Александр Бангерский (banguerski_alex) wrote in intelligentsia1,
Александр Бангерский
banguerski_alex
intelligentsia1

Categories:

Из книги Юрия Слёзкина "Эра Меркурия. Евреи в современном мире" - 6

(окончание)

/.../
В то время как молодые советские евреи восставали против левого радикализма Годл и обращались к сионизму и — в особенности — к капитализму, молодые американские евреи восставали против капитализма Бейлки и обращались к сионизму и — в особенности — к левому радикализму. Участие евреев в радикальных студенческих движениях 1960-х и начала 1970-х годов сравнимо с их участием в восточноевропейском социализме и предвоенном американском коммунизме. В первой половине 1960-х годов евреи (5% всех американских студентов) составляли от 30% до 50% членов и более 60% руководителей SDS («Студенты за демократическое общество»); шесть из одиннадцати членов Правящего комитета «Движения за свободу слова» в Беркли; треть арестованных полицией «Метеорологов»; 50% членов калифорнийской «Партии мира и свободы»; две трети белых участников «рейсов свободы», приехавших в 1961 году на Юг для борьбы с расовой сегрегацией; от трети до половины добровольцев «Миссисипского лета» 1964 года (и двое из трех убитых); 45% тех, кто протестовал против предоставления призывным комиссиям информации о студентах Чикагского университета, и 90% выборки радикальных активистов Мичиганского университета по результатам исследования Джо Адельсона. В 1970 году, после вторжения в Камбоджу и убийства четырех студентов (трое из них были евреями) в университете Кент Стейт 90% еврейских студентов университетов, в которых происходили демонстрации, ответили утвердительно на вопрос, принимали ли они в них участие. В ходе общенационального опроса в 1970 году 23% студентов-евреев определили себя как «крайне левые» (по сравнению с 4% среди протестантов и 2% среди католиков), а опрошенная в Калифорнийском университете небольшая группа радикальных активистов оказалась еврейской на 83%. Крупное исследование студенческого радикализма, проведенное в конце 1960-х годов Американским советом по делам образования, пришло к заключению, что еврейское происхождение является наиболее важным признаком, позволяющим прогнозировать участие в акциях протеста.

Когда в 1971 — 1973 годах Стенли Ротман и С. Роберт Лихтер провели опрос 1051 студента Бостонского, Гарвардского и Мичиганского университетов и Массачусетского университета в Амхерсте, выяснилось, что «53% радикалов, 63% тех, кто участвовал в семи и более акциях протеста, 54% тех, кто возглавлял три и более акции протеста, и 52% тех, кто сформировал три и более групп протеста, были еврейского происхождения». Более того, выяснилось, что «различие между евреями и неевреями является наиболее экономным средством объяснения многих иных социальных и психологических сторон радикализма "новых левых"... Изучив полученные данные, мы пришли к выводу, что деление нееврейской категории на этнические и конфессиональные составляющие не имеет особого смысла, потому что эти подгруппы очень мало отличаются друг от друга с точки зрения их приверженности радикальным идеям. Евреи, с другой стороны, существенно более радикальны, чем любая нееврейская религиозная или этническая подгруппа».
/.../

Вопрос о том, куда направиться, был важным для одних и не очень важным для других; возможность уехать из Советского Союза была важной для всех. Главным в исходе конца XX века было не убеждение, что Бейлка и Хава выбрали правильно, а убеждение, что Годл выбрала неправильно. Все были согласны с тем, что путь Годл — социализм — оказался трагической ошибкой и что единственный реальный вопрос сводится к тому, следует ли сделать теперь то, что Годл следовало сделать тогда: эмигрировать из ложного рая.

Эмигрировали многие — и до, и после того, как Советское государство согласилось наконец, что социализм был трагической ошибкой. Между 1968 и 1994 годами около 1,2 миллиона евреев покинули территорию бывшего СССР (43% всего еврейского населения — т.е. более массовый исход, чем тот, в котором участвовали Бейлка и Хава). Первая волна, достигшая Израиля между 1968 и 1975 годами, принесла с собой большинство идеологических сионистов (таких, как Маркиш и Агурский) и многих внуков Цейтл из прежней черты оседлости. Следующий поток эмигрантов, в том числе множество внуков Годл, устремился в первую очередь в Соединенные Штаты (90% эмигрантов из Москвы и Ленинграда отправились в США). Израильское правительство всячески пыталось переломить эту тенденцию, но Соединенные Штаты вняли его уговорам и согласились значительно снизить эмиграционные квоты для советских евреев лишь после 1988 года, когда доля направлявшихся в Америку достигла 89%. После падения Берлинской стены в 1989 году Израиль открыл консульства в Советском Союзе, закрыл пористый транзитный пункт в Вене и в конце концов сумел помешать большинству беженцев 1989—1992 годов (крупнейшей группе из всех) отбиться от основной группы. К 1994 году 27% еврейских эмигрантов из СССР воспользовались гостеприимством внуков Бейлки, а 62% — Хавы.

Где бы они ни оказались, потомки Годл остаются верными позднесоветской концепции принадлежности. Большинство из них — евреи по крови, русские по (высокой) культуре и не религиозные вовсе (если не считать культа Пушкина). А это означает, что они не настоящие евреи с точки зрения их американских и израильских благодетелей (многие из которых испытали разочарование, знакомое тем, кому случалось приютить у себя давно утраченного родственника). Советские евреи похожи на вывернутых наизнанку марранос (испанских «новых христиан»): публичные евреи, практикующие свою гойскую веру — с ее особыми трапезами, ритуалами и священными текстами — в частном мире своих квартир. Впрочем, это временное состояние, поскольку важнейшей общей чертой всех потомков Тевье является сознание того, что они — потомки Тевье. Вернее, все они разделяют важнейшее из верований Тевье: «гоем всякий может быть, а евреем родиться надо». Все евреи — евреи «по крови»; остальное — вопрос «абсорбции» (если воспользоваться израильским термином). Рано или поздно советские иммигранты в Израиль и Соединенные Штаты «восстановят свое еврейство» во всей его полноте, что, разумеется, не означает возврата к вере Тевье (как никакое возрождение не означает рождение заново). В Израиле «восстановление» подразумевает вытеснение канона русской интеллигенции израильским древнееврейским каноном; в Соединенных Штатах оно требует замены канона русской интеллигенции смесью опротестантившегося иудаизма с сионизмом. Цена высока, но большинство внуков Годл готовы ее заплатить.
/.../
В начале XX века у дочерей Тевье был выбор из трех земель обетованных. К началу XXI осталось только две. Коммунизм проиграл либерализму и национализму и умер от истощения.

Русская фаза еврейского века завершена. Родина крупнейшей в мире еврейской общины превратилась в отдаленную провинцию еврейской жизни; самое еврейское из всех государств со времен Второго Храма исчезло с лица земли; священный центр мировой революции стал столицей еще одного аполлонийского государства. Годл, которой ее сестры когда-то завидовали за ее связь с Россией, Сталиным и социализмом стала семейным позором, а то и призраком. Большинство историй еврейства не помнит о том, кто она такая: XX век, каким они его представляют, состоит из судеб Цейтл, Бейлки, Хавы и их потомков, а также из внезапного исхода забытых и, по-видимому, давно осиротевших внуков Тевье из плена «Красных Фараонов».

Еврейская фаза русской истории тоже завершена. Она тесно связана с судьбой советского эксперимента, и ее помнят или забывают в соответствии со взглядами на смысл и значение революции. Еврейская националистическая историография Советского Союза сохранила память о еврейских жертвах белогвардейцев, нацистов и украинских националистов, но не о еврейской революции против иудаизма, еврейском самоотождествлении с большевизмом и еврейском успехе в советской элите 1920-х и 1930-х годов. Русская националистическая историография сводит большевизм к еврейству в попытке представить Русскую революцию вероломным нападением инородцев на русский народ и русскую культуру. Александр Солженицын, к примеру, призывает евреев принять на себя «моральную ответственность» за тех их сородичей, которые участвовали «в железном большевистском руководстве, а еще больше — в идеологическом водительстве огромной страны по ложному пути». Ссылаясь на приятие немцами «моральной и материальной» ответственности за холокост и воскрешая аргументы Василия Шульгина о еврейской «коллективной вине» за революцию, он просит евреев всенародно «покаяться» за «долю расстрелов ЧК, потопления барж с обреченными в Белом и Каспийском морях, за свою долю в коллективизации, украинском голоде, во всех мерзостях советского управления». Как и все прочие попытки применить христианскую концепцию личного греха к националистическим требованиям наследственной племенной ответственности, призыв Солженицына не предполагает ни окончательного отпущения грехов, ни процедуры вынесения нравственного приговора с учетом встречных исков, ни обращения к собственным соотечественникам с призывом взять на себя неограниченную ответственность за деяния, которые различные инородцы — или их самозваные представители — могут счесть «мерзкими» и одновременно специфически русскими. Впрочем, оба эти подхода — страдания Годл при сталинизме и ее моральная ответственность за сталинизм — в целом маргинальны. Большая часть историографии русской жизни XX века похожа на большую часть историографии еврейской жизни XX века тем, что ни та ни другая не помнит Годл.
/.../
Из трех дорог, открытых перед дочерьми Тевье на заре Еврейского века, наименее революционная оказалась наиболее успешной. К концу века огромное большинство потомков Тевье сошлись на том, что выбор Бейлки был самым разумным. Выбор, который сам Тевье ни во что не ставил, страна, которая привлекала наименее образованных и наименее идеалистичных, Земля Обетованная, которая не обещала ни чудес, ни постоянной родины (а обещала лишь надежду на удачу в старой игре), — именно этот выбор вышел победителем. Америка оказалась добродетельной, а не просто богатой, а богатства в ней было так много, что даже Тевье мог преуспеть. Америка олицетворяла меркурианство у власти, кочевое посредничество без чуждости, полную свободу и богатеть, и учиться.

Евреи — самая богатая религиозная община в Соединенных Штатах (даже в сравнении с такими но преуспевающими группами, как унитаристская и епископальная). У них самые высокие семейные доходы (на 72% выше среднего по стране), наивысший показатель самостоятельной занятости (в три раза выше среднего по стране) и наибольшее представительство среди самых американцев (40% списка богатейших американцев, по данным журнала «Форбс» 1982 года). Даже новые иммигранты из бывшего СССР начинают зарабатывать больше среднего по стране через несколько лет после приезда.

Евреи — самые образованные из американцев (почти все евреи студенческого возраста являются студентами, а доля евреев среди специалистов-профессионалов вдвое превышает долю неевреев). Евреи не просто более образованны — они лучше всех образованны; как правило, чем престижнее университет, тем выше в нем процент евреев — преподавателей и студентов. Согласно исследованию 1970 года, 50% наиболее влиятельных американских интеллектуалов (больше всех публикующихся и рецензируемых в двадцати самых престижных интеллектуальных газетах и журналах страны) были евреями. В академической (определенной таким же образом) доля евреев составляла 56% в общественных науках и 61% в гуманитарных. Из двадцати наиболее влиятельных интеллектуалов США, названных в ходе опроса самих интеллектуалов, оказались пятнадцать (75%). Доля евреев в общем населении Америки не превышает 3%.

Богатство и ученость приходят своим чередом, но в первую очередь Меркурий был вестником. Согласно исследованиям, проводившимся в 1970-х и 1980-х годах, евреи составляли от четверти до трети «медиаэлиты» (отделов новостей трех коммерческих телевизионных компаний, общественного телевидения, трех ведущих журналов новостей и четырех главных газет). Кроме того, евреями оказались более трети «наиболее влиятельных» кинокритиков, литературных критиков и рецензентов радио и телевидения, и также примерно половина голливудских продюсеров наиболее прибыльных (прайм тайм) телевизионных передач и около двух третей режиссеров, сценаристов и продюсеров пятидесяти самых успешных кинофильмов 1965—1982 годов. В октябре 1994 года журнал «Вэнити фэр» напечатал «профили» двадцати трех медиамагнатов, образующих «новый истеблишмент» эры глобальных коммуникаций: «мужчин и женщин из индустрии развлечений, связи и компьютерных технологий, чье честолюбие и влияние сделали Америку подлинной сверхдержавой века информации». Одиннадцать из них (48%) были евреями.

Истеблишменты и сверхрдержавы приходят и уходят, а степень соответствия традиционных меркурианских навыков экономике посттрадиционного общества остается очень высокой. Американские евреи добиваются успеха в тех же профессиях, что и европейские и советские евреи, то есть в тех же профессиях, которыми всегда занимались письменные меркурианцы (и которыми в сегодняшних США занимаются, среди прочих, ливанские христиане, индийцы и китайцы). Врачи и юристы — старейшие еврейские профессии в Европе и символ социального успеха (и еврейского лидерства) среди представителей среднего класса Соединенных Штатов. В середине 1980-х годов концентрация евреев среди элиты и отрыв евреев от неевреев с точки зрения профессионального статуса и уровня образования продолжали расти.

В национальных государствах (или потенциальных национальных государствах) Европы, Азии и Африки такого рода триумфы чужаков над туземцами приводили к дискриминации и насилию. Однако в Соединенных Штатах — по крайней мере, на уровне политической риторики — нет государственных туземцев, а потому нет и вечных чужаков. Соединенные Штаты замечательны тем, что меркурианство — включая меритократию — является официальной государственной идеологией, что традиционные меркурианцы — включая евреев — не сталкиваются с правовой дискриминацией и что туземная клановость — включая антисемитизм — играет относительно небольшую роль в политической жизни страны. Американские евреи имеют право на успех, потому что они американцы, — точно так же, как советские евреи 1920-х и 1930-х годов имели право на успех, потому что были советскими. Из всех нееврейских государств, известных мировой истории, только в довоенном СССР евреи играли более важную роль в политической жизни, чем в послевоенных Соединенных Штатах. Евреи непропорционально представлены в обеих палатах конгресса (в три-четыре раза больше, чем в общем населении страны) и особенно среди политических консультантов, политических технологов, политических активистов и финансовых спонсоров. Евреи предоставляют от четверти до половины всех средств, используемых Демократической партией на избирательные кампании, и, согласно Зееву Хафецу, в двадцати семи из тридцати шести избирательных кампаний в сенат США, проводившихся в 1986 году, «по меньшей мере у одного кандидата (а часто у обоих) начальником штаба кампании или финансовым распорядителем был еврей». Проведенное в 1982 году исследование экономической, культурной и политической элит США показало, что большинство протестантов, включенных в эту категорию, обязано своим возвышением бизнесу или выборам, большинство католиков — профсоюзной или партийной деятельности, а большинство евреев — работе в средствах массовой информации, общественных организациях и на государственной службе. Нет сомнения, что еврейская стратегия эффективнее других по причине ее более высокой степени совместимости с современным постиндустриальным государством.


Tags: Слезкин, евреи
Subscribe

promo intelligentsia1 july 14, 2018 15:25 4
Buy for 10 tokens
Нам - 10 лет! Я создал это сообщество 15 июля 2008 года. Поздравляю с юбилеем 536 Сообщниц и Сообщников, 488 Читательниц и Читателей, ну и себя, любимого, конечно! За последние 5 месяцев нас стало на 7 Сообщников и на 8 Читателей меньше... То есть число наше стабилизировалось, и мы с Вами,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments