что это великая незнакомка. Всем знакомая незнакомка точнее. То есть когда произносят слово «русская интеллигенция», все понимают, о чем идет речь, но определить ее практически нельзя.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, Дмитрий Борисович, мы с вами уже поняли, что, например, Владимир Ильич сделал это кратко, емко и буквально одним словом, да?

Д.ПАВЛОВ: (смеется) Ну, он имел в виду вообще врагов советской власти, инакомыслящих.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А, то есть он подразумевал не то слово, которое мы с вами не произносим в эфире, а как раз врагов советской власти, инакомыслящих и образованцев, пользуясь более поздним термином Солженицына, да?

Д.ПАВЛОВ: (смеется) Ну, истерички из интеллигенции – один из его излюбленнейших терминов в качестве объекта истребления. Он об этом пишет уже с декабря 1917 года. Но пишет походя, как об одной из задач.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, опять-таки, мы с вами еще перед началом передачи говорили о том, что если обратиться к периоду до восшествия на престол товарища Сталина, то, в общем, там тоже всякое было, правда? И можно ли как-то, скажем так, выделить, вычленить этап отношения в том числе к интеллигенции? Как я понимаю, здесь мы ставим, так сказать, знак тождества: интеллигенция – тире – инакомыслящий. Так вот, этап, на котором в борьбу с этими инакомыслящими вошел товарищ Сталин.

Д.ПАВЛОВ: Ну, как члена советского правительства, его первое такое публичное столкновение с этой группой населения состоялось еще в апреле 1918 года в связи с тем, что социал-демократ Мартов Юлий Осипович обвинил его на страницах меньшевистской газеты «Всегда вперед», ну, просто напомнил эпизод из его партийной биографии, связанный с исключением Иосифа Виссарионовича из рядов РСДРП. Ну и усомнился в том, что (а Мартов был очень осведомленный и честный человек, это признавали даже его враги), состоялось ли восстановление Сталина в партии. Ну, скандальная ситуация. Член большевистского правительства исключен за уголовщину фактически в свое время из партии. Ну, Сталин подал на это заявление Мартова в Ревтрибунал. Ревтрибунал, полагаю, прекрасно осведомленный – это, в общем, был факт в партии известный, к сожалению, документально подтвердить его невозможно, по крайней мере, мне такие документы неизвестны – дело переквалифицировал, обвинив в распространении антисоветчины газетой. И газету вскоре прикрыли. Вот, собственно, первый эпизод, первое такое явное публичное столкновение. Ну а в целом Иосиф Виссарионович – это бесспорно для меня верный соратник и продолжатель дела Ленина. И все, что делал он, это, в общем, логичное продолжение того, что было заложено основателем советского государства.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Дмитрий Борисович, ну вот там, например, я не знаю, Шахтинское дело можно считать делом, связанным с борьбой Сталина с интеллигенцией?

Д.ПАВЛОВ: Да, безусловно. Как и союзное бюро ЦК меньшевиков, которого никогда не было в природе. Как и те самые фашистские дела, которые, в общем, тоже были легендированы во 2-й половине 20-х годов. Отец Павел Флоренский, ведь, проходил, как руководитель национального фашистского центра – вот это его главное обвинение, по которому он попал на Соловки. Ну, уже на излете существования концлагеря. Но затем с 1933 года фашистская тематика ушла из обвинительных материалов ОГПУ, ну и, в общем, поступило указание прекращать легендировать дела.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Что значит «легендировать»?

Д.ПАВЛОВ: Ну, значит сочинять большие такие, многоходовые, с большим количеством обвиняемых единые дела.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть тоннель от Бомбея до Лондона…

Д.ПАВЛОВ: Простите?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Помните фильм «Покаяние»?

Д.ПАВЛОВ: Нет. Не понимаю, о чем вы. (смеется)

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В фильме «Покаяние» один из героев был обвинен в том, что он пытался прорыть тоннель от Бомбея до Лондона – это хрестоматийная такая фраза.

Д.ПАВЛОВ: А, ну, да-да-да, я понимаю, о чем вы говорите.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть тоннель от Бомбея до Лондона уже никто не рыл?

Д.ПАВЛОВ: Да, это было просто не нужно, потому что в дело пошли тройки, пятерки. Кстати, тоже не изобретенные Иосифом Виссарионовичем – они действовали распрекрасно с 1918 года.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста, а широкая общественность?

Д.ПАВЛОВ: Ну что же говорить о широкой общественности, когда все институты гражданского общества задушены? Вот и все. Причем, задушены со времен Ленина. Собственно, советская власть как власть Советов закончилась уже в мае-июне 1918 года. Все. Потом пошли Ревкомы, потом пошли абсолютно сфальсифицированные выборы в Советы, когда представители оппозиции, даже социалистической насчитывали 3-5 человек. И это в аккурат до середины 20-х годов. Потом исчезли и они.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, понимаете как? Вами написана книга, причем, я покажу ее еще раз – книга не мелкая, в книге более полудюжины героев основных, а поименный список тех, кто упомянут в этой книге, занимает несколько страниц. Понятно, что за 45 минут мы не успеем ее, что называется, прочитать наизусть в эфире. Ну, давайте попытаемся вычленить, я не знаю, самое, с вашей точки зрения, знаковое дело против интеллигенции. Вот, я сокращу вам период: не с 1918 по 1934 год, а давайте пусть будет с 1924 по 1934 год. Понятно, почему?

Д.ПАВЛОВ: (смеется) Ну, как раз это неудачный пример, потому что с 1924-го по 1934-й, если говорить о книжке, это, в основном, соловецкая тематика.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А мы не уходим от соловецкой тематики.

Д.ПАВЛОВ: А это несколько десятков тысяч человек, и говорить о них вот так вот, ну, несколько сложно, понимаете? Вы меня спрашивала об этом типичном деле. Трудно что-то типизировать в данном случае. В советской историографии много спорили о так называемых линиях размежевания внутри интеллигенции по отношению к советской власти. В общем, недоспорились ни до чего, фактически пришли к выводу, что в каждом случае каждая история строго индивидуальна. Это, на самом деле, так. Поэтому типизировать сложно, но я бы привел в качестве примера, ну, скажем, судьбу Сергея Петровича Мильгунова. Ну, во-первых, фигура многим известная, это историк, общественный деятель, социалист по своим убеждениям. Его арестовывали 5 раз без какого-либо серьезного обвинительного материала в его адрес. Причем, однажды он попал под суд Реввоентрибунал, верховного, Верхтриба под расстрел. Но настолько зыбкое было обвинение, что по ходатайству Академии наук его освободили, вообще выпустили на свободу человека с расстрельным приговором. Для занятий наукой.

Чего добивались? А добивались некоего документа, который компрометировал какого-то из партийных бонз в связях с Департаментом полиции. Я подозреваю, что Сергей Петрович сам эту наживку запустил, проболтавшись об этом в тюремной камере, имея в виду, что информация об этом, ну, так или иначе попадет в нужные уши и это станет предметом торговли, что ли, его. Потому что ему много раз намекали: «Выдай эти бумаги, и ты будешь свободен, и мы от тебя отстанем».

Ну, 5 арестов, да? За какие-то считанные годы. И эта сделка состоялась, в итоге ему позволили, правда, без какого-либо архива выехать в 1922 году, эмигрировать. Он уехал в Ригу, а потом был в Германии и, кстати, вот там вскоре опубликовал очень известную работу и блестящую книгу под названием «Красный террор в России», 6 изданий она выдержала на данный момент. В общем, она хорошо известна. Книга документальная фактически. Так что, вот, его судьба, пожалуй, наиболее типична.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А скажите, пожалуйста, почему вы в столь особую папку выкладываете такое место как Соловки? Что, только на Соловки ссылали интеллигенцию?

Д.ПАВЛОВ: Да нет, ее ссылали, конечно, не только на Соловки. Но вообще, принято считать и тоже в этом есть большая для истины, Соловки – столица русской интеллигенции, сказал Иосиф-Меер.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему это?

Д.ПАВЛОВ: Соловки – это могила русской культуры, это уже слова Дмитрия Сергеевича Лихачева. Ну, дело в том, что Соловки стали, во-первых, основоположником всей системы ГУЛАГа, это первый лагерь под эгидой ОГПУ. И, во-вторых, он создавался уже по решению, ну, с подачи Лубянки, разумеется, по решению ВЦИК. Было специальное решение о том, чтобы именно туда, на Соловки ссылать неблагонадежный элемент, опасных людей, инакомыслящих фактически людей, которые приговорены не какими-либо судебными учреждениями, а находятся в заключении по постановлениям чрезвычайных так называемых учреждений. Ну, имеется в виду коллегия ОГПУ, особые совещания ОГПУ, комиссия по высылкам НКВД и подобные им.

Ну и самом деле, интеллигенции там было много всегда. Иногда они, интеллигенты-каэры – они проходили там как контрреволюционеры, каэры были в большинстве там. И. скажем, в первые годы существования Соловков, или, как говорил товарищ Дзержинский, Соловок, уголовники, так называемая шпана составляли примерно пятую часть заключенных. Значит, соответственно, 80% были каэры. Вот откуда такая характеристика.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Итак, Соловки – столица русской интеллигенции, но, тем не менее, можно ли?.. У меня уже отказались привести цифры. Один из наших слушателей просил очень попытаться определить, какое количество интеллигенции было репрессировано, я не знаю, хотя бы в процентах. Но, скажем так, какое количество, какой процент пресловутой репрессированной интеллигенции ссылался конкретно на Соловки?

Д.ПАВЛОВ: Нателла, ну, мы уже договорились о том, что…

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Цифры вы называть не будете. (смеется)

Д.ПАВЛОВ: Нет, дело не в этом, не в моем каком-то нежелании. Просто, действительно, трудно определить, что есть интеллигенция, как считать. Что касается количества заключенных на Соловках – тут полная ясность и абсолютно прозрачная картина, Пик приходится на весну 1931 года, количество заключенных – около 72 тысяч. Ну, все в сравнении познается. Чтобы было понятно, во всех тюрьмах Российской империи в 1904 году, а их было 600 примерно, содержалось меньшее количество заключенных, чем в тот момент в одном единственном лагере.

Ну, всем известен Сахалин, да? В XIX веке сахалинец – то же самое, что каторжанин, да? Синоним каторжанина. Так вот, за 36 лет существования каторжной тюрьмы на Сахалине, ну, в которой Чехов бывал, много людей было. Из уголовного мира Сонька Золотая ручка там содержалась, он с ней встречался там.

Прошло примерно 30 тысяч человек за 36 лет, понимаете? Вот, масштаб явления. Соловецкого явления. Ну а всего лагерь как самостоятельное учреждение просуществовал 10 лет, с лета 1923-го до 1933-го года, до зимы. Ну, по подсчетам очень примерным, в целом, через лагерь прошло примерно 200 тысяч человек. То есть каждый сотый из тех, кто сидел при Сталине в лагерях.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Дмитрий Борисович, вот, знаете, вспомнила, однажды нам давала интервью нынешний директор Библиотеки иностранной литературы Екатерина Гениева, и она рассказала, что ездила она с инспекционной поездкой, если я не ошибаюсь, в Норильск. И ее совершенно потряс уровень знания французского языка местными жителями. И когда она спросила «Откуда дровишки?», ей сказали: «Ну как? Сперва декабристов ссылали, потом интеллигенцию пошли ссылать».

Д.ПАВЛОВ: То есть знания из поколение в поколение. (смеется)

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да. У нас хорошие кадры. И, между прочим, я же вам не открываю Америку: во многих местах, так сказать, ссылок были, действительно, приличные кадры ровно по причине этой самой политики. Скажите, пожалуйста, вот, репрессирование, репрессии как уничтожение, как отрыв от привычной среди и отправление на поселение в какие-то малоприспособленные к этому места, репрессирование как тюремное заключение и попытка валить лес, условно говоря. Вот, это все разные вещи? Или в нашем с вами случае это все одно и то же?

Д.ПАВЛОВ: Нет, ну, репрессии, конечно… Угроза репрессии сама по себе есть репрессия.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не-не-не, вы меня неправильно…

Д.ПАВЛОВ: Ну, скажем, кампания в печати – это тоже есть утеснение и репрессия человека. Ну, хотя бы, во всяком случае во времена Сталинизма, когда за этим неизбежно следовал арест.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Какое количество репрессированных было уничтожено? Позволю себе упростить вопрос.

Д.ПАВЛОВ: А, количество погибших?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да.

Д.ПАВЛОВ: Ну, к сожалению, тоже нет каких-либо серьезных данных, на которые можно было бы опереться. Почему все время оговариваюсь? Дело в том, что внутрилагерная статистика была намеренно запутанная и очень лжива. И известно об этом из самих же нквдшных, ну, лубянковских источников. Было 2 больших ревизии Соловков – в 1923 году в год образования и в 1930-м, незадолго до закрытия. Вот, собственно, вторая ревизия – это 100 с лишним страниц. Из этого ясно, что вот эта статистика, всякая, включая и вот эту, была намеренно запутана.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Зачем?

Д.ПАВЛОВ: Ну, чтобы скрыть преступления.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть они четко понимали, что речь идет о преступлениях?

Д.ПАВЛОВ: Конечно-конечно! Это гитлеровцы там в Освенциме – в общем, я думаю, что многие действовали по убеждению, потому что евреев нужно уничтожать, да? Они были в этом убеждены. Эти наши голубчики прекрасно понимали, что имеют дело с людьми в подавляющем большинстве абсолютно ни в чем не виновными. Даже при том, что внутренний надзор наполовину – это штрафники из числа офицеров ВЧК ОГПУ. И в большом проценте алкоголики. Ногтев, например – он был патологический садист и алкоголик, многолетний начальник этого лагеря. И многие его подчиненные точно так же. Заливали водкой вот то безобразие, которое они видели каждодневно.

Ну, возвращаясь к вашему вопросу, если у меня еще есть время. Значит, сидельцы сами лагерные полагали, что убыль составляла 35-40, а иногда и больше процентов, Иван Михайлович Зайцев, который был дважды на Соловках, приводит такую статистику. Из 100 трехлетников (а это минимальный срок – 3 года), то есть наименьшие потери, вышло абсолютно здоровыми человек 25. 37 человек, ну, как раз в этих пределах получается, 35-40%, умерли. Остальные вышли на свободу инвалидами. Вот такая статистика. Внутрилагерная статистика показывала от 2 до 6%. Как правило и только накануне закрытия, когда, вероятно, ну, что называется, подперло, необходимо было хоть как-то приблизиться к истине, показали там чуть больше 16%. Вот такая.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А можно ли говорить о вкладе в советскую социалистическую промышленность такого места как Соловки?

Д.ПАВЛОВ: Конечно-конечно!

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Чего вкладывали?

Д.ПАВЛОВ: Каторжный социализм, ну что вы. Это называлось, вообще, сколок всей Советской России в миниатюре. Вот так, собственно, и аттестовали Соловки сами. Ну, умные.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Какие рукавицы шили?

Д.ПАВЛОВ: Рукавицы не шили вообще. Легкими работами, на которых работали женщины, которые там тоже были, всегда содержались, к счастью, отдельно. Впрочем, от насилия со стороны надзора их это, конечно, не спасало. Занимались на торф-разработках. Это считалась легкая работа.

Вот, часто крутят по телевидению. Очень немного же кадров осталось, да? Из соловецкого быта, вообще из нкдвшного быта. Вот, все, что вы видите, когда видите людей, которые выгружаются из столыпинских вагонов и идут колонной куда-то, а рядом офицер курящий в форме офицера НКВД, — это все Соловки, это все из фильма, снятого там в 1925-26 годах. Ну, это постановочная картина, это не документальный фильм, хотя он снят с привлечением массовки из заключенных и на месте. Ну, там в том числе показаны торф-разработки, что это такое – это, в общем, дело страшное.

Но основной контингент мужской работал на дорожном строительстве и на лесоповале. Ну, могу рассказать о том, как это было устроено, там, нормировка, условия труда. Данный отчет есть, опять же, благодаря этим самым инспекциям.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И 95% каэры? Вот, я вернусь. да?

Д.ПАВЛОВ: Ну, понимаете, дело в том, что СЛОН, соловецкие лагеря – это не единый лагерь, это примерно 10, а иногда и больше так называемых лагерных командировок и отделений, которые были разбросаны на огромной территории. И в конечном итоге на самом большом соловецком острове были сведены леса, ну, предмет лесоповала к концу 20-х годов так, что эти работы были перенесены на материк. Были отдельные командировки. Многое было в руках местного начальства, начальника местного вот этого лагеря. Не поворачивается язык назвать его мини-лагерем, потому что там были по 10 тысяч, 12 тысяч человек. Вот такие командировки.

Были командировки, где в силу своих личных каких-то пристрастий, а, скорее всего, и прошлого начальники разрешали уголовным не выходить на работу. Вообще. Они не работали вот на этих тяжелых общих работах. Но каэры работали всегда и везде. Правда, каэры же в силу своих личностных качеств честные были люди, образованные люди, работали, привлекались. Их вынужденно привлекало начальство, поскольку уголовка воровала, к работе заведующими складами, нормировщиками всякого рода, канцелярской работе. Как правило, это были люди в летах, от которых, вообще говоря, было мало толку на работах общих.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На лесоповале.

Д.ПАВЛОВ: Да, в том числе на лесоповале. Зарабатывали большие деньги. Лагерь весь был на самообеспечении, большую часть своего существования. То есть кормили они и себя сами, заключенные, и надзор, и целый полк особый, который нес внешнюю охрану. Он был на полном самообеспечении.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: «Уничтожение национальной интеллигенции, — это я читаю вопрос, который пришел смской, — важное средство поддержания господства над народом. Каково распределение репрессированной интеллигенции по национальному признаку? Этому же вопросу вторит и один из наших слушателей, который говорит, что «у нас на Украине считают, что Сталин репрессировал, в основном, украинскую интеллигенцию».

Д.ПАВЛОВ: Это полная ерунда, потому что среди репрессированных, я думаю, что… Есть такие выкладки. Соотношение между числом людей определенной национальности в составе всего населения страны и в составе заключенных примерно совпадает. Поэтому никакого тут определенного такого уклона национального не было. Были отдельные всплески. Скажем, прошла в 1923 году серия крупных арестов грузинских меньшевиков. Их отправили туда – они, конечно, там все очень быстро вымерли. Ну, люди привыкли к другому климату. Потом прошла серия арестов представителей, скажем, Якутии. Якутов. Привезли их туда, они там тоже вымерли из-за заразных болезней, которых у них не было на родине. Ну, такие всплески были. Ну а так, там можно было встретить мексиканца, например, какого-то. Вот, все юмористы так, с изумлением упоминают некоего мексиканца, который там ходил в сомбреро, предположим, одно время. Ну, были там времена относительного либерализма, в том числе и в одежде, очень несвойственно, кстати, Соловкам. Вообще, режим был жестокий.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Дмитрий Борисович, вот, один из наших слушателей пишет следующее. Мы сейчас будем уже делать перерыв. «Интеллигенция делала Октябрьскую революцию. За что боролись, на то и напоролись». Усмехаюсь я по следующей причине. Потому что очень часто примерно такую же конструкцию мы слышим о евреях. То есть я во второй части нашей программы попросила бы вас ответить именно на этот вопрос.

Д.ПАВЛОВ: Хорошо.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Что, мол, «Ребята, вы нам это устроили, вы за это и получили, и все это, как это, око за око, зуб за зуб».

Д.ПАВЛОВ: Я понял.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я напомню еще раз, что наш гость – доктор исторических наук Дмитрий Павлов. Мы обсуждаем сегодня репрессированную интеллигенцию сталинского периода. И мы продолжим это делать буквально через пару минут.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: У нас сегодня разговор о репрессированной интеллигенции. И прежде чем дать возможность моему гостю ответить на вопрос, который прозвучал до новостей, я хочу именно сегодня поздравить с днем рождения Михаила Ходорковского, пожелать ему твердости и здоровья. Ну а теперь я вернусь, все-таки, к тому вопросу Дмитрию Павлову, который прозвучал до новостей. Дескать, интеллигенция все устроила, всю эту Октябрьскую революцию, вот, ребята, и получите.

Д.ПАВЛОВ: Ну, это серьезный вопрос, на самом деле.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я бы сказала даже, упрек.

Д.ПАВЛОВ: Ну да. Ну, упрек абсолютно не по адресу. Я скажу о позиции интеллигенции русской в целом по отношению и к большевизму, и к перевороту, но чуть позже, о том, что из себя представлял этот переворот в социальном плане и кто его поддерживал. Понятно, что и современники, и последующие целые поколения историков над этим вопросом размышляют. Ну, вот, современники полагали, с натуры глядя события, что это преторианский переворот. То есть это переворот, который произвела армия, но не воюющая, а бегущая по домам.

Основная поддержка большевизма – это разложившаяся армия, армия маргиналов. Ну, вот, та самая армия, которая была неспособна с точки зрения господина Разумовского вообще кому-либо противостоять. Вот, недавно была передача на этот счет о Первой мировой войне – как мне показалось, там было сделано много верных наблюдений.

Что касается позиции интеллигенции в целом. В целом, интеллигенция и к большевизму относилась всегда с большим подозрением, и, безусловно, осудила сам переворот. Примечательная есть фраза у Гиппиус Зинаиды Николаевны, тоже с натуры, она находилась в Петрограде, это ноябрь или декабрь 1917 года. Фраза такая: «Мрак, морозный туман, красная озарь гикает». Вот эта «красная озарь» — вот, нужно быть Гиппиус, чтобы это сформулировать.

Ну а оценки другие?.. Того же Потресова, Струве, Георгия Валентиновича Плеханова в той или иной степени, реакционное хамодержавие, тьма, дичь напала на Россию. «Позор всей земли упал на Россию, — продолжаю цитату Гиппиус, — навек-навек». Вот, восприятие большевизма. Поэтому, я думаю, упрек не по адресу.

Надо сказать, что большевики прекрасно понимали цену своей «популярности» в интеллигентской среде. И, вот, так называемый саботаж, чиновный саботаж, с которым они столкнулись сразу же, был еще отягощен взаимной нелюбовью. Вообще, первые интеллигенты… Горький, между прочим, в газете «Новая жизнь» написал уже в самом конце октября, в октябре 1917 года: «Ленин и Троцкий уже отравились гнилым ядом власти». Это Горький, понимаете? И это, ну, через считанные дни после переворота.

Первая акция реальной, а не декларативной политики большевиков – это объявление кадетской партии, партии интеллигентской по составу и по духу, партией врагов народа. Ну, и так далее, и так далее.

Да, вот, был еще вопрос по поводу истории Соловецкого монастыря, собственно, с намеком на то, как я понимаю, что там была тюрьма. Она, действительно, была. Но надо понимать, что это вообще… Как это? Всероссийское моление, да? Соловки – место очень почитаемое, очень статусное. Много веков просуществовал монастырь. Была, действительно, несколько столетий на его территории тюрьма. Но за все эти столетия общее количество сидельцев этой тюрьмы было, ну, меньше 200 точно. По-моему, 140, может быть, 160.

Последний сиделец был освобожден, это начало XX века, когда ему было чуть менее 100 лет. Решил никуда не уезжать и умер там же, по-моему, в возрасте 112 лет.

Любят показывать соловецким посетителям это место, эту камеру, где содержались до революции вот эти несчастные сидельцы. Она, вообще говоря, ничем не хороша кроме того, что это Приполярье и камера примыкает… Ну, просто часть ее стены – это печка. Единственное, от чего страдали сидельцы тамошние, это от жары, понимаете? Ну, это, я думаю, не самая главная беда в условиях Приполярья. Ни о каких работах принудительных – об этом и речи не было. Поэтому, действительно, тюрьма была, но она была совершенно другой.

(окончание следует)



Tags: Болтянская, Павлов Д.Б., Сталин, репрессии
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments